Наталья Андреева – Метель (страница 10)
Потом Маша увидела марсианина. Его одежда в темноте светилась, Маша сначала испугалась, но быстро смекнула, что это гаишник. «Марсианин» поднял полосатый жезл, веля ей остановиться. Увидев вылезающую из машины молодую женщину, гаишник очень удивился:
– Вы что одна едете?
– Да, – Маша протянула ему документы.
Тот помялся и не взял.
– Девушка, вам что, жить надоело?
– Да.
– У вас что-то случилось?
– Да.
– Но в такую погоду ездить нельзя!
– Да.
– Да у вас номера московские!
– Да.
– Через пятнадцать километров будет город, там есть гостиница. Поедете прямо и направо, там спросите у кого-нибудь. Хотя, кто в такую погоду из дома-то выйдет? Разве что в ближайший ларек, за пивом! Ну, гостиница не иголка, найдете. Переночуете там, а утром поедете в свою Москву. Вы ведь в Москву едете?
– Да.
– Что ж, счастливого пути.
Гаишник козырнул и отпустил ее.
Она поехала дальше. Вскоре показались огни. Это был обещанный город, но Маша даже не сбросила скорость. Останавливаться на ночлег она не собиралась. Но минут через двадцать вокруг стало твориться что-то невообразимое! Местность исчезла во мгле, небо слилось с землей, Маша уже ничего не видела. Она вдруг почувствовала, что смертельно устала.
«Я еду с самого утра, почти без остановок, не сбавляя скорости… Господи, где я?!» Карта лежала на заднем сиденье, но она ничем не могла помочь Маше. Не было видно ни одного указателя. Маша ехала наудачу, понимая, что долго так продолжаться не может. Дорогу заносило снегом, машина начала буксовать. Надо было остановиться, но этого Маша и боялась. Остановиться где? На обочине? Посреди степи? Машин не было, ни встречных, ни тех, кто ехал за ней. От бессилия Маша заплакала. И вдруг…
Это было похоже на чудо! По правую руку она отчетливо увидела дорогу! Маше показалось, что там, вдали, горят огни. Это должен быть населенный пункт! Надо переждать там метель, попроситься к кому-нибудь на ночлег, а утром ехать дальше.
И она свернула вправо, показалось, что до села на высоком холме – рукой подать! Но Маша все ехала, ехала, а дороге не было конца! Метель не утихала, напротив, снег валил все сильнее, казалось, небо напрягло все свои силы, чтобы избавиться от накопившегося груза, сбросить его на землю одним махом. Машина буксовала, порою Маше казалось, что это конец, что она сейчас встанет и останется здесь, в степи, где ее занесет снегом навсегда. От бессилия по лицу текли слезы. Но, непонятно каким чудом, она продолжала ехать, не видя ничего вокруг.
И вдруг впереди она заметила огонек! Это не походило на населенный пункт, и свет был какой-то странный. Маша не сразу поняла, что здесь нет электричества, что это горят свечи.
Дорога уперлась в ворота. Это все-таки оказалось село, а на его окраине – деревянная церковь. К ней и приехала Маша. В домах было темно, зато в церкви горел огонь. Маша вылезла из машины и направилась к ней. К огромному ее удивлению, церковь была отворена, во дворе стояло несколько машин, а по паперти ходили люди.
Увидев ее, они закричали:
– Сюда, сюда!
– Давай живее! Заждались!..
…пятью часами раньше…
Еще утром Жора Бурмин думал, что это лучший день в его жизни. Жора проснулся с этой мыслью, счастливый, как никогда, и продолжал так думать до вечера, вплоть до того момента, как окончательно стемнело, и метель разыгралась не на шутку.
Сегодня они с Катей-Катенькой должны были, наконец, пожениться! Они дружили с детства, с того самого дня, как очкастая «училка» посадила вертлявого низкорослого мальчишку и сероглазую девочку с огромными бантами за одну парту. До этого Жора жил в большом селе Грибово, а девочка в совхозе «Светлый путь», и они с Катей-Катенькой никогда раньше не встречались. Район был большой, а вот школ немного. Начальных еще хватало, школьный автобус рано утром собирал детвору по разбросанным в округе населенным пунктам, а после окончания занятий развозил обратно, но если кому-то хотелось окончить десятилетку, приходилось жить в городе, в интернате.
В интернат Жора поехал из-за Катеньки, ему хватило бы и восьми классов. Но старательная девочка, (носик-пуговка, волосы зачесаны за уши), пленила Жорино сердце, когда без лишних просьб дала списать ему, оболтусу, первый в жизни диктант. Просто пододвинула свою тетрадку. С тех пор Жора не отходил от Катеньки ни на шаг. В интернате Бурмин вытянулся, окреп, научился драться так лихо, что его с любимой девушкой больше не доставали, и твердо решил жениться на ней, как только определится его будущее.
После того, как оба окончили десятилетку, отличница Катенька без проблем поступила в педагогический институт, а вот Жорка на вступительных экзаменах в технический вуз провалился с треском и загремел в армию. К огромному его удивлению, Катенька дождалась, хотя доходили слухи, что там, в городе, за ней стал ухлестывать некий бизнесмен. Возил на джипе, кормил в дорогих ресторанах и даже собирался бросить ради Катеньки жену с ребенком. Обо всем об этом Жорке писали друзья.
Но Катенька дождалась. Она в своих письмах о бизнесмене не писала, клялась Жоре в вечной любви и заполняла по пол-листа алыми сердечками. Имелись даже размытые следы, которые означали пролитые Катенькой слезы. По Жорке, разумеется, с которым она находилась в долгой разлуке, а отнюдь не из-за коварства женатого бизнесмена. Катенька писала Жоре, что любит его, ждет, ну и все такое прочее. Получая письма от друзей, в которых было совсем другое, Жорка слегка напрягался, но верить предпочитал не им, а невесте. Так проще было выжить.
Когда он вернулся из армии, между ним и Катенькой какое-то время было напряжение, должно быть из-за того, что невеста за два года от него отвыкла, а вовсе не из-за бизнесмена, с которым она раньше встречалась. Жора терпеливо ждал, когда же это пройдет, и дождался-таки! Через год любимая девушка сказала, что готова выйти за него замуж. Вскоре она должна была окончить институт и вместе с красным дипломом получить место в одной из сельских школ. Катенька без ума была от литературы и собиралась прививать любовь к ней деревенским детям.
Сплетен Жора не слушал, потому что бизнесмен, даже если он и был, получил Катеньку уже, так сказать, «секонд-хенд». Он, Жорка Бурмин, был у нее первым, а остальное значения не имеет. До свадьбы. Потому что потом каждый, кто посмеет подойти к Катеньке, будет беспощадно бит.
В общем, родители жениха и невесты скинулись и решили отгрохать свадьбу по всем правилам. Погулять по-русски, широко и вольно, как это принято на селе. Расписываться решили в субботу, а сначала, конечно, венчаться. Жоркина сестра Алена по счастью работала в городе, в ЗАГСе, и чтобы времени понапрасну не тратить, она должна была расписать молодых прямо в грибовском сельсовете, для чего прихватила с собой и бланк свидетельства, и нужный штамп. Эх, и хорошо иметь связи в полезных учреждениях, таких, например, как ЗАГС!
Все задумали по правилам: жених должен был ехать в церковь из Грибова, из отчего дома, невеста тоже от родителей, из бывшего совхоза «Светлый путь».
В этот день обещали метель, и Жорка с сестрой Аленой вместе со свидетелем со стороны жениха и несколькими самыми близкими друзьями решили выехать пораньше. К пяти часам вечера в доме у Бурминых должна была собраться многочисленная родня. От церкви до Грибова было рукой подать, чего не скажешь о совхозе «Светлый путь». И Жора об этом Катеньку предупреждал. Чтобы, мол, не тянула, перед зеркалом долго не крутилась и подумала о родне. Негоже ей ждать молодых.
Уже в три часа дня бледный от волнения жених в черном костюме и при галстуке дожидался любимую в церкви. Все было готово к венчанию. Мужикам, само собой, не терпелось, и первую бутылку беленькой распили в автобусе сразу по прибытии. Жора не пил, он спиртное вообще не уважал, употреблял иключительно по выходным, и то не всегда, да по праздникам. Год после армии он проработал водителем в родной деревне, при фермерском хозяйстве, но очень хотел поступить в какой-нибудь институт, получить высшее образование. Правда, пока не знал, какое. Катеньке, надо сказать, повезло, ее суженый был высоким красивым парнем, спортсменом, без больших денег, правда, не банкир, не бизнесмен, но зато почти непьющий и даже некурящий, и работящий. Видимо, она это понимала, раз дала свое согласие.
Метель поднялась с самого утра. Жора, конечно, поглядывал на свинцовое небо, но особого беспокойства не испытывал. Кто ее здесь не видал, метели-то? На то и февраль месяц! Они с Катенькой специально так подгадали: свадьбу сыграть до Масленицы, чтобы потом, вплоть до Великого поста целую неделю гулять. Это ведь свадьба! Жорка Бурмин женится! Все должны об этом знать! Вся округа!
Но к четырем часам дня метель разыгралась не на шутку. Небо, казалось, слилось с землей, ветер завывал, закружило-завьюжило так, что все утонуло во мгле, занесло дорогу.
– Никогда такого не видала! – сказала сестра Алена. – Что ж творится-то, а?
– Мужики, надо выпить! – заявил свидетель. – Скучно ждать-то на сухую.
– Погоди, – ответил жених.
– Да чего годить? Застряли они! Не проехать им теперь сюда из «Светлого пути», ни за что не проехать!
Жора, волнуясь, посмотрел на часы. Катенька уже опаздывала на целый час!