Наталья Андреева – Княгиня Серебряная (страница 11)
Как-то раз она нос к носу столкнулась с Богдановой. После той памятной Олимпиады, когда Лада поднялась на пьедестал, а ее давняя соперница осталась без медали, Богданова ушла из большого спорта на тренерскую работу. И вот Лидка выводит на лед свою ученицу, совсем еще соплячку! Лада как раз покидала лед, безупречно откатав короткую программу.
– Соперницу мне готовишь, – кивнула она на тощую веснушчатую девчонку.
И вдруг увидела себя. Такой и Лада была лет десять назад. Тоже рыжая, тоже отчаянная. У Лады холодок пополз по спине.
– Да куда нам, – Богданова ласково потрепала свою воспитанницу по плечу: иди, девочка. Та кивнула, бросила вызывающий взгляд на чемпионку и шагнула на лед.
– А ведь мы ровесницы, Богданова. – Лада проводила веснушчатую долгим взглядом. Да, подрастают соперницы. – Но я медали завоевываю, а ты… – Она сделала выразительное движение бровями. В пролете, мол.
– А мои медали впереди, – светло улыбнулась Лида, тоже провожая глазами свою ученицу, которая неуклюже, явно стесняясь, выехала в центр ледовой арены под строгие взгляды арбитров. И замерла в ожидании музыки. – Я знаю, ты подумаешь, что я тебе завидую. Но я предупредить хотела.
– Как интересно! – Лада задержалась. – Ну?
– Будь поаккуратнее. Не простят ведь.
– Чего?
– Твоей независимости.
– А у меня по жизни спина не гнется! – с вызовом сказала Лада. – Кланяться никому не собираюсь!
– Очень жаль. Тебе скоро понадобится помощь. К кому обратишься?
– Уж точно не к тебе!
– Ты не умеешь выстраивать отношения с нужными людьми, – ровным тоном сказала Богданова. – Сейчас ты чемпионка. Но сколько тебе уже? Двадцать три? Еще сезон-два ты протянешь, а потом посыплешься. Сейчас ты пять тройных в произвольной прыгаешь, а через пару лет и три не осилишь.
– Через пару лет Олимпиада! И я ее выиграю!
– Нет, – покачала головой Богданова. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Сама через это прошла. Ты пока техникой берешь. Но колено вон травмировано, – Лида кивнула на эластичный бинт телесного цвета, который Ладе и в самом деле наложили перед выступлением. – Ты зря штурмуешь тройной аксель. Только покалечишься. Я понимаю, тебя Аполлонов заставляет. Не верь ему. После того как ты вернешься с Олимпиады без медали, Генка тебя бросит. Ему не нужна неудачница. Я на таких насмотрелась. Мальчик из бедной семьи, все заработал своим горбом и очень не хочет обратно в ненавистную бедность. Нахлебался, пока был ребенком. Он пойдет на все, лишь бы по-прежнему жить хорошо. Ездить на дорогой машине, ходить по ресторанам, вояжировать за границу. Гена дорогой мужчина, он тебе не по карману. Аполлонов найдет ту, которая будет его содержать.
– Ты за своей пацанкой лучше смотри, – Лада через плечо кивнула на ледовую арену. – Она вон опять элемент сорвала. А я взрослая женщина, сама разберусь. Или ты завидуешь?
– Было бы чему, – пожала плечами Богданова.
– Я слышала, ты замуж собралась. А муж-то в курсе твоих похождений? Только я-то в открытую грешу, никого не стесняясь, а ты тайком. Как же! Ты ведь у нас
Богданова смертельно побледнела, а Лада, гордо вскинув голову, ушла к Аполлонову, который уже делал ей знаки. Ты, мол, где там? Почему задерживаешься?
На ней было умопомрачительное платье, сшитое по индивидуальному заказу, все в блестках. Лучшие мастера старались и над дизайном, и над безупречным исполнением. Лада сегодня блистала, и Генка смотрел на нее с восхищением.
А Богданова просто завидовала. Оракул нашелся. Тройной аксель все равно покорится! И Лада войдет в историю как женщина, впервые исполнившая сложнейший прыжок на международных соревнованиях! Надо еще упорнее тренироваться, вот и все.
…Лада вышла из спорткомплекса и хотела было поймать такси, когда прямо перед ней лихо притормозила новенькая черная «Волга». Лада невольно отшатнулась: вот псих! Места мало?! Надо отчитать этого хама!
Водитель как раз вылезал из машины. Лада, стоящая против солнца, прищурилась, а потом ахнула: да это же Сашка Бессонов! Капитан юношеской сборной «Динамо» по хоккею! Хотя он давно уже играет за взрослых. Сколько лет-то прошло? Пять? Шесть?
– Привет! – он улыбался, глядя на нее сверху вниз.
Казалось, он еще подрос, хотя куда уж больше! Могучий форвард, его силу Лада испытала на себе, когда в момент экстаза Сашка забывался и сжимал ее в объятиях. Хорошо, что синяки для Лады были делом привычным и на них давно уже никто внимания не обращал, не спрашивал откуда.
– Здравствуй, – сдержанно поздоровалась она.
– Выглядишь супер, – Сашка окинул ее наглым взглядом. Задержался на коленках, открытых мини-юбкой, и одобрительно хмыкнул. – Садись, подвезу.
Лада хотела было отказаться, но потом подумала: «А что я теряю?» Гена сегодня был занят и сказал, чтобы после тренировки она взяла такси. А ему надо по делам. Они закончили пораньше, потому что Аполлонов явно спешил по этим своим делам. А «такси» приехало без вызова. Караулил, что ли?
– Домой? Или в кабак? – спросил Сашка, когда они вырулили на проспект. – Я знаю один, который тебе точно понравится.
– А как же спортивный режим? – съязвила она.
– Так это ты его нарушаешь, – широко улыбнулся Сашка. – Ты ведь у нас безбашенная.
– Уже не нарушаю, – сухо сказала она. – У меня скоро ответственные соревнования.
– В курсе. Все золото штурмуешь? А я уже. Чемпион мира, скоро буду олимпийским.
– Тебя взяли в сборную? В основной состав?
– Взяли.
– Понятно, откуда «Волга». Или опять родители подарили?
– Я и сам теперь неплохо зарабатываю, но предки тоже на коне. Не бедствуем, короче. Они за бугор улетели, – небрежно сказал Сашка, – так что хата свободна. Я помню: черри-бренди и шоколадные конфеты. Музыка есть хорошая. Я по-прежнему не женат.
– Зато я замужем.
– Иди ты? – он нагло рассмеялся. – Живешь гражданским браком со своим Аполлоновым, это я в курсе. Но я бы на твоем месте пригляделся к мужику, который гораздо круче, – он положил огромную ладонь Ладе на колено. Они стояли на светофоре.
– Убери! – Она, дернув ногой, сбросила Сашкину лапищу и отодвинулась.
– Зря ломаешься. Тем более у нас с тобой все уже было.
– Тебе баб мало? – сверкнула она зелеными глазами. – «Волга» вон. Олимпийская медаль на горизонте. Небось проходу не дают.
– А я чужое люблю. У меня на льду каждый раз драка. Я же нападающий. Должен все время быть в тонусе. Мне надо отобрать, а когда девки сами на шею вешаются, неинтересно. Так что скажешь?
– Нет.
– А если подумать? – Он бесцеремонно полез ей под юбку.
– Останови машину!
– Хватит ломаться, дура.
Лада его оттолкнула, и «Волга» вильнула. Они едва не врезались в ехавшие слева красные «Жигули». По губам водителя видно было, что он отчаянно матерится. Сашка разозлился и свернул на обочину. Рывком распахнул дверь:
– Выходи!
– Сраный мажор! – Она выскочила на тротуар, торопливо одергивая юбку.
– Сама придешь. – Он захлопнул дверцу «Волги» и дал по газам.
«Вот сволочь! – подумала Лада, поднимая руку. Надо поймать машину, чтобы добраться до дома. – Чужое ему надо! Ну, было когда-то, пару раз переспали. Боли много, удовольствия мало, он что на льду, что в постели нападающий. Главное – прорвать оборону противника, вломиться к воротам и забить побыстрее. Генке пожаловаться? Лучше не надо. Дойдет до драки – Сашка его покалечит».
И она промолчала.
Шумов
«Мне стала интересна личность убийцы».
Кто бы мог подумать! Спортивный обозреватель решил заделаться психологом! И что ему до этой личности, когда все давно уже быльем поросло?
Шумов нервно щелкнул мышкой, закрывая переписку, и тут же увидел на почте другое письмо. Пришли результаты МРТ. Он долго читал, пытаясь разобраться в медицинских терминах. Потом решил себя не накручивать. Врач все разъяснит.
«Ну а что ты хотел? Сто лет прожить и здоровым остаться? Большой спорт – это травмы. Вот и аукнулось. Двадцать лет отдано хоккею, из них больше десяти – профессиональному. Армейцы всегда играли жестко, а мы, «Динамо» были их основными соперниками. Бились за призовые, за место в сборной. Сколько раз ты головой о лед прикладывался? И нос ломали. Это не считая синяков и шишек. Обойдется».
Он немного успокоился, и мысли опять вернулись к письму Олега Рокотова. И все-таки занятно: что блогер думает об убийце Воронцовой? Статейка наспех сляпана, а когда на это указали – зацепило.
Шумов прикрыл глаза, вспоминая, какой Лада была перед расставанием. Перед тем, как он потерял свою первую любовь из вида на долгие годы. Началась перестройка, потом грянул развал Советского Союза и наступили лихие девяностые. Когда главной задачей любого стало выжить и приспособиться к новой реальности.
В стране творилось такое, что не до спорта. Тренеры разъехались на заработки за границу. Звезды тоже туда потянулись. Те же хоккеисты. Первых называли предателями, их нещадно клеймила пресса, осуждали сограждане. А потом легионеры стали обыденностью, а НХЛ спасением для тех, кто жил хоккеем и понимал, что надо зарабатывать деньги, пока пик формы.
Тот же Сашка, с которым Шумов до сих пор поддерживал отношения, сокрушался:
– Эх, не вовремя я родился! Обидно, Аркаша. Если бы я начинал карьеру хотя бы в конце восьмидесятых, играл бы в НХЛ. Мечта, понимаешь. Десяток годков скинуть бы. Обидно.
– Ты же рубился с канадцами. Вот мне не довелось. А тебе, Бессонов, жаловаться грех. Ты олимпийский чемпион. Теперь вон с олигархами играешь.