Наталья Барабаш – Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы (страница 14)
– Нет, говорю, раз комната у вас такая темная, не подходит нам ваша квартира!
И сторонилась таких объявлений, как чумы. Только день на третий я узнала, что это обычный чулан. Ну, разбираюсь потихоньку, через неделю от объявлений уже в глазах рябит. И тут вижу – еще одна новинка!
– Слушай! – говорю мужу. – Ты не знаешь, что такое «продюа»?
– В каком контексте? – переспрашивает осторожно муж. Как все мужчины, он не любит признаваться, что чего-то не знает.
– Ну, вот. Трехкомнатная квартира, эркер, две лоджии, домофон, продюа. Продюа – что это? Может, вроде камина? Барная стойка? Или старинная мебель? Чего только в Москве не придумают!
– Дай посмотреть. – говорит муж. Берет газету. Хмурится. Вглядывается. И начинает ржать.
– Дурочка! – говорит. – Какое продюа? Здесь написано – «продаю»!
С тех пор, когда кто-то начинает гнать понты, мы всегда спрашиваем: что, и продюа есть?
О покере и вине
Шестеро веселых и по-российски шумных парней завалили в венский модный ресторанчик. Сразу заказали молодого вина. Хозяин принес им по бокалу и, прикинув силы компании, сообщил, что в порции у них – 1/8 литра. Может, молодые люди сразу возьмут литровую бутылку?
– Несите две! – оптимистично заявила молодежь. В итоге под громкие шутки и дружный смех уговорили три и попросили – уже нетрезвыми голосами – еще одну с собой.
Радостный хозяин принес счет и довольно потирал руки в уголке. Из счета явствовало, что шумная молодежь выпила семьдесят порций вина. И с нее причиталось около 150 евро.
И тут ВСЕ ШЕСТЕРО, мимолетно глянув мутноватым взором в счет, одновременно и мгновенно выдохнули:
– 4 литра вина и плюс еще 6 порций – это 38 порций, а не 70!
Сказать, что хозяин был удивлен – значит, не сказать ничего. Если кого и можно было надуть в этом заведении – так этих подвыпивших шумных парней, которые и в карманной мелочи-то запутаются! Хозяин попытался возразить, заметался по комнате, почах над калькулятором и был вынужден признать:
– Да, произошла ошибка! Вы правы…
Компания потребовала бесплатный посошок.
Откуда хозяину было знать, что из этих шестерых развеселых юнцов один – аудитор банка, три – трейдера и два профессиональных покерных игрока. Быстро считать доли в уме – их профессия…
Парижские кафе
Солистка
Жизнь парижских кафе – нескончаемое кино. Все время что-то происходит. Завтракаем в буржуазном ресторанчике, где бывали Наполеон с Золя. Красные бархатные диваны, ангелочки с потолка подмигивают, публика солидная. И тут заходит высокий цыганистый мужик лет 60 в клокастой шубе, будто ее шили из шкур собак, павших в междусобойных драках. В ухе – серьга, все пальцы – в толстых серебряных перстнях с крупными камнями. Под шубейкой – цветастая рубаха навыпуск и кожаная жилетка в металлических цепях: две, почти велосипедные, свисают до колен. Мужик, встряхивая волнистым чубом, посматривает на посетителей синеглазым орлом. Cознает свою живописность. Ну, думаю, цыганский барон, не иначе. Мужик разваливается на стуле. По-королевски заказывает чашку кофе. Ставит на стол замызганную холщовую сумку, и начинает в ней рыться. Что там? Золото, брильянты? Небось какую-нибудь красотку в монистах ждет, подарок готовит.
Тут дверь кафе открывается. Аккуратная старушка с седыми завитыми буклями боязливо заглядывает внутрь, видит мужика, и кидается к нему, как к родному. Он усаживает ее за столик. Что за черт? Дверь снова открывается. Еще одна старушка решительно входит, ни на кого не глядя, семенит прямо к мужику и, расцветая глазами, усаживается на свободный стул, стараясь прямо держать спину. Следом к их компании подкатывается бильярдным шаром пожилой улыбчивый мужичок в потертой куртке. Затем длинный как жердь седой «мушкетер» с папкой под мышкой… За несколько минут в кафе набирается человек 10 мирных пенсионеров. Они ничего не заказывают, и галдят, как воробьи.
– Может, цыган – главарь карманников? А это сходняк шайки? – гадаю я. Тут барон опять лезет в свою сумку и протягивает компании какие-то бумажки. Старушка в буклях хватает листок первой, и что-то застенчиво-нежно спрашивает у цыгана. Схема ограбления? Проповедь? Заглядываю старушке через плечо. Ноты и стихи. Господи, это просто пенсионерский хор! А колоритный мужик в цепях – их руководитель. Вышедший в тираж состарившийся рокер. Слава и успех – в прошлом, теперь из всех поклонниц – две старушки. Я уже успела его пожалеть. Как вдруг:
– Валетта, Валетта! – защебетали мужики – пенсионеры.
Красивая мулатка лет 35 с большими чувственными губами подбежала к компании, обожгла рокера нездешней жаркости взглядом. И он снова вскинулся орлом, засверкал перстнями, загремел цепями… Она сказала что-то глубоким волнующим голосом: наверно, извинилась за опоздание. Старушки поджали губы. Все ясно. Солистка.
Цыган засуетился, подвигая ей стул, Валетта обещающе ему улыбнулась.
– Уходим, уходим! – радостно погнал мужик к выходу свое стадо, приобняв мулатку за оголенные плечи.
– Можно я у вас булочку возьму? – сухо спросила меня интеллигентная старушка в буклях, видя, что мы отставили корзинку в сторону. – Не успела позавтракать!
А сама не спускает стылых глаз с выходящей из кафе парочки. Я поняла, что ей нужно просто срочно зажевать свою ненависть к Валетте. Ничто не меняется в этом вечном из миров.
Про Наполеона и круассан
Париж. Вышли позавтракать. Рядом с отелем – старинное кафе. Внутри – роскошь и красота. Бархатные стулья, расписные потолки. Но самое главное – меню. В нем указано просто: завтрак Аполинера, завтрак Золя, завтрак Наполеона…
Я вгляделась. Великие люди разных времен питались удивительно однообразно: кофе с круассаном. Джем. Сок. Даже как-то обидно за них стало.
Решили побыть как Жюль наш Верн, этот прекрасный человек – спасибо ему! – все же ел яйца с беконом. А Наполеон – яичницу с лососем. Император, что с него взять!
Рядом сидит русская пара и тоже изумляется. Дама подзывает официантку:
– Скажите, а вот все эти люди из меню – они тут бывали?
– Да, конечно!
– И все тут завтракали?
– Разумеется!
– Вот этими, пардон, продуктами?
– Именно этими!
Официантка отходит. Муж дамы бурчит:
– Ага, как же! Врут все. Публику завлекают. Что, Наполеон сюда из дворца завтракать бегал?
– Ну, он же когда-то был лейтенантом!
– Лейтенантов в казармах кормили, а не в кафе! Он вообще тогда один раз в день ел!
– Вот! Как раз здесь и перекусывал.
– С ума сошла? Бедный лейтенант платил за завтрак 26 евро?!
Про китайцев и воду
Солидное кафе рядом с галереей Лафайет. Белые скатерти, старинные диваны. Заходит компания молодых китайцев. Замираю. Девушки накрашены, как на карнавал: подведенные чуть не до ушей глаза, синие тени до бровей, алый румянец, карамельно блестящие губы. Шелковые платья шуршат накрахмаленными цветастыми юбками. Парни в костюмах напомаженными чубами потряхивают. Прямо будто с дорогой свадьбы. Или с какого торжества? Тут я замечаю сиротливый пакетик с надписью «Галерея Лафайет». Все ясно! Они с фотосессии! Раньше было модно запечатлеть себя на фоне Эйфелевой башни. А сейчас – на фоне платьев Шанель и сумочек Гуччи. Я только что видела, как толпы китайцев скупают в «Лафайет» дорогущие товары, словно яблоки на сельской ярмарке. А туристы победнее просто делают у витрин памятные селфи.
Нарядные китайцы сели рядом, заказали пирожные. И два стакана. Пустых. А только смотрю – одна из девушек часто в туалет бегает: дверь как раз напротив их столика. Раз, другой, третий. Приглядываюсь – она прячет в руке стаканы. Носит оттуда воду. И нарядные китайцы ее по очереди пьют. Пирожные насухую идут плохо… И тут в очередную ходку китаянки ее замечает официант.
– Что это? – в ужасе спрашивает он, когда она поставила на столик полные стаканы.
– Это вода, – лепечет по-английски китаянка. – Но это не ваша вода. Я ее из туалета принесла!
– Вы пьете воду из туалета?! Нет!!! Не надо!
– А что, из туалета у вас пить нельзя? – спрашивает другая китаянка.
– Зачем? Вот ведь на всех столиках стоят бутылки с водой!
– Но если мы хотим пить из туалета? Это же не запрещено?
Официант очумело смотрит на одетую, как императрица, девушку. Прикидывает, все ли он знает о национальных традициях. И наконец находит нужное слово:
– Но ведь вода на столах – бесплатно!
– Бесплатно? – китайцы изумлены. И через минуту уже разливают вторую бутылку. Я вспомнила первые наши поездки за рубеж. С нежностью глянула на китайцев. Как ни крути, а что-то братское в наших народах есть…
Про выпивку и закуску
Стали мы тут с подружкой старые времена вспоминать. И вспомнили, как в далекие годы только что победившей перестройки поехали мы вместе в Париж. Подружка с мужем – в свадебное путешествие. А я – за компанию. Ну так получилось.
И все было отлично. Вот только не давался мне никак французский общепит.
История первая. Про закуску
Я до этого в Париже не была. Только мечтала. И главная моя мечта – о кафе. Посидеть там, где сиживали великие писатели и художники, похрустеть парижскими булочками.
Короче, я даже не дала молодоженам распаковать сумки. А сразу потащила их к еде. Заходим в старинное кафе. Заказываем багеты с ветчиной и сыром. С питанием в России тогда было плоховато. Ни сыра, ни колбас. Поэтому я извелась в ожидании парижского деликатеса, каким мне тогда представлялась эта булка. Приносят. Подружка с мужем жизнерадостно жуют. Я кусаю раз. Кусаю два. Нет, хоть убейте, никаких сыра с ветчиной. Разворачиваю багет. Пусто! Зову официанта. Показываю на пустую булку.