Наталья Андрейченко – Откровение (страница 4)
Все свое детство девочка провела в Большом театре благодаря маме (со стороны мамы был не только террор). Она знала почти все балетные партии и арии из опер наизусть, не понимая, о чем в них поется. Конечно, надо понимать, что, когда шестилетний ребенок сидит и слушает Мусоргского: «Нет, нельзя, нельзя, Борис, молиться за царя Ирода…» – это невозможно понять маленькому ребенку.
В семь лет девочку отдали учиться в школу-интернат. Там она стала лидером, вождем революции, локомотивом, за которым охотно и безропотно тянулись вагончиками (как ее называли впоследствии, «наша путеводная звезда»). Ночью девчонки играли и бросались подушками, а также под ее руководством ставили незабываемые спектакли. Как «воспитанница» Большого театра, девочка ставила «Лебединое озеро», наряжая всех в импровизированные пачки. Но педагоги не ценили творческой инициативы девочки.
В это самое время ее мать, Лидия Васильевна Соколова, будучи инспектором министерства просвещения, берет в Главке[1] направление и становится директором интерната (того, где училась и жила девочка) лишь для того, чтобы все контролировать. Плакала свобода девочки, все страхи опять вернулись, потому что ее мать всех держала в ежовых рукавицах, все ее боялись… Многие захотели отомстить девочке. На Новый год педагоги писали пожелания детям, и они написали Наташе: «Уважать интересы своих подруг и считаться с ними», – вот такое пожелание маленькому ребенку. Какую же взбучку потом она получила от мамы!
Девочку причесывали, отесывали, укатывали уже теперь в интернате, старались сделать все, чтобы она не выделялась и стала как все. Но не сломали, не добили! Праздники закончились, дети вернулись в интернат. И наступила первая ночь в интернате, а девочки не знают, чем заняться: «Наташа, а что мы будем делать? Во что мы сегодня будем играть?» Она отвечала: «Леночка, а во что ты хочешь играть? А ты во что, Светочка?» Но они ничего придумать не могли. Понимаете, как грустно? Несчастные дети со стертой фантазией и абсолютно вытравленной инициативой… Но и девочка перестала играть, получив в очередной раз по макушке. Таким образом затух огонь творчества в интернате.
В восемь лет девочку отправили заниматься плаванием в спортклуб ЦСКА. Вода в бассейне была жутко хлорированной, после тяжелейшей тренировки приходилось долго ее с себя смывать в душе тщательнейшим образом. С тренировок ее забирала любимейшая бабушка, которая встречала ее с вкуснейшим, иногда еще теплым батоном за 13 копеек
и бутылкой кефира, которую девочка с наслаждением выпивала. Ей казалось, что это была самая вкусная еда, которую она ела в жизни. Потом бабушка ее очень серьезно упаковывала, надевала шапку из цигейки, потому что путь домой им предстоял далекий, а морозы в Москве тогда бывали сильные. Однако холода не мешали тренерам ЦСКА выгонять маленьких детей на зимние пробежки в минус 10–15 градусов по дорожке, огибающей огромнейшую территорию спорткомплекса. Это жуткое состояние холода невозможно передать словами. Пальцы немеют, нос ледяной. Это все было так ужасно и безнадежно…
Однажды девочка стала свидетелем такой сцены: во время игры юниоров маленькому шестилетнему мальчику попадают шайбой в глаз. Девочка сходит с ненавистной дорожки и бежит на площадку, где играют в хоккей, она видит, как к мальчику подходит (не подбегает!) бабушка, и слышит голос взрослой женщины: «Ну что ты, мой дорогой, ну перестань плакать, это лишь цветочки, ягодки все впереди». Глаз у ребенка опухал… Девочка побежала дальше, а эта фраза засела у нее в голове. Впоследствии она узнала, что мальчик был внуком знаменитого хоккеиста.
В плавании девочка делала успехи, поэтому ее тренеры решили, что из нее, возможно, получится вырастить чемпионку по плаванию брассом. Тогда в бассейн пригласили многократную олимпийскую чемпионку и рекордсменку мира по плаванию Галину Прозуменщикову. Перед девочкой предстала женщина с плечами, как у хоккеиста в форме, а ниже виднелись талия и бедра, ничем не напоминающие женские. Чемпионка шла к бассейну, как перевернутая пирамида. Девятилетняя девочка была в ужасе от увиденного. Она осознала, что ее может ждать в будущем… У девочки от природы были широкие плечи, а на тренировках их разрабатывали еще сильнее, кроме того, педагоги всегда ставили в пример ее ноги: «Вы посмотрите, какие у нее ноги, у нее же в руках вообще нет силы, она плывет и делает рекорды только за счет ног».
Девочка вылезла из бассейна, хлорированная вода с нее стекала струями, полотенца ей никто не дал, она стояла перед этой женщиной и не хотела ее больше никогда видеть. А ей объясняли, что это ее новый тренер и что она должна быть счастлива, ведь с Галиной Прозуменщиковой девочка станет новой чемпионкой страны, а возможно, и мира! Но девочка, как солдат по команде «кругом», развернулась на 180 градусов и вышла, чеканя шаг, в душевую комнату.
Приняв душ, съев свой батон с кефиром, она приехала с бабушкой домой и сказала маме командным тоном (хоть и боялась ее до смерти): «Я больше никогда не вернусь в бассейн. Я буду заниматься балетом и фигурным катанием». Повторилась история с фортепиано. Девочка в то время еще не умела проводить параллели и не понимала, что сила – это единственная модель поведения, на которую ее мама безропотно реагирует.
Когда девочке исполнилось 10 лет, ее папа в качестве главного инженера завода получил двухкомнатную квартиру в хрущевке в трех километрах от центра Долгопрудного, в поселке Гранитном, на отшибе. Зато там были удивительные красоты, которые девочка очень любила: высоченные, огромные деревья, замечательная природа, канал Москвы-реки, Долгопрудненское водохранилище, два пляжа в лесу с чистейшим белоснежным песком, с изумительной водой (маленькая отшельница очень любила бывать здесь с папой).
Папа был не только истинным мужчиной и настоящим мачо, но и человеком удивительной судьбы. Когда началась война, ему было 13 лет. Он трижды убегал на фронт, и его трижды возвращали, но, когда он убежал в четвертый раз, его все же оставили (видимо, устали бороться). Он партизанил, гнил в болотах, когда на его пути встречались фрицы, он разыгрывал из себя психически больного мальчика, а сам следил за передвижением войск и техники врага. Докладывал данные партизанам.
И так грустно оттого, что родители не рассказывают детям свои истории. Папа никогда ничего не рассказывал девочке, И только спустя годы Наталья прочитала в Долгопрудненской газете статью под названием «Герой нашего города». Эта статья была про ее папу. Какой он был герой, сколько у него было орденов и медалей, как он заживо горел в танке и не бросил ни одного из своих товарищей – сначала вытащил из танка их, а затем, весь обожженный, выбрался оттуда последним. Наталья Андрейченко плакала, не понимая: почему об этом все молчали?..
И именно поэтому девочка так любила ходить с папой на его любимый праздник – День Победы. На всех балконах были люди, они искренне что-то кричали и плакали. Это была объединяющая сила любви и истинная вера прекрасного народа. Это осталось в памяти и сердце девочки навсегда. А мама считала парад дикостью, плебейством и идиотизмом, поэтому она никогда на праздники и демонстрации не ходила.
Однажды папа принес в квартиру маленькую красивенькую собачку породы чивава. Она была настолько маленькая, что помещалась на ладони. Она была такая добрая, так любила всех, выражала свою покорность, преданность и любовь. Девочка влюбилась в нее с первого взгляда и просто не могла существовать без этого маленького животного. Когда мама вернулась с работы, она сказала своим убийственным тоном: «Чтобы завтра духу ее здесь не было». Девочка так плакала, что передать это невозможно… Это было так душераздирающе для нее… но ее мама никогда не любила животных.
Единственной свободой ее детства и жизни было зеркало. Очень красивое, огромное, старинное, с оправой из красного дерева, не пошлое, без всяких финтифлюшек, скорее, ар-деко. Оно висело между комнатой девочки и комнатой ее родителей. Ее мама выезжала на работу в восемь утра (Министерство просвещения открывалось в 09:30, но семья жила в Подмосковье, поэтому дорога занимала большое количество времени). С ее отъездом наступала недолгая свобода, олицетворением которой и стало зеркало. В нем девочка видела свое воплощение. Оно понимало, как надо жить. Именно ему девочка часами читала наизусть все стихотворения и произведения, которые она только знала. Девочка плакала, девочка смеялась, она смотрела на себя в это зеркало и знала, что является прирожденной актрисой. Так было каждый день. Тогда ей было 11 лет. Зеркало стало ее другом, мечтой, окном в будущее. Это было ее счастьем, но, когда мама возвращалась домой в 20:00, девочка должна была исчезнуть и умереть. Мама начинала командовать своим страшным голосом, девочку трясло, и она очень-очень боялась.
В старших классах девочка занималась режиссурой. На огромной сцене в Долгопрудненской школе № 7 постоянно ставились спектакли, которые имели большой успех. Дети обожали Наташу, им было с ней интересно. Девочка даже договорилась с портнихой, и всем участникам спектаклей шили красивые костюмы для постановок.