Наталья Баркар – Аврора (страница 3)
Марк остался один в рубке. Голографические панели погасли, оставив лишь приглушённую подсветку приборов. За огромным иллюминатором висел Юпитер — гигантский, полосатый, величественный. Его Большое Красное Пятно, этот многовековой ураган, медленно проплывало внизу, как глаз дремлющего титана. Марк смотрел на него и чувствовал, как привычный холодный расчёт в его голове смешивается с новым, тревожным чувством. Задание изменено…
— Капитан, — голос Сэма раздался из динамика внутренней связи, нарушая тишину. — Все системы подтверждают готовность к переходу. «Прометеи» выведены на форсажный режим. «Левы» успокоены и готовы к удержанию корабля на курсе во время сна. Ну и… — он запнулся, — кофеварка запрограммирована на пробуждение. Приоритет номер один, как и обещал.
— Принял, Сэм, — Марк едва заметно улыбнулся привычной шутке механика. — Занимай своё место. Через десять минут погружение.
Марк ещё раз провёл взглядом по панелям. Курс был проложен. Не просто прямая линия к системе красного карлика, а сложная, изогнутая траектория, уводящая «Аврору» на край Солнечной системы. Там, за орбитой Нептуна, в области, где солнечный ветер встречается с холодной пустотой, кораблю предстояло сделать то, что ещё пять лет назад было лишь теорией.
Он поднялся и направился в гиперсонный отсек. Три капсулы уже были закрыты: Сэм умудрился оставить на своей капсуле наклейку с надписью: «Не будить до кофе». Катрин тоже уже лежала в капсуле. Её лицо, даже во сне, сохраняло сосредоточенное выражение учёного, обдумывающего загадку. Дэн, напротив, выглядел почти счастливым — лёгкая улыбка застыла на его губах, он видел сны о новых мирах.
Марк занял свою капсулу. Внутренний дисплей засветился, выводя обратный отсчёт и краткий статус миссии.
«СОСТОЯНИЕ: ВСЕ СИСТЕМЫ НОРМА.
«КУРС: СИСТЕМА GLIESE-567.
«ВРЕМЯ В ПУТИ: 92 ДНЯ.
«АКТИВАЦИЯ ГИПЕРСНА: T-30 СЕКУНД…»
— Прощай, Солнечная система, — тихо прошептал Марк, глядя на последнее изображение Юпитера на экране, и закрыл глаза.
Сознание растворилось в тихом, ровном гуле. Капсула наполнилась охлаждающим гелем, замедляя метаболизм до предела. Тело провалилось в глубокий сон.
ДВЕНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ПОЛЁТА. БОРТОВОЙ КОМПЬЮТЕР «АВРОРЫ».
Корабль мчался в пустоте, разгоняемый наноядерными двигателями «Прометей». Они уже миновали орбиту Нептуна. Мир за иллюминаторами погас — Солнце стало лишь одной из ярких звёзд, а не источником света. «Аврора» летела сквозь абсолютную, ледяную тьму.
На панелях навигации зажглась надпись: «ТОЧКА ПЕРЕХОДА ДОСТИГНУТА. ГРАВИТАЦИОННЫЙ КОЛОДЕЦ СФОРМИРОВАН».
Автоматика «Авроры» активировала вторую, тайную часть двигательной системы. Та, о которой в пресс-релизах не упоминалось. Специально для этого прыжка корабль использовал не просто плазму — он использовал само пространство-время. Двигатели «Прометей» перешли в режим создания экзотической материи. Впереди корабля, пространство начало дрожать. Оно плавилось, изгибалось, создавая линзу. Вспышка…и из ниоткуда родилась кротовая нора. Идеальный, сияющий туннель, ведущий сквозь двенадцать световых лет.
«Аврора» вошла в него. Туннель не был чёрным. Он был наполнен светом всех оттенков, которые только может вообразить человеческий глаз. Миллиарды искр, следов далёких галактик, пролетели мимо, сливаясь в ослепительный водоворот. Невесомость сменилась странным, тягучим давлением, как будто сам космос сжимал «Аврору» в кулаке, протаскивая сквозь игольное ушко.
Системы корабля работали на пределе. Энергетические экраны гасили чудовищное излучение. Корпус тихо гудел, вибрируя от нагрузок. Но через несколько мгновений туннель резко расширился, и «Аврора» вынырнула в другую реальность.
СИСТЕМА GLIESE-567
Где-то позади осталась солнечная система и планета Земля. Теперь пространство вокруг было иным. Главную роль здесь играл тусклый, багровый шар красного карлика — он был огромным, его свет был болезненно-слабым, как у тлеющих углей. Звезда была старой и неласковой, она давала мало тепла и много радиации, но именно такие звёзды были самыми долгоживущими во Вселенной.
«Аврора» мягко затормозила. Автопилот оценил обстановку: излучение, гравитационные аномалии, пылевые облака. Всё в пределах расчётных значений. Сканеры начали поиск — им предстояло найти объект «Кронпринц» среди десятков ледяных спутников, вращающихся вокруг красного карлика. Это заняло какое-то время, пока автоматика фильтровала данные. Наконец, цель была обнаружена — тусклый, сероватый шар на самой окраине системы. Безжизненный. Холодный. И… аномальный.
«Аврора» плавно скорректировала курс и направилась к ледяному спутнику. Корабль вновь погрузился в тишину, двигатели работали в легком режиме, экономя энергию. Внутри гиперсонных капсул четверо человек спали. Они не видели ни багрового карлика, ни аномальной точки на сканерах. Они видели лишь собственные сны.
Глава 5: Под толщей льда.
Три месяца гиперсна на борту «Авроры» были не сном в привычном смысле, для экипажа это был миг между вдохом и выдохом. Для автоматики — тщательно просчитанный путь.
СИСТЕМА GLIESE-567. ДЕНЬ ПРИБЫТИЯ. 14 ИЮЛЯ 2075 ГОДА.
Пробуждение было постепенным и безболезненным. Система мягко выводила мозг из состояния анабиоза, синтезируя в крови коктейль из нейромедиаторов бодрости. Первым ощущением для Марка стал всё тот же запах — стерильный воздух с лёгкой примесью озона и… да, кофе. Сэм, должно быть, запрограммировал кофемашину на первое включение за минуту до пробуждения экипажа.
Он открыл глаза в тесной, но комфортной капсуле. Первым делом взгляд наткнулся на данные телеметрии, проецируемые на внутреннюю поверхность крышки: «Торможение завершено. Выход на заданную орбиту вокруг объекта «Кронпринц» через 47 минут. Все системы в норме».
Норма. Это хорошо, они долетели.
Когда он вошёл в рубку, остальные уже были там. Катрин, выглядевшая отдохнувшей и собранной, бесшумно изучала данные на своём терминале. Дэн переминался с ноги на ногу, его пальцы летали над прозрачными сенсорными вертикальными панелями, запрашивая всё новые потоки данных. Сэм, прислонившись к инженерной консоли с неизменной кружкой, смотрел на главный экран.
На нём, на фоне угольно-чёрного бархата космоса и тусклого багрового диска красного карлика, висел «Кронпринц». Невыразительный, серый, испещрённый сетью паутинных трещин шар льда. Ничего примечательного. Кроме одной детали: в указанном секторе сканеры выдали жёлтое предупреждение — аномально ровный участок диаметром около ста метров, скрытый под толщей льда. Его тепловая сигнатура была на ничтожные доли градуса выше, чем у окружающего ландшафта.
— Ну что, капитан, — Сэм обернулся, и его обычная улыбка казалась немного натянутой. — Вот он, наш «приоритет номер один». Похож на мёрзлый комок грязи. Интригует.
— Данные сканирования поверхностного слоя не показывают известных нам рудных жил или геологических формаций, которые могли бы вызвать такую правильную геометрию, — тихо, как бы себе, проговорила Катрин, не отрываясь от экрана. — Это… искусственно.
Дэн не выдержал:
— Капитан! Спектральный анализ отражённого сигнала… он не соответствует чистому льду! Там вкрапления, структуры… Мне нужен более близкий проход, чтобы…
— Всё будет по плану, Дэн, — пресёк его Марк, занимая центральное кресло. — Готовимся к выведению на низкую орбиту. Сэм, как «Левы»?
— В полном поряде и готовы танцевать вальс, — откликнулся механик. — Корабль в идеальном состоянии.
Наступила неловкая пауза. Все ждали. Ждали, что капитан скажет то, о чём они не спрашивали, но о чём думали с тех пор, как три месяца назад он на единение с Келлером о чем-то говорил.
Катрин подняла на Марка свой спокойный, аналитический взгляд.
— Капитан, — начала она, выбирая слова. — Тот разговор с адмиралом Келлером. «Коррекции по миссии». Изменился не только объект… что-то еще, ведь так? На экране вашей гиперкапсулы были данные о повышенном кортизоле, что так повлияло на вас?
Марк внутренне сжался. Он и не думал, что её любопытство простирается так далеко — до медицинских данных на его гиперкапсуле.
— Забота экипажа трогательна, доктор Вонг. Я в порядке.
— О чём он просил? — прямо спросил Дэн, отрываясь от экранов. Его глаза горели не только научным азартом, но и обидой человека, которого оставили за дверью самого интересного разговора в его жизни. — Там же был сигнал! Старые данные! Он что, рассказал что-то новое? Есть ли риск?
— Риск есть всегда, — парировал Марк, глядя на увеличивающееся изображение спутника. — Наша задача — его минимизировать, следуя протоколу.
— Протокол «Омега»? — встряла Катрин. — Это протокол для потенциально биологически или технологически активных находок. Высшая степень изоляции. Значит, кто-то наверху считает, что там, под этим льдом, может быть… жизнь? Или её эквивалент?
— Я не могу обсуждать содержание приватного разговора с командующим, — голос Марка стал твёрже, сталь в нём взяла верх. — Ваша задача — исследование и сбор данных. Моя — обеспечить выполнение миссии и вашу безопасность. Этого достаточно.
— Достаточно для отчёта, но не для нас, Марк, — неожиданно мягко сказал Сэм. Он отставил кружку. Его добродушное лицо стало серьёзным. — Мы — команда. Мы летим в одну из самых дальних дыр, куда вообще добирался человек. И нам говорят: «Вот спутник, он важнее всего». А почему — молчок. Это бьёт по боевому духу. Так себе практика.