Наталья Барабаш – Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы (страница 23)
– А ты заходи к нам, Сережа, по соседски! Запросто! Вам с Наташей надо получше узнать друг друга! – крикнула ему в спину бабушка, будто бросила камень.
– Успокойся! – сказала я ей. – Мы достаточно узнали друг друга. Спасибо!
С тех пор сосед исчез. Навсегда. Я даже подумала, не рванул ли он сразу из нашей квартиры в аэропорт – от греха.
И вот только сейчас, когда я случайно вспомнила эту историю, мне пришла в голову одна мысль.
Бабушка ведь не была дурой. Она могла ляпнуть, любила на нас жаловаться, но в целом она прекрасно разбиралась в людской психологии.
Может, она устроила весь этот спектакль нарочно? Испугалась, что я влюблюсь в соседа, брошу ее одну и уеду в далекую Москву? А может, просто почувствовала, что у меня совсем другая судьба…
Игра в ассоциации
Поехали мы с моей хорошей подругой отдыхать на море. А мужья в Москве остались. Сидим на берегу.
И думаем о разном. Я злюсь: только что звонили с работы, и у них там ЧП. Хочется ругаться страшными словами. Но нельзя. Подруга не переносит грубых слов. Вообще. Она – из той редкой породы по-настоящему романтичных женщин, которых воспевал Тургенев. Проза жизни ей претит, а грубость физически ранит. Сказать при ней неприличное слово – все равно что кинуть в птицу камень.
Подруга поэтически перебирает цветные камешки – для коллекции.
– Посмотри! – нежно говорит она мне. – Видишь? Этот камешек похож на домик!
– Да! – механически отвечаю я.
– Ой, а этот – вылитый профиль со старой монеты!
– Ага! – соглашаюсь я.
– Ну а этот, этот! Как будто цветок с листиком!
Я отрешенно киваю, думая, где бы взять новую чертову заметку.
– А ты почему камешки не собираешь? Попробуй! – заботливо говорит подруга.
Я не глядя запускаю руку в гальку, достаю что-то наугад, подношу подруге под нос. И по напряженной тишине рядом понимаю: что-то с моей находкой не так.
Поднимаю глаза и оторопеваю. У меня в руках прямо перед аристократическим подружкиным носом зажата точная копия мужского достоинства. Все детали, вплоть до мочеиспускательного канала, изображены с анатомической безупречностью. Как будто древний варвар отколол, а я нашла неприличную часть греческой скульптуры. Ну и как мне сказать, на что это похоже?
Я растерянно молчу. И тут подружка бросается на выручку. Она смотрит на меня ласково, и сочувственно говорит:
– Ты, Наташа, наверное, по мужу сильно скучаешь…
Про женскую мечту
Моя подруга Таня мечтала выйти замуж. Лет так с шести. Первую серьезную попытку по словам ее мамы она предприняла, когда увидела по телевизору фильм «17 мгновений весны». Влюбилась в Штирлица. И серии так на пятой начала собирать рюкзачок, запихивая в него игрушки, штаны и любимое платье.
– Куда собралась? – спросила мама.
– Замуж выходить. За Штирлица.
– Видишь ли, Танюша… Он ведь уже женат.
Таня даже куклу в сторону отложила. Не ожидала от Штирлица такого удара. А потом повеселела.
– Ничего! Я приеду, и скажу его жене: ты с ним уже пожила. И хватит. Теперь моя очередь!
Шли годы. Подруги влюблялись, выходили замуж. Очередь Тани так и не наступала. Все ее кавалеры не задерживались дольше первого, редко – второго свиданья.
– Да в чем дело? – не выдержала как-то я. – Ты симпатичная, хозяйственная, борщи варишь. Чего этим мужикам еще надо? Что ты там с ними делаешь, что они от тебя сбегают, как моль от лаванды?
– Ничего я с ними не делаю. Ну, в смысле, делаю все как надо…
– Ну, хорошо. А после как надо?
– А после я им про мечту свою говорю… – вздыхает Таня.
– Ка-акую мечту?!
– Ну, что я с детства хочу замуж. Детей. И чтобы жених подарил мне кольцо с брильянтом!
– Таня! Ты сошла с ума! Кто ж после первого «как надо» такие страшные вещи мужчине говорит! Крепись! Молчи про мечту! Вообще молчи! Поняла?
Но Таня была неисправима. Как встретит симпатичного мужчину – тут же выложит ему свою программу-максимум. Я совсем уже махнула на нее рукой. Как вдруг встретила ее в универмаге. Сияющую. С детской коляской. И руки – все в кольцах.
– Вышла замуж? Поздравляю! – обрадовалась я.
– Понимаешь, он в больнице у нас лечился. У них на производстве что-то рвануло, и он оглох. Ну, не совсем. На время. Я ему сразу понравилась. Только он сначала робел. А в Новый год в полдвенадцатого звонит:
– Поедем, говорит, со мной, я твой адрес узнал, внизу в машине жду. И трубку положил. Все равно ответ может не расслышать. Я сначала ехать не хотела: мало ли, может, какой маньяк? А мама вдруг говорит:
– Да езжай, Таня, что ты теряешь!
И я поехала. Он оказался такой, такой… Только не слышит ничего. Жестами объяснялись. Я и про колечко на пальцах объясняла… А потом слух восстановился. И он сделал мне предложение. Вот, видишь – дочка у нас!
– Здорово! Ты счастлива?
– Ага. Только он смешной. На все праздники дарит мне кольца с бриллиантиками. Я терпела, терпела, наконец говорю: слушай, может, купишь с каким-нибудь другим камнем? А он: – Танюша, а какие еще бывают? Я ведь в этом ничего не понимаю…
Ну что. Иногда, чтобы мечта сбылась, надо, чтобы мужчина вовремя оглох…
Начальник – оборотень
Светлана искала работу и бегала по собеседованиям. Когда она уже решила, что знающие бухгалтеры никому не нужны, если к опыту не прилагаются большая грудь и миниюбка, ей вдруг сообщили, что одна крупная строительная фирма как раз ищет толкового специалиста. Разговаривал с ней сам начальник – невысокий худой мужчина с интеллигентным лицом благородной мыши, и глазками-бусинками под круглыми стеклами очков. Он явно остался доволен ее ответами, а в конце беседы, как-то даже слегка покраснев, вдруг сказал: «только знаете, у меня есть одна особенность… Не все выдерживают… Я кричу…» Светлана хотела со смешком спросить, в какие именно моменты кричит ее будущий шеф. Но вовремя сдержалась и ответила благодушно: «Да кричите на здоровье! Я всякого насмотрелась!»
И ошиблась. Оказалось, каждое утро этот начальник собирает ВСЕХ сотрудников – от начальников отделов до вахтеров с уборщицами – на пятиминутку ненависти в огромный, оставшийся еще со старых времен конференцзал. Становится за трибуну. И несколько мгновений в гробовой тишине входит в образ: шея его начинает раздуваться до пульсирующих синих вен, лицо багроветь, очечки покрываются капельками пота изнутри, левая рука подергивается, затем он открывает рот и – страшный утробный рык раздается откуда-то из недр этого чудовища, в которое прямо на глазах обратился серый человечек с мышиной мордочкой. Налитым кровью глазом он выцеплял в зале случайную жертву – в курилках потом долго гадали, от чего зависит этот выбор, надо ли смотреть василиску в глаза или отводить взор, – и начинал сладостно терзать на глазах у публики. Он не матерился. Не употреблял каких-то особых слов. Он просто, выпучив глаза, орал: «Вы! Как вы смели! Опоздать! На три минуты!! Вы думали, это вам сойдет?! Не-е-ет! Я не по-зво-лю!!! Объяснительная! Сейчас!!! Уволю разгильдяев!!! Вы у меня узнаете! К-т-о е-щ-е т-у-т опаздывает? Всех! Уволю!»
Обстановка полной жути сгущалась в конторе до черноты. Собственно, никто не мог быть уверен, что сейчас в него не полетит стул или стакан со столика. Один раз в самый оргастический момент крика начальник таки пульнул стаканом в стену и одной девушке слегка рассекло щеку. Начальник на время чуть поутих, но теперь опять стал алчно поглядывать вокруг в поисках подкрепляющего аргумента. Несмотря на приличные зарплаты текучесть кадров здесь была запредельная.
Светлана решила по возможности прятаться в толпе и терпеть. Но спрятаться не удалось. Начальник пришел к ней сам. Он не разобрал, откуда взялась одна цифра в отчете. Спрашивать начал вполне благодушно. Светлана стала объяснять и тут заметила, что начальник превращается. Лицо уже побагровело, жила запульсировала…
– Дерьмо! – заорал он. – Отчет – дерьмо! Вы! Вы что думаете? Я вас сейчас!
Света увидела, как сидящая в углу молоденькая бухгалтерша Лиза помертвела лицом и близка к обмороку. А сама почему-то не испугалась. И когда начальник уже захлебывался в ругательствах, вдруг тихо сказала:
– У вас будет инсульт.
Начальник докричал слово, но было заметно, как внутри него завизжали и задымились тормоза.
– Что? – еще на взводе ошалело переспросил он.
– Апоплектический удар. Очень опасная штука.
– Вы… вы о чем? То есть …Почему – инсульт?
– Потому что у вас, когда кричите, идет очень большой прилив крови к голове. Сосуды перенапрягаются. И могут лопнуть. Вам нельзя так волноваться!
Оборотень исчез в секунду. Растерянный немолодой человек заглядывал Свете в глаза.
– А вы откуда знаете?
– У меня мама – врач. И я подрабатывала у нее в больнице студенткой. Как раз в неврологии. Вот эти раздувающиеся вены, покраснение кожи, потливость, подергивание руки в судороге – плохой знак.
– И что делать? – спросил он.
– А давно вы так кричите? – голос Светы стал уже профессионально-медицинским.
– Ну… Года два… Как жена ушла.
– Вы так долго не протянете. Срочно к невропатологу. Это не шутки! У вас опасный возраст для таких болезней. Что ж вы, умный интересный мужчина, а так себя запустили. Надо беспокоиться о своем здоровье. Вам ведь еще жить и жить!