Наталья Андреева – Метель (страница 11)
– Позвонил бы ты ей, – посоветовала Алена.
Жора достал из кармана мобильный телефон, свою гордость, и тут обнаружилась интересная вещь: в той точке земного шара, где находилась деревянная церковь, не было сети! Или на мобильную связь так повлияла ненастная погода? На улице разгулялся самый настоящий буран! В общем, кружило-вьюжило, и не было возможности позвонить задержавшейся невесте. Зачем тогда, спрашивается, нужен мобильный телефон? А ведь Жора копил на него почти год, очень уж хотелось выпендриться перед Катенькой и друзьями. Может, в столице такой крутой мобильник уже не роскошь, а в этих местах иметь его – всем на зависть. У Жоры Бурмина крутой мобильник имелся. Но теперь ему это не помогло.
– Холодно, Жора! – канючил свидетель. – Давай по маленькой, а? Замерзнем ведь!
Жора мысленно выругался, проклиная ненастную погоду, и сказал мужикам:
– Открывай! – имея в виду беленькую. – Только не здесь. Церковь, все-таки.
– А мы в автобусе! Нешто не понимаем?
Открыли.
В пять к жениху подошел батюшка, спросил:
– Невеста-то приедет?
Жора мысленно выругался еще раз, в церкви все-таки, но на этот раз очень грязно. Родственники в грибовском доме уже собрались!
– Подождем, – сказал он и посоветовал батюшке присоединиться к мужикам, открывшим очередную бутылку.
Тот присоединился, но не сразу, а когда холод пробрал до костей. Ожидание становилось томительным.
В шесть стало понятно, что у Жоры проблемы. Невесты все не было. Связи ни с ней, ни с грибовским домом не было тоже, вдобавок ко всему замело дорогу. Стало понятно, что без тяжелой техники кортеж невесты сюда не проедет.
Но Жора Бурмин был далеко не слабак, а настоящий мужик, и потому решил не сидеть, сложа руки, а действовать. Даже если им с любимой помешала обвенчаться метель, это их не разлучит! Кто-то сказал:
– А ведь в селе должен быть телефон!
– Я ей сейчас позвоню! – обрадовался Жора, и хотел, было, по сугробам лезть к заметенным снегом домам, чтобы узнать, в котором же из них находится надежный стационарный телефон, но в этот момент погас свет.
Жора вышел на паперть и увидел, как село погрузилось во мрак. Видимо, ветер оборвал провода, что в такую лихую погоду было не удивительно.
– Никогда еще такого не было, господи, – приговаривала Алена.
Жора завыл от тоски. Против его огромной любви ополчилась стихия! Подошел батюшка, неопределенно сказал:
– Неисповедимы пути Господни. Значит, так надо. Ты выпей, сын мой. Выпей. Легче будет.
Остальные то и дело бегали в автобус, дабы не осквернять пьянством храм, грелись. Жора от расстройства хватил сразу полстакана водки. В семь часов надежды не осталось даже у него. Ситуация была тупиковая: невеста не приехала, выбраться отсюда до утра не было никакой возможности, позвонить тоже.
В храме было прохладно, за окнами завывала метель. Батюшка принялся гасить свечи и предложил всем пройти во флигель, где жил он сам, и заночевать там. Во флигеле было тесно, но зато можно было хоть растопить печь и согреться.
– За что мне все это, за что? – вопрошал враз опьяневший Жора. – Я жениться хочу! А, может, она передумала, а? Нет, она точно передумала! И метель здесь ни при чем!
– Я тебе давно хотел сказать… – забасил свидетель, друг детства. – Пока ты Родину защищал, она тут с бизнесменом путалась. И вроде как от него теперь пузатая. А тобой хотела прикрыться…
– Врешь! Убью! Врешь! – заорал Жора.
– Вы в церкви, дети мои, – напомнил батюшка. – А ну, тихо!
Жора зарыдал:
– Обманула… Ох, дурак я, дурак!
Пьяное воображение развернуло перед ним картину черной измены Катеньки. Разбитое сердце невыносимо болело, Жора хотел утешения.
– Я семейный человек! – жаловался Жора. – Я хочу, чтобы меня дома после работы ждала жена. Борща домашнего хочу, пирогов с капустой. Детей хочу.
– На Катьке свет, что ли, клином сошелся? – фыркнула Алена. – Другую найдешь!
– Где же я ее найду?
И в этот момент с паперти, куда ушли глотнуть снежного воздуха мужики, раздались крики:
– Сюда, сюда!
– Живей давай, заждались!
Жора вскочил:
– Она!
Маша увидела, как от церкви, увязая в снегу, к ней кто-то бежит. Было темно, она поняла только, что это высокий мужчина, без шапки, без пальто, в одном костюме. Мужчина почему-то схватил ее в охапку и принялся жарко целовать, от него пахло водкой, и Маша принялась отбиваться.
– Пустите, убирайтесь! Кто вы?! Отстаньте от меня!
Только тогда он вдруг отпустил ее и закричал:
– Не она! Не она!
И зарыдал…
Маше стало его жалко. И, хотя она не понимала, что происходит, потянула несчастного за рукав к церкви:
– Здесь холодно. Вы замерзнете. Идемте же.
Он пошел. Пошел покорно, хотя ноги у него заплетались, они оба увязали в глубоком снегу. Света в селе и его окрестностях не было, деревянная церковь тускло освещалась немногочисленными свечами. Маша все силилась разглядеть лицо своего спутника, но глаза, все еще полные снега и слез, отказывались ей служить. По голосу она поняла, что мужчина еще молодой, лет двадцати – двадцати пяти, и разглядела, что волосы у него вроде бы темные, или кажутся темными, потому что мокрые от снега? И как будто ее спутник симпатичный. Или ей так показалось в темноте?
– А почему одна? – спросил кто-то из мужчин, стоящих на паперти. – Где остальные?
– Разуй глаза! – грубо сказал Машин спутник. – Это не Катя!
– А кто?
– Девушка, вы чья невеста?
– А чья бы ни была! Раз к нам прибилась, знать, быть ей за Жоркой!
Раздался пьяный смех. Тут Маша поняла, что все, кто здесь находится, сильно пьяны. Ей стало страшно. Вокруг одни мужчины, хмельные, развязные.
– Я зззамерзла, – сказала она, стуча зубами.
– А вот мы сейчас согреем!
– Проходите вовнутрь, в тепло, – заботливо сказал ее спутник и легонько подтолкнул Машу в спину.
Делать было нечего. Маша вошла в храм, и от сердца у нее отлегло. Она увидела батюшку и высокую дородную женщину, завитую барашком.
– Невеста? – спросил батюшка. – Слава Господу! Дождались!
– Я собственно…
– Это ж не она! – сказала дородная женщина. – Но все равно сгодится!
Маша поняла, что та тоже навеселе. Да что здесь происходит?! Она затравленно начала озираться по сторонам.
– Давай, начинай! – заорали появившиеся в дверях мужики. – Невеста есть, жених пять часов, как дожидается, свидетели тоже истомились!
– Горько! – раздался пьяный вопль.
– А ну закрыли рты, дети мои! – зычно сказал батюшка. Маша все пыталась понять: он-то как? Да здесь, похоже, была большая пьянка! – Сказано вам: это не невеста. Заблудшая овца.
– Я, действительно, заблудилась. А кто жених? – спросила она.
– Я, – сказал тот самый парень в костюме, который выбежал из церкви и схватил ее в охапку.
Непонятно почему, сердце ее забилось. Она вдруг вспомнила цыганку. «Посулам не верь, как год начнется, будешь в паре с бубновым королем…» Выходит, правда? Но разве можно верить гадалке?