Наталья Андреева – Любовь и смерть по вызову (страница 10)
Бывшую свою невесту, красавицу Снежку братец мой, разумеется, бросил. Она в слезы. Чуть ли не в петлю. И тут я, как благородный человек, сызнова рыцарь предложил ей руку и сердце. Не знаю, почему она вдруг согласилась, наверное, от отчаяния, но мы поженились. Почти одновременно с Антохой пошли в загс. Так они и звались, наши жены: Жанна и Снежанна. Брак по расчету и брак по любви, как я уже вам сказал. По справедливости, я должен быть счастлив, а он нет. А на деле?
Что стало с моей семейной жизнью, а что с его? Кто здравствует и процветает? Где справедливость? Нет ее. Он переехал к жене, в ее шикарную квартиру, и не думайте, что при этом оставил мне родительскую. Антоха ко всему прочему, крохобор. Мы ее продали, а деньги поделили пополам, так настоял Антон. Этому уроду все мало. Брату родному пожалел квартиру оставить! Ведь это я на бесприданнице женился, а он ведь на богатой! Ну да ладно. Я простил. Стали мы жить-поживать, и, как говорится, добра наживать.
Я рискнул: снял небольшую квартирку для себя и Снежки, а все деньги вложил в бизнес. Дела поначалу пошли, и я разбогател. Вернее, подумал, что разбогател. Купил эту квартиру, в которой сейчас живу, сделал, дурак, хороший ремонт. Машину купил шикарную. Дом загородный затеялся строить. С детьми мы не спешили: Снежка еще молодая, ей хочется пожить для себя. До сих пор хочется, раз ушла, когда поняла, что с меня больше взять нечего. А я-то дурак, надеялся, что она меня полюбила! Что оценила все, что я для нее сделал! Как же! В этом мире ни от кого не дождешься благодарности. Все меня кинули, когда деньги кончились.
А теперь скажите мне: есть на свете справедливость? И где она, моя награда? Да, признаю: я тоже не святой. Чтобы выжить в мире бизнеса, мне приходилось заниматься делами грязными. Налоги не платил, черным налом брал, да много чего нехорошего делал, но я ведь государство обманывал, которое и для меня ничего хорошего не делало, а не людей. С людьми я старался быть честным. Я никого не убил, не ограбил, никого по миру не пустил. Хотя, есть человек, который считает, что я его обидел. Заходил он вчера посмотреть на то, как мне теперь плохо. Я видел в его глазах скрытое торжество, хотя слова, которые он мне при этом говорил, были словами сочувствия. Мол, что заслужил, то и получи, – вот, что было в его глазах. А разве я это заслужил? Такой ли уж я плохой человек, доктор? Вот вы как считаете?
Вот и устал я писать. Все об одном и том же. Все мысли. О справедливости. Может, и впрямь, признаться в том, что убил соседа и сесть в тюрьму? На ближайшие лет десять у меня будет крыша над головой и хоть какая-то еда. Идти-то мне некуда и не к кому. Вы скажите: какая глупость. В тюрьме не сахар. Там страшно. Глупость, да. Согласен. Но от отчаяния самые безумные мысли приходят мне в голову. И такая была: убить кого-нибудь и сесть в тюрьму. Брата, например. Я бы с удовольствием его грохнул. Я хочу кого-нибудь убить, я вам уже говорил. Мне просто необходимо найти объект для своей ненависти. Если бы Бог, хоть изредка спускался на землю, я выследил бы его и убил. С наслаждением. Он не должен раздавать кресты, которые нам нести не по силам. Я в безумном отчаянии. Не утешайте меня и не пытайтесь спасти. Я жалею сейчас только об одном: если в бутылке, которую выпил сосед, был яд, жаль, что я ее отдал. Очень жаль. Это была моя смерть. Но к большому моему несчастью она меня не нашла.
Люба думала над этим письмом до вечера. Человеку свойственно заблуждаться. Когда он смотрит на окружающих, глаза его широко открыты, и люди такие, какие они есть. А себя он видит только в зеркало, и зеркало это кривое. Недостатки почему-то кажутся достоинствами, поступки, самые нелепые и смешные, достойными уважения, глупые слова умными и сказанными к месту. Варягин заблуждается насчет себя и брата. Это факт.
Она так задумалась, что не сразу сообразила: звонят в дверь. Стас, зайдя в прихожую, буркнул:
– Что так долго не открывала?
– Ты в плохом настроении? – насторожилась Люба. – Что-то случилось?
– Да так. В бутылке водки, которой Варягинского соседа отравили, яд нашли, – сказал он, пристраивая на вешалку куртку. – Вернее, сильнейший транквилизатор, который в сочетании с алкоголем дает просто-таки убойный эффект. Лошадиная доза.
– Да ты что?!
– Если бы он выпил ее не всю, был бы шанс спастись. Но сосед Варягина алкаш. Был, – мрачно добавил Стас. – Употребил всю, до капли. И не проснулся. Варягину срок светит. Надо только мотив найти. Но наверняка бабу не поделили.
– Варягин любит свою жену.
– А ты откуда знаешь?
Она тут же прикусила язык.
– Мой руки, и иди за стол, – пропела ласково.
Дождавшись подходящего момента, Люба вкрадчиво спросила:
– А ты не думал, что это Варягина хотели отравить? А он просто не знал, что водка отравлена, и отдал ее соседу?
– Может, и так. Только подозревать Варягина, оно как-то проще.
– А справедливость? Человеку, между прочим, и так сейчас плохо. Он весь свет возненавидел.
– Вот и излил свою ненависть на соседа. Мотив? Мотив.
– Если бы он, как ты говоришь, изливал свою ненависть, он бы его топором по голове тюкнул или начал душить. А отравить – это изощренный способ убийства. Продуманный. Человек, обуреваемый ненавистью, на такое не способен. Тем более мужчина.
– Это ты как психолог говоришь. И потом ты так хорошо знаешь этого Варягина? Может, он баба в штанах?
– Он нормальный мужчина, – твердо сказала Люба. – Не баба.
– Ты это поняла в результате десятиминутного общения с ним?
– Я пробыла у него в квартире довольно долго.
– Милая, есть факты, против которых не попрешь, – вздохнул Стас. – Водка чья? Варягина! Сосед чей? Опять же Варягина! Зачем далеко ходить?
– Вы его посадите?!
– Оснований для содержания под стражей пока нет. Слушай, а, может, это жена Михаленко своего мужика траванула? И лекарство попало в бутылку уже после того, как тот принес водку в дом. Хорошая версия. Только снотворного-то в доме у Михаленко не нашли. Куда же, интересно, она его задевала? В мусоропровод, что ли, выкинула? Или в окно? В унитаз спустила? Надо ее допросить с пристрастием.
– Как я поняла, у Варягина тоже ничего не нашли.
– Вот потому-то и нет оснований для… Слушай, мы который уже вечер про этого Варягина говорим? Он что, член нашей семьи?
– Он человек, попавший в беду.
– Вот почему я у тебя надолго не задерживаюсь, – поморщился Стас. – Да что тебе до него? И до всех остальных? Живи себе спокойно, у тебя своих проблем хватает. А ты вечно кидаешься на помощь каждому, кто кажется тебе несчастным. Да, может, он Ваньку валяет? Запомни: никому нельзя верить.
– И тебе?
– Мне тем более. Никому. Этому меня профессия научила. И тебя должна была научить.
– Хорошо, я больше не буду о нем говорить. Оставим эту тему. Что по делу об изнасилованных девушках? Есть информация?
– Одна забрала заявление. Другая лопочет что-то невразумительное. Примет преступников не помнит, а, скорее, помнит, но боится. Но процесс идет. Уверен, что сегодня в их сети попалась новая жертва. Они каждый день выезжают на охоту, небось опять кого-то выцепили. Но новых заявлений не поступало, – с сожалением сказал Стас. – Значит, надо работать.
Первый час ночи.
– Стас?
– А? Что?
– Ты спишь.
– Нет. – Он повернулся на другой бок.
– Ничего нет, – с сожалением сказала Люба. – Пустой треп.
– Ага
У нее уже рябило в глазах. Кто-то кого-то клеит, куда ни глянь. Потом они уже пишут друг другу в личку, может быть, встречаются. Но ведь Интернет абсолютно прозрачен. Всех можно вычислить, кто скрывается под никами. Стасу только надо сделать запрос. Но ведь и преступники это знают. Поэтому у них наверняка есть код. Это что-то невинное. Комментарии на форуме. Только на каком?
«Досуг в vip-сауне. К вашим услугам настоящие леди». И еще один «досуг». Она уже почти спала…