Наталья Андреева – Вид на жительство в раю (страница 4)
– Ага! – вновь оживляется Анатолий. – На стройке. Рабочие руки повсюду требуются. Строится Москва. А я и каменщик, и плотник, и в электрике малость соображаю. Работаю. Как не работать?
– Живешь где?
– Квартиру снимаю. Хрущоба под снос, первый этаж. Цена сходная.
– Хозяева, понятное дело, о судимости не знают.
– Почему не знают? – удивился Пенкин. – Свои же.
– Понятно. Тоже из мест не столь отдаленных. Рыбак рыбака… Больше закон не нарушал? Я имею в виду, не находился ли ты под следствием?
– Не-а.
– Точно? Не врешь?
– Богом клянусь, начальник! Ни-ни! Жил тихо.
– А как же с мобилами вышло?
– Бес попутал. Я ж говорю: запишите явку с повинной. Работы не было, ну и я…
– Когда украл первый телефон?
– В начале ноября. – Тон Пенкина резко меняется. Теперь он серьезен. Хлынов тоже: все сходится. Первое заявление от потерпевшей поступило в ноябре. Анатолий морщит лоб: – Точную дату не помню. Праздники, выпить захотелось. А денег нет. С работой перебои.
– Праздники какие?
– Как какие? Ноябрьские! Красный день календаря!
– Так ты за коммунистов? Ноябрьские-то отменили!
– Э-э-э, начальник. Не отменили, а добавили. Теперь с четвертого можно начинать. И аккурат по восьмое.
– Логично. Значит, ты пьешь?
– Точно!
– Ты – алкоголик?
– Да ты что?! Какой же я алкоголик?!
– Но телефон украл, когда трубы горели. Что со вторым?
Далее Пенкин подробно рассказывает, как воровал у доверчивых гражданок мобильные телефоны. Мужик он симпатичный, потому женщины подпускали его близко, с некоторыми он даже знакомился перед тем, как ограбить. И заявляли они скорее от обиды, потому что имели на Пенкина виды. А тот обманул ожидания, оказался обычным вором. Хлынов подозревал, что потерпевших было гораздо больше. Пенкин говорит о пяти украденных телефонах. Врет? Заявлений четыре. Надо дать объявление на телевидение. Фото, видеосъемку. Может быть, его и опознают.
– Кто надоумил тебя прийти с повинной?
– Так это… – Пенкин запнулся. Теперь его гладко выбритые щеки заливает румянец, взгляд затуманивается. Хлынов отмечает, что мужик и в самом деле симпатичный. Бабам такие нравятся. Только вот нос. Кажется, что взят с чужого лица и приставлен к Пенкину. «Какая же глупость этот нос!» – невольно думает Хлынов. Анатолий Пенкин ловит этот взгляд, и лицо его внезапно меняется. Он трогает нос и с усмешкой смотрит на Хлынова: – Бывает.
– Что бывает?
– Любовь, говорю, с человеком бывает. – И вновь перед Хлыновым простачок, парень из деревни Сосенки. – Вот и со мной тоже. Случилось, да. С повинной прийти меня Натаха надоумила. Сожительница моя. Не расписаны мы с ней. Я ж хотел, как у людей. Предложение сделал. А она: «Ты, Толик, бандит. Не пойду я за тебя замуж».
– Ты ей рассказал о кражах?
– Так это… Ну… Я ж с ней так и познакомился!
– Не понял?
– Чего тут не понять? – в свою очередь удивляется Пенкин. – Ограбить я ее хотел. Подкатился к бабе, то да се. Потом цап за сумочку. А она смотрит на меня своими глазищами и спрашивает: «Может быть, вам еще денег дать? Может быть, вам мало?»
Хлынов тупо смотрит в протокол. Что-то не вяжется. Натаха. Сожительница. «Может быть, вам еще денег дать?» Что он несет, этот Пенкин?
– Кем она работает? Наталья… Как там ее?
– Алексеевна. Чусова. Так вы что, Натаху хотите допрашивать?! Ни слова больше не скажу!
– Нам все равно придется с ней поговорить. Где она работает? Где проживает?
– У меня покамест и проживает. На съемной квартире. А работает… Салон красоты у нее. Содержит.
– Значит, твоя сожительница богата?
– И что с того?
– Зачем же ты телефоны воруешь?
Вопрос ставит Пенкина в тупик. Какое-то время он смотрит в окно и что-то соображает. Потом грозит Хлынову пальцем:
– Э-э-э, начальник! Ты меня не путай! Телефон я когда увел? В ноябре! А с Натахой когда познакомился? В феврале! Аккурат под двадцать третье! У меня по праздникам конфуз случается. Причем по патриотическим. Выпить хочется, ну сил нет! За процветание Отечества. Выходит, я Родину люблю. Как думаешь, начальник, будет мне за это от суда скидка?
– Хватит чушь нести, Пенкин. И не тыкай мне. Давай по сути. Вы знакомы каких-нибудь три месяца, а ты уже сделал ей предложение? – удивляется Хлынов.
– А чего тянуть? Вижу – своя в доску. Деревенская.
– Погоди, погоди. А как же салон красоты? Деревенская девушка – владелица салона красоты? На «вы» обращается к мужчине, пытавшемуся ее ограбить? Что-то не вяжется, Пенкин.
– Так когда она в Москву-то приехала? Уж лет десять прошло! Или пятнадцать!
– Так десять или пятнадцать?
– Ты что думаешь, начальник, я эти три месяца подробности ее биографии уточнял? – откровенно смеется Пенкин. – Делать мне больше нечего! Или у тебя с этим проблемы?
– Но-но! Ты мне, во-первых, не тыкай. А во-вторых…
– Точно: проблемы, – с удовлетворением говорит Пенкин. – Во до чего мужика довели! Все жизнь наша поганая! А радио включишь, так там через каждые десять минут: «Проблемы с потенцией, эрекцией, эякуляцией…»
– Заткнись!
– Понял.
– Давай по сути. Значит, твоя сожительница отказала тебе под предлогом, что ты бандит, и велела прийти с повинной.
– Ну уж ты скажешь! Велела! Я сам так решил. Отсижу – и женюсь на своей Натахе.
– Ты соображаешь, Пенкин, сколько тебе придется сидеть? Учитывая твое криминальное прошлое?
– Так когда это было-то? Э-э-э, начальник! Шалишь! Судимость-то давно сняли! И как же явка с повинной? Ведь я сам пришел! Сколько бы вы меня ловили?
– Думаешь, суд это учтет?
– Натаха свидетельницей выступит, – уверенно говорит Пенкин. – Расскажет про нашу с ней любовь. Много не дадут. Путаешь ты меня, начальник.
– А я думаю, лет пять. А то и больше.
– Да ты что, начальник! Пять лет! А пусть бы и пять, – неожиданно говорит Пенкин. – Зато потом – с Натахой на всю жизнь.
– Думаешь, она тебя будет ждать?
– Будет, – с уверенностью говорит Пенкин.
– Ох, какого мы о себе высокого мнения!
– Проблемы с потенцией, эрекцией, эякуляцией? – прищуривается Пенкин.
– Заткнись!
«Либо он идиот, либо… великолепный психолог! А здесь просто ваньку валяет. Нет, показалось. Так не бывает. Человек ворует мобилы. Сто процентов: его опознают. Бред какой-то!»