Наталья Андрейченко – Откровение (страница 5)

Школу девочка окончила с золотой медалью. Но ей ее не дали, потому что по поведению была оценка «неудовлетворительно». Все, что она не могла противопоставить дома маминой деспотии, она легко предъявляла школьным учителям. Эту девочку невозможно было поставить раком – не «рачилась» она и не повиновалась вообще. Вот такой непонятный дух выживания был дан девочке при рождении, дух абсолютной любви к жизни, к людям, к природе, к животным.

Когда девочке было пять лет, мама вдруг обнаружила, что та занимается мастурбацией. И девочку опять начали лечить. Это было чудовищно. А девочка не знала, как спастись от собственной мамы… А девочка не знала, как выжить. То, что она немножечко кувыркалась на стульчике, доставляло ей радость, удовольствие, и на какое-то время кошмары забывались, и это было маленьким спасением и единственной возможностью выжить.

Но мама и здесь оказалась жестокой. Девочку опять причесывали, опять воспитывали, ее водили минимум три раза к очень странным врачам в какие-то непонятные больницы, где было большое количество странных людей. Они вели себя так непонятно… а врач показывал ей пальцем на этих людей и повторял: «Если ты будешь себя так вести и делать кувырочки на стульчике, то ты станешь такой же». Девочке пытались вбить это в голову.

Только потом она поняла, что ее водили в дурдом.

Мастурбацией заниматься девочка не прекратила.

Но то, что у нее отрубили женское начало и лишили женственности, произошло однозначно.

3. Парад чудес

Сегодня у меня было абсолютно удивительное утро, непохожее на все остальные. Я проснулась, подготовила свой прекрасный, наивкуснейший, терпкий, с удивительным запахом, дорогущий китайский пуэр и, как всегда, вышла из дома в сад.

Но вдруг изменила свою точку обзора и села не под лучи солнца, а ушла в соседний дом, который называется палапой – с высоченными семиметровыми потолками пирамидальной формы, обрамленными пальмовыми листьями. Это удивительный дом, он дышит, в нем ощущается сильнейшая энергия предков земли майя, и я всегда ее очень хорошо чувствовала. Проделав все свои ритуалы и помолившись – медленно, очень осознанно и с расстановкой, – я почувствовала, что меня вдруг куда-то унесло, и я стала летать по Германии, по Мюнхену, по Австрии, по Лос-Анджелесу, по каким-то сумасшедшим шоу, ивентам, «Оскарам», вручениям «Золотых глобусов», потом «Золотых Бемби», которые происходят в Берлине, как-то это было все близко, и дети, и все сразу, и вместе, и Максимилиан… И конечно же, самое главное – я парила над моей единственной, наилюбимейшей Россией, я находилась и на Алтае, и

на озере Байкал, и в Москве, и в Долгопрудном, Такая, знаете, мозаика, парад чудес, все одновременно, все сразу.

И в ожидании подписания контракта с издательством мы с моим адвокатом Денисом Игнатовым решили временно отложить об этом наши мысли… И вдруг я встала, вышла из палапы, нашла свой телефон, находящийся в другом доме, нажала кнопку записи, о существовании которой я до сих пор даже не знала. И запись началась… И я начала свой рассказ… И не надо было никого ждать.

И я поняла, что книга пишется… Она пишется сама по себе… Это был мой первый день. Через два часа я осознала, что сегодня, 8 декабря 2023 года, день рождения моего супруга, Максимилиана Шелла. Был бы он жив, ему бы исполнилось 93 года. Как же интересно… Все, что ни происходит, – происходит к лучшему.

4. Мюнхен – дом убожественной реки

4. 1 Über der Klause

Мы жили в районе особняков, не в центре города Мюнхена, нет, нет, нет. Мы жили в самом конце. Нужно было ехать на трамвае или на машине. А назывался этот район Харлахинг. Наш дом был расположен на Uber der Klause, 7а, недалеко от божественной красоты реки Изер с очень бурным течением. Я часто вырывалась из дома, пропахшего сигаретами и камином, который постоянно горел. Огромное количество людей пробегало через этот дом: две секретарши Максимилиана, агент Эрна Бамбавар, домработница фрау Хорн, сестры, мама, друзья, люди по работе. Там все время что-то происходило, и особенно в осенние и зимние месяцы.

Я выходила на свою улицу Uber der Klause в идиотском, безумно дорогом пуховике известной и модной французской фирмы. Он скрывал все красоты моей фигуры, и я была похожа на снеговика или тучу серого цвета, которая вышла на прогулку. Я любила ходить именно по этим улочкам, потому что я не привыкла жить в таких районах, и это было интересным увлечением для меня и постижением чего-то нового. Огромные территории с огромными садами, огромными домами, каждый дом отличался какой-то своей удивительной архитектурой. Увидеть людей, гуляющих по этим улицам, было большой-большой редкостью. Они были угрюмые и серые и изредка приветствовали тебя своими хмурыми улыбками.

Но потом я выходила на очень удивительную улицу. Она шла вдоль всей реки и начиналась от нашего дома. Дом имел удивительную локацию. Если спуститься вниз, там находился огромный мост. Если перейти через реку, ты оказывался на острове. И если ты пойдешь налево, то именно там можно было найти удивительную немноголюдную улицу. Я обожала ходить по этой улице далеко-далеко и не встречать ни-ко-го. И в этом месте я, великая отшельница, оказывалась в своем царстве, в своих мыслях, в создании каких-то уникальных вещей и проектов. Вырываясь от чужой информации, я принадлежала самой себе, а именно Наташе.

Часто я ходила на остров по мостику. Когда я спускалась вниз, к речке, я всегда останавливалась рядом с маленькой удивительной капеллой, где горели свечечки, которые создавали маленький уют. Приближение к Всевышнему и память о нем меня радовали и вдохновляли. Я стояла в этой маленькой капелле, смотрела на свет свечей, иногда молилась Богу и думала, что жизнь прекрасна в такие мгновения.

Я спускалась вниз, шла по красивому мосту, смотрела на воду, бурлящую, мощную и безумно холодную, ощущая себя в каком-то божественно красивом чужом царстве, к которому не имела ни малейшего отношения. Я часто задумывалась о том, что же все-таки здесь делаю, а потом переходила реку…

И сразу же вспоминала другой мостик, мостик в Суздале, который мы с Максом рисовали на картинках. Именно тот мостик, по которому мы ходили далеко-далеко в монастырь во время съемок «Петра Великого», на которых мы и познакомились. Тогда мы часто ужинали в ресторане монастыря, несмотря на все запреты КГБ. Это был 1983 год. Так как в то время я практически не говорила ни на одном иностранном языке и нам было запрещено общаться с иностранцами, мы рисовали друг другу рисунки на белоснежных салфетках этого ресторана, работающего только для зарубежных гостей. И Макс часто рисовал этот мостик и красивую луну и говорил, что именно через луну он всегда будет отправлять мне сигналы и свою любовь.

И позже, стоя на мостике в Мюнхене, в 1989 году, я вспоминала мой любимый мостик в Суздале, и, несмотря на снег, огромные сугробы и холод, моя душа расцветала, и мне становилось тепло.

И я снова и снова переходила через мостик – уже в Мюнхене – и оказывалась в удивительном лесу на магическом острове, где не было домов, и я, как отшельница, балдела. Медведей и волков там нельзя было встретить, да и других диких животных было мало, но зато были лебеди и очень красивые птицы. И я начинала чувствовать себя дома. И душа моя расцветала. И я забывала о том, что я нахожусь в холодной Германии, и все вдруг становилось на свои места.

4.2 Уютный вечер с семьей М. Горбачева

В то время Мюнхен был удивительным местом, таким маленьким центром Европы. В Баварии люди все-таки не такие жесткие, как, скажем, в Берлине, Гамбурге, на севере. Все-таки баварские люди любят шумно выпивать пиво, устраивать Октоберфест, веселиться…

Максимилиан был приглашен на все самые великие вечеринки, какие только были в городе. Никогда не забуду, как у нас гостила моя любимая бабушка Аня, которая меня и воспитывала, стала моей мамой. И мы пошли на встречу к Генеральному секретарю ЦК КПСС – мы были лично приглашены русским посольством, самим Михаилом Сергеевичем Горбачевым и его женой Раисой Максимовной. Господи, бабушка так готовилась! Она была, как всегда, в своем великолепном, скромном, элегантном, темном платье с расшитым кружевом воротничком ручной работы, со своей огромной косой, заколотой в красивый пучок, Как маленькая девочка, взволнованная и трепетная, она стояла в этом монументальном королевском дворце с 20-метровыми потолками и не понимала, что ей делать. Все было замечательно. У меня даже где-то сохранились фотографии моей бабушки с Михаилом Сергеевичем. Это, конечно, великолепно.

Мы были все очень счастливы, очень мило поговорили, настолько мило, что Михаил Сергеевич решил зайти к нам в гости на чаек. Бабушка переволновалась ужасно, а Максимилиан был счастлив. И я никогда не забуду этот изумительный вечер, когда мы сидели все вместе напротив камина, на котором стояла маленькая скульптура Родена «Мыслитель» и маленькие удлиненные статуэтки Джакометти, и надо всем этим возвышалась великолепная картина Альберта Альберса оранжевого цвета… Мы, абсолютно счастливые, сидели на мягких диванах и пили чай. Раиса Максимовна обожала Максимилиана, Макс обожал Михаила Сергеевича и уважал его, а сам Михаил Сергеевич обожал меня. Бабушка была в таком восторге, что не могла сказать ни одного слова. А я получала огромный кайф от беседы с нормальными, скромными и достойными людьми.