Наталья Андреева – Пин-код на приворот (страница 7)
- Пациент, которого я позавчера прооперировала. Пастухов его фамилия, кажется.
- Ах, этот… Что ему будет? Здоров, как бык. Не успел очнуться после наркоза – обед попросил. Да еще жаловался. Почему, мол, так мало? И суп жидкий. Я говорю: ты ж после операции, милок. Диета-с. Вы бы зашли к нему, Рина Марковна. Бузит.
- Конечно.
По нашим больничным правилам должен быть обход. Судя по записям дежурной, состояние Савелия Пастухова стабильное, температура нормальная, воспалительного процесса нет. Мог бы подождать прихода лечащего врача в общем порядке. Но мне не терпелось.
А что если глаза у него карие? И я зря все это сделала. На Камиля этот спортсмен все равно не похож. Только рану душевную разбередила.
Эти две ночи почти не спала. И даже решилась на безумный поступок. Обратилась в частное детективное агентство, на что потратила свой выходной день. Ну а куда? Не полиция же будет могилу Камиля искать. А я не хочу, чтобы эта могила выглядела заброшенной. Мне по карману каждую неделю приносить туда живые цветы.
Зима, лето – без разницы. Там, в этой могиле покоится мой муж. Пусть официально мы отношения не зарегистрировали. Но я буду ему верна. Я везде поменяла свой статус: вдова. И всем теперь об этом скажу.
- Доброе утро, Савелий…
- Сава.
Голос не тот! Слишком уж низкий и хриплый! Хотя… Его же недавно прооперировали, этого Саву. Он сейчас похож на мумию выше ключиц – сплошные бинты. Но челюсти почти не пострадали. Крепкие кости. А вот нос расплющили ударами кулака. Еле собрала.
И тут он открыл глаза. Я аж отшатнулась. Они были… красные! Как у кролика. Но быстро пришла в себя. Кровоизлияние в склеры. Хорошо, что зрение не потерял!
Я пригляделась. Радужка была светлой. Не голубой, как у Камы, а мутно-серой. Но день был пасмурный, свет в палату падал скудный. Да и занавески наполовину задернуты.
- Как вы себя чувствуете, Сава?
- Жрать хочу.
Это точно не Камиль. Он говорил культурно, без употребления вульгаризмов.
- После операции назначают диету. Придется потерпеть.
- Ты кто такая?
- Ваш лечащий врач, - отчеканила я. Ну и хам! – Рина Марковна Шикова.
- Извините, доктор. Я буду… похож на человека? – он потрогал бинты на лице.
- Аккуратнее! – Не удержалась я. Он даже не может адекватно оценить свое состояние! Что была сложнейшая многочасовая операция! - Сделала все, что могла. Но выглядеть вы будете иначе. Не так, как раньше.
- Мне главное, чтобы не урод. Чтоб люди не шарахались.
- Люди шарахаться не будут.
Я не стала говорить, что сделала его красавцем. Еще не понятно, получилось или нет. В одном повезло. Этот Пастухов отменно здоров. Спортсмен. Без вредных привычек. Анализы и прочие показатели жизнедеятельности на зависть. Кости срастутся быстро и раны должны затянуться безо всяких проблем.
- Отдыхайте. Я зайду еще разок во время общего обхода.
- А как насчет еды? – остановили меня в дверях. – Принесут мне не кашу эту сраную, а что-нибудь посущественнее?
- Прекратите материться!
- Где это я матерюсь?
Господи! Он даже не отличает ненормативную лексику от нормативной! Я все больше разочаровывалась.
- Как только вы сможете встать и самостоятельно сходить в туалет, я разрешу вам не только жидкую пищу.
- Так это без проблем!
И он тут же попытался встать!
- Лежать! – взвыла я. – Швы разойдутся, дурак! Нечего тут геройствовать!
- С характером, - прохрипел Пастухов и снова опустился спиной на подушку.
Да какой же это Кама?! Неотесанный болван! Которому я, сама дура упертая, приляпала чужое лицо! Которого он, Пастухов, недостоин! Потому что ведет себя как…
Кретин!
Я, было, разозлилась, но меня отвлекли. Приперся тот молоденький лейтенант, который позавчера сопровождал сюда, в больницу почти бездыханного Саву.
- Доброе утро…
- Рина Марковна.
- Рина Марковна. – На вид парнишке было чуть за двадцать. Розовые щеки, глаза круглые, как пуговицы, наивные. Но сделал строгий вид, сдвинул почти невидимые брови: - Надо бы дело закончить.
- Какое дело? – так же строго спросила я. Подыграла.
- Насчет возбуждения. – Я вскинула брови, и румянец на щеках у парнишки загустел, розовая пенка превратилась в полноценное малиновое варенье. – Уголовного, - торопливо добавил лейтенантик. - Ваш спортсмен как? Может говорить?
- Почему это он мой?
- Вы ж его лечите.
- Врач это не родственник. Не жена, не мама. Я просто его прооперировала. И да, говорить он может.
- Зд
- Мордобой не является преступлением? – откровенно удивилась я. - Почему?
- В силу общественной полезности совершаемого действия. – Он снова побагровел, поскольку мордобой не полезен в любом своем виде. - Это профессиональные риски. Но есть нюанс. Статья 20.32 УК. Умышленное причинение травмы по вине организаторов. Кстати, причинение по неосторожности травм легкой и средней степени тяжести уголовно ненаказуемо, - важно сказал мальчишка Белов. – А драка на ринге это по неосторожности. Причинение в смысле.
- Да какая там средняя степень! – возмутилась я. – Лицо размолотили!
- Инвалидность он получит?
- Вряд ли. Отменно здоров. А лицо, что лицо? Ну, сделала я ему новое лицо. Не знаю, как он выглядел раньше, но не думаю, что будет внакладе. Я старалась.
- У него отец вчера в больнице умер.
- Что?!
- Наверное, не надо мужику об этом говорить. Пока.
- Я точно не буду.
- А кто? – наивно посмотрел на меня Игорек Белов.
- А вы что, больше не придете?
- Зависит от того, что он сейчас скажет, – тяжело вздохнул этот недоделанный дознаватель.
- Ну, пойдемте, - ехидно сказала я.
Пастухов пока лежал в реанимации, и на выход никого просить не пришлось. Но сегодня я переведу Саву в общую палату.
- Пастухов, к вам полиция.
Он открыл красные из-за кровоизлияния глаза и прохрипел:
- Чего надо?
- Дознаватель Белов. По поводу случившегося с вами.
Парнишка присел на стул и положил на тумбочку тощую папку.
Я задержалась в дверях. Непрошенная жалость закралась в душу. Самого избили, отец умер. Других родственников нет. Пирожков ему, что ли напечь? Саве этому. Или готовые купить. В кулинарии. Кормят у нас неплохо, но мужик высокий, телосложение впечатляющее. Ему мясо надо. Много.