Наталья Андреева – Наследник империи (страница 12)
– Не знаю. Нет.
Она оправдывала мои ожидания.
– У вас есть парень, так? – Мысленно я нарисовал портрет соперника: однокурсник, на лбу крупными буквами написано «я звезда», зато за душой ни гроша. Он скоро сопьется, предварительно сделав ей ребенка. Ее талант останется в борще и горе грязного белья, которое она каждый день будет талантливо стирать. И со столицей придется расстаться. Но ради ребенка она все стерпит, уедет домой, к маме, устроится на работу в библиотеку или в школу – вести театральный кружок… Эта девушка мне нравилась! Ох, как же она мне нравилась!
– У меня нет парня. Но…
– Что – но?
– Есть один человек… – она замялась. – Да вам-то какое дело?
– Если я приглашаю вас на ужин, значит, есть дело.
– Нет.
– А как же фотографии? Вы ведь хотите их получить?
– Ах вы…
Она резко встала. Столик покачнулся, кофе разлился. Я тоже вскочил:
– Извините. Даю честное слово, что эти фотографии никогда не увидят свет.
– Спасибо.
Она пошла к дверям.
– Олеся! – окликнул я.
Она обернулась и повторила:
– Нет.
Я улыбнулся. Допил кофе в прекрасном настроении. Вернулся в студию, счастливо улыбаясь.
– Что это с тобой, сынок? – спросил Сгорбыш.
– Прекрасная девушка, правда?
– Да, хороша, – кивнул он. И с чувством добавил: – Красавица!
– Я не это имею в виду. Не внешность.
– Те-те-те… Сынок, ты ее не стоишь. Она и впрямь хорошая девушка. И ты будешь мерзавцем, если…
– Не беспокойся, папаша. Я знаю, с кем можно, а с кем нельзя. Я не буду ее домогаться. Я буду
Можно было, конечно, завалить ее розами. Или даже орхидеями. Заказать контейнер из Австралии и утопить Олесю в цветах. Мой кредит по-прежнему неограничен. Можно прислать ей бриллиантовое колье, вложив в букет с орхидеями бархатную коробочку. Но это нечестно по отношению к моему сопернику. Я же хочу выиграть честно. И поэтому останусь скромным помощником фотографа.
Через три дня я сидел на галерке с тощим букетиком в руке. На мне был дешевый костюм, хотя на этот раз я побрился. После спектакля мне удалось пробиться в гримерку при помощи одной лишь неотразимой улыбки. Там я вручил ей скромный букет.
– Спасибо, – улыбнулась Олеся. Роль у нее была крохотная, и мой букет оказался единственным.
– Так как насчет ужина?
– Нет. Но вы можете проводить меня до дома.
– Сойдет.
Мы вышли из театра, и она направилась к подземному переходу.
– Олеся, куда?
– Как – куда? В метро!
В метро-о… Как это было романтично! Я так увлекся, что спустился глубоко под землю без колебаний. И начал неуверенно оглядываться. В годы моих скитаний бывало всякое, меня и трущобами не удивишь, но как же это было давно! Я уже успел подзабыть все прелести общественного транспорта, особый запах подземки, ее особый ветер и как-то особенно равнодушную толпу. Я по-прежнему неуверенно оглядывался. Олеся дернула меня за рукав и спросила:
– У тебя тоже проблемы со зрением?
– Что? Да, похоже.
Я вдруг рассмеялся и подумал, что многого раньше не замечал. Был зашорен, как большинство людей моего круга, и думал, что все хотят меня использовать. Не замечал смены времен года, жизни, которая бурлила вокруг. Не замечал, как много в метро симпатичных девушек по той причине, что не замечал и самого метро. Одна из этих девушек – моя. Надо же!
Мы ехали на окраину Москвы. Без Олеси я бы заблудился. Мы мило беседовали о пустяках и незаметно перешли на «ты». Я очнулся лишь у подъезда ее дома. Она улыбнулась и сказала:
– Вот мы и пришли.
– По чашечке кофе? – великодушно предложил я.
– Нет.
– Тогда как насчет ужина?
– Я же сказала.
– Тогда договаривай: кто он?
– Я же сказала: есть один человек. – Она замялась.
– Какой человек?
– Продюсер. Он обещал мне помочь. Получить эту роль.
– Олеся, продюсеры ничего не делают за просто так, – мягко сказал я. – Значит, у него есть к тебе интерес.
– Он просто обещал помочь. – Олеся мило покраснела.
– Оно того не стоит, поверь.
– Но что же мне делать?
– Пойти со мной на ужин! – весело ответил я.
– Тогда я буду тебе должна. А мне… В общем, ко мне нельзя. Это неудобно.
– Ты снимаешь квартиру?
– Комнату. И моя квартирная хозяйка строгая женщина. Ко мне не ходят мужчины.
– Кроме продюсера.
– Он тоже сюда не ходит. Спокойной ночи. – И она убежала.
Я стоял под окнами и все гадал: какое же ее? На моем лице блуждала дурацкая улыбка. Похоже, я влюбился! Нет, я женюсь! Вот на что это похоже! Я достал из кармана мобильный телефон и позвонил ей:
– Олеся?
– Да?
– Я забыл сказать тебе: спокойной ночи!
– Спокойной ночи.
И она дала отбой. Даже не спросила, откуда у меня номер ее телефона. Я пошел к метро все с той же дурацкой улыбкой на лице. Я почти заблудился. Добравшись до стоянки у театра, неуверенно подергал за ручку, пытаясь открыть дверцу своей машины, и только потом сообразил: заперта, стоит на сигнализации. Да она же ревет на весь квартал! Я, похоже, оглох. И ослеп. Потерял разум. Охранник мною заинтересовался. Я достал из кармана ключи и показал ему: все в порядке, это моя машина. Я сам уже в это не верил. Со мною происходило что-то странное. Похоже, что я созрел для женитьбы.
Следующим вечером я вновь сидел на галерке. Моя жизнь отныне превратилась в театр. В конце концов Олеся сказала:
– Ты разоришься на билетах.