Наталья Андреева – Княгиня Серебряная (страница 12)
– Да разве это игра? – Сашка сплюнул. – Тьфу! Покатушки. Заранее говорят, как забить, когда забить. А потом «котлету» суют. Бабки огромные, не спорю. На душе погано, Аркаша. Я себя ощущаю дорогой проституткой.
– Не играй, – пожал он плечами. – Или деньги не бери.
– Как не играть? – возмутился Бессонов. – Я только на льду себя человеком и чувствую, и годы не берут, а выйдешь из Ледового дворца – тут болит, там колет. Седьмой десяток разменял. А что до денег – как их не брать-то? Это же деньги! Я привык жить хорошо…
– Тогда не жалуйся.
– Мне уважение нужно, понимаешь? А у нас страна огромная, в ней заслуги растворяются, как сахар в воде. Чайная ложка на цистерну. Слишком уж много чемпионов, даже олимпийских. А мы, из «совка», все равно что мамонты. Ископаемые.
И тем не менее и Сашка, и Лада успели – заработали свои медали под опускающийся занавес. Перед тем как наступил антракт. И продолжительный антракт.
Мама Аркадия Шумова фигурное катание обожала и единственного сына сначала привела туда. Шумов рано встал на коньки, ему и пяти еще не было. Но тренер, промучившись с Аркашей три года, посоветовал отдать мальчика в хоккейную секцию.
– На коньках стоит уверенно, но ни гибкости, ни артистизма. Зажатый он какой-то. Не знает, куда руки девать. Дайте ему клюшку.
– Да он же худенький! И роста небольшого.
– Ну, Валерий Харламов тоже был небольшого роста, – улыбнулся бывший фигурист. – Что не помешало ему стать великим.
Увы! Далеко не все Харламовы! Но Шумов был на судьбу не в обиде. Карьеру свою он построил благодаря хоккею и сейчас не бедствовал.
Все выступления Лады Воронцовой он хранил сначала на кассете, потом на диске, а теперь на флешке. И время от времени пересматривал. Раньше вместе с мамой.
– Какая талантливая была девочка! – восхищалась она.
Талантливая. Только не в того влюбилась. Шумов был уверен, что это тренер сломал Ладу, из-за чего она бездарно провалила свою вторую Олимпиаду и закончила спортивную карьеру. Аполлонов выжимал из любовницы все, что мог, а человек не машина. Да еще и возраст. Двадцать пять для большого спорта – это, считай, уже почти старость. Усталость накопилась, травмы.
Шумов снова открыл переписку с блогером и вставил в USB-порт огромного телевизора флешку. Аркадий Валентинович любил смотреть выступления Лады по ящику, это создавало иллюзию, что все происходит в реальном времени.
… – На льду вице-чемпионка олимпийских игр, мирового первенства и трех чемпионатов Европы серебряная Лада Воронцова. Наша лучшая фигуристка. В этом сезоне у Лады новая произвольная программа, отличающаяся, как всегда, повышенной сложностью. Начала фигуристка с тройного сальхова. Это ее любимый прыжок. Блестяще! В середине программы у Воронцовой заявлен сложнейший каскад. Как-то она справится?
На этой записи Лада справлялась. И с нервами, и с тройными прыжками. И Шумов улыбался. Лучший сезон Воронцовой…
Но что делать с блогером?
Личность убийцы ему интересна… Да уж!
Шумов тяжело вздохнул. И все же решился. Написал:
«Чего вы конкретно хотите? Именно от меня».
«Мы могли бы встретиться?»
«Зачем?»
«Расскажите, что вы знаете. Вы ведь интересовались этим уголовным делом?»
Шумов чуть не рассмеялся. Нет, без встречи тут не обойтись. Потому что рассказывать долго. С самого начала придется.
«Хорошо, – отбил он. – Где мы встретимся?»
«Какое-нибудь тихое местечко, где можно поговорить. Ресторан или кафе. Вы где территориально находитесь?»
«Ближайшее к работе метро – “Автозаводская”. А живу в районе “Динамо”».
«И я в тех же краях. Может, тогда вечером встретимся? К примеру, завтра, после работы?»
«Давайте в семь часов вечера в “Метромаркете”. Мне так удобнее. Наверху есть японский ресторанчик, там тихо».
«Отлично! Как я вас узнаю?»
«Я буду один. И вы тоже. Не потеряемся».
Шумов невольно поморщился: пароля только не хватает. Газету «Советский спорт» на стол положить? Аркадию Валентиновичу все больше не нравилась история, в которую он с дуроты ума вляпался. И блогер был неприятен.
Когда Шумов его увидел, эта неприязнь только усилилась. Олег Рокотов оказался мужчиной высокого роста, плотного телосложения, лицо вроде бы правильное, мужественное, подбородок крутой, упрямо выдвинутый. А вот глаза… Такое ощущение, что лицо выросло, а они нет. Так и остались по-детски наивными, распахнутыми. Видать, жизнь еще не била.
Шумов прикинул: москвич, из хорошей семьи, возможно, единственный ребенок. Образование дали, квартиру «устроили». Профессия: свободный художник. Что-то в нем неправильно, в этом блогере. Дать бы ему в руки совковую лопату и отправить снег расчищать, куда-нибудь подальше от Москвы. Чтобы жизнь увидел и жирок согнал. И это довольное выражение со смазливой физиономии.
– Добрый вечер, – прервал его мысли Рокотов и широко улыбнулся, явно пытаясь расположить к себе собеседника. – Аркадий Шумов – это вы?
– Я. Присаживайтесь.
– А по отчеству? – спросил блогер, бросив любопытный взгляд на барную стойку.
– Валентинович, – выдавил Шумов, с возрастающей неприязнью подумав: «Любитель выпить?» – А вас?
– Меня можно без отчества. Просто Олег. Я здесь еще не бывал. Что посоветуете заказать?
В голосе блогера обозначился живейший интерес. Судя по фигуре, покушать Рокотов любил. И толк в еде знал.
– Я не любитесь ресторанов, – процедил Аркадий Валентинович. – Мне, в общем, все равно. Я суп заказал. Том ям. И жареную лапшу.
– Понимаю, с работы, – кивнул блогер. – А лапшу какую? Гречневую?
– Послушайте, Олег. Мне без разницы. – Шумов все больше раздражался. – Давайте сразу к делу приступим. Что вам от меня надо?
– Минутку. – Блогер подозвал официанта и с пристрастием допросил его насчет фирменного блюда. После чего сделал заказ. – А дело у меня к вам вот какое. Вы ведь читали комментарии к статье про Воронцову?
– Читал, – нехотя признался Шумов.
– Видели, что написал пользователь под ником Судья Уоргрейв?
– Это наверняка шутка. И не очень удачная.
– Да, но за мной с тех пор следят. Поверьте, это крайне неприятно. Я даже консультировался с адвокатом. Узнавал, можно ли привлечь этого Судью к уголовной ответственности.
Шумов чуть не поперхнулся супом.
– Вы это серьезно?!
– Абсолютно. И мне не по себе.
– Знаете поговорку? У страха глаза велики. А не почудилось вам это? – с сомнением спросил Шумов, задумчиво помешивая ложкой суп. Вон оно куда вывернулось!
– Время покажет. Адвокат, кстати, сказал, что не видит в деле зацепки. Своими, мол, силами надо проблему решать. Вот я и спрашиваю у вас, Аркадий Валентинович: кого хоть мне бояться?
– А почему вы так уверены, что я знаю, кто убил Воронцову? – Шумов пристально посмотрел на блогера.
– Вы справедливо указали мне на ошибку: никакой драки не было. Я сопоставил факты, проанализировал весь материал, который мне удалось раскопать, и вынужден признать, что вы правы. Убийство Воронцовой – это загадка. Вы хорошо знали эту женщину, Аркадий Валентинович?
– Да. Был период, когда Лада выпала из поля моего зрения, – начало девяностых. Я тогда женился, потом дочь родилась. А время было тяжелое.
– Я помню, – кивнул Рокотов.
– Да что вы помните? – снова начал раздражаться Шумов. – Вы какого года рождения?
– Я во второй класс пошел, когда Советский Союз развалился, – по-доброму улыбнулся Рокотов.
– А вот мне было почти тридцать, – сердито сказал Аркадий Валентинович. – Я как раз завязал с хоккеем. Вы даже не представляете, каково это: вдруг проснуться в другой стране. Где дикий рынок и сумасшедшая инфляция. Когда на деньги, за которые еще недавно можно было купить самую дорогую машину, «Волгу», теперь даже швейную машинку не купишь. Что вы так смотрите?
– А почему вдруг швейная машинка? – с любопытством спросил блогер.
– Жена шила, чтобы как-то выжить. Конверт новорожденной дочке из старой шубы перешила. Мне плащ из… Ладно, хватит, – резко оборвал он. – Вы спрашиваете, откуда мне известны подробности уголовного дела? Я про убийство Лады.
– Я понял, – кивнул Рокотов. – И откуда?
– Вы ведь спортивный обозреватель. Кстати, каким видом спорта занимались?