Наталья Андреева – Ангард! (страница 2)
– Вот и утешь его, – зло сказал Рощин. И презрительно добавил: – Любимчик.
– Я на экономический. Мне к экзаменам надо готовиться.
– Брось, Петька! Кому нужна экономика? Тоска! Закопаешься в цифрах. Если уж у тебя способности к математике, иди в инженеры. Или физиком стань. Ракеты в космос запускай. И то – дело!
– Я на экономический, – упрямо сказал Воловой. – Что-то мне подсказывает, что жизнь скоро изменится. И космос ваш накроется медным тазом. А вот экономисты будут в цене. Да и чемпиона из меня не получится. Дрын это знает.
– А я в театральный, – улыбнулся вдруг Валерик Белкин.
– Чего-о?! – хором спросили друзья. И переглянулись. Ну и ну!
– Артистом буду. А вы думали, чего я здесь парюсь? В «Рапире»-то? Сколько у нас классических пьес, где требуется умение фехтовать? Один Шекспир чего стоит! «Гамлет», «Ромео и Джульетта», «Двенадцатая ночь»… Те же мушкетеры, Сирано де Бержерак. Не счесть. У меня кроме внешности перед остальными есть преимущество. Юношеский второй разряд по фехтованию. Следовательно, я умею играть фехтовальные репризы. И играть красиво. Приемная комиссия будет в восторге.
– А ты не дурак, – усмехнулся Рощин. – Признаться, я тебя недооценил. Умно! И фехтуешь ты правильно, если принять во внимание цель. Атака, атака и еще раз атака. Теперь мне все понятно. Тогда мы с тобой еще встретимся. Не на дорожке. На репетиции. Если каждый своего добьется. Я буду ставить фехтовальные репризы, а ты их играть.
– Идет, – беспечно сказал Белкин. – Ну а ты, Рома? Почему молчишь?
– А что сказать?
– Куда собираешься после десятого класса? В какой институт?
– Может, я в армию пойду, – нехотя сказал Самарин.
– Да ты что?! Сейчас лучших в Афган отправляют! Ты, вообще, в курсе? Ромка, ты ведь спортсмен!
– Ну и что? Мне все равно.
– Дурак, – резюмировал Рощин. – Умереть всегда успеешь. – И вдруг спохватился: – О, черт! А сколько сейчас времени?
– Что, Маргота ждет? – хмуро спросил Самарин.
– Ты, Жека, смотри… Поосторожнее с ней, – посоветовал опытный в делах сердечных Белкин.
– Это еще почему?
– На таких женятся.
– Еще чего!
Рощин поднялся. Маргарита Лепаш была самой красивой девушкой в школе. А ему всегда достается все самое лучшее. Так было всегда и так будет. Ромка ревнует, это видно. Глаза цвета моря сразили его наповал. Ромка зовет
А за окном весна… Конец апреля, и апрель в этом году невероятно теплый. Женька Рощин вскочил и потянулся. Красота! Его ждет самая красивая девушка в школе, а, может быть, и во всей Москве. И в руках у него чемпионский кубок. Он, Рощин, прекрасно знает, что он лучший фехтовальщик в этой огромной стране, да, среди юношей, зато самый перспективный, самый одаренный, самый ловкий и смелый. И захоти он… Нет, не об этом сейчас. Он немного пьян от вина и от победы. И от любви. Ну, совсем чуть-чуть. Потому что на таких, как Маргота, женятся лишь романтики типа Ромки Самарина.
– Значит, все? – снизу вверх посмотрел на него все еще лежащий на пыльных матах Петька Воловой. – Разбежались? Выиграли кубок и разбежались. У Дрына случится инфаркт. Слышали, что он сказал, после того, как нам кубок вручили? «Теперь на Россию поедем». Жаль.
У Петьки добрая душа. Тело, которое со временем обещает стать огромным, ибо Петька склонен к полноте, и такое же огромное сердце. Доброе сердце.
– Почему все? – обернулся Рощин, который уже, было, направился к дверям. – Мы обязательно встретимся!
– Когда? Двадцать лет спустя? – с усмешкой спросил Воловой.
– А, хотя бы и двадцать! А что?
– Через двадцать лет! С ума сойти! – сложив губы трубочкой, присвистнул Валерик Белкин. – Столько не живут!
Да, семнадцатилетние думают так. Тридцать – это старость, а сорок уже дряхлость. Столько не живут. Зачем?
– И зачем нам встречаться? – хмуро спросил Самарин. Он и в самом деле ревновал, потому что был уверен: скоро Маргота выйдет замуж за Рощина, и через двадцать лет их дети сами станут взрослыми. Зачем видеть это? Чужое счастье и взрослых детей Марготы и Рощина?
– Жизнь сложная штука, – наставительно изрек Женька. – Мало ли что случится. А давайте поклянемся, парни. Мы обязательно встретимся через двадцать лет. И в память об этом кубке…
Он торжественно поднял над головой хрустальную «салатницу»:
– В память об этом кубке, завоеванном нами четверыми, я, Евгений Рощин, торжественно клянусь! Клянусь помочь попавшему в беду другу! Через двадцать лет!
Это было красиво. Захмелевшие парни разволновались. Рощин умеет вдохновлять. Иначе он не был бы чемпионом, и не держать им сегодня в руках этот кубок. Поддавшись единому порыву, парни вскочили, чтобы присоединиться к Женьке. Сейчас им по семнадцать, и кажется, что двадцать лет – это вечность. Кто знает, где они тогда будут, через столько-то лет? С кем, в каком городе, быть может даже, в какой стране? Женька прав: все может случиться.
– Клянусь, – торжественно сказал красный, как рак, от сильного волнения Петька Воловой.
– Клянусь! – сорвавшимся голосом просвистел Валерик Белкин.
– Клянусь, – мрачно уронил Ролан Самарин. Или Роман, как его больше устраивало.
И четыре мушкетера торжественно пожали друг другу руки.
А за окном была весна. Весна тысяча девятьсот восемьдесят… В общем, еще того счастливого года, когда люди жили в СССР и не подозревали, что с ним и с ними случится вскоре. О том, в какой стране они проснутся те самые двадцать лет спустя, и что будет с данным ими сегодня обещанием, которое, если ты мужик, и дорожишь своей мушкетерской честью, придется выполнять.
Двадцать лет спустя
На дорожке двое. Она, словно полоска лунного света, в которой плетут фехтовальные кружева эти двое в белом. Поединок – дуэт может звучать так, что дух захватывает, а может навевать откровенную скуку. Все зависит от мастерства фехтовальщиков. Каждая схватка – это фехтовальная фраза. Одна фраза дуэта. В ней есть завязка, есть замысловатые коленца, финты, атаки и контратаки, соединения и коварные удары, и есть окончание, то есть, туше. Укол-удар. Точка, обозначающая конец фразы.
Итак…
Фраза первая
– Леша, вставай!
– М-м-м…
– Леша же! – его потрясли за плечо.
– Что? Что такое?
Леонидов поднял голову. Или ему показалось, или сегодня выходной? На дворе весна, конец апреля. А апрель в этом году теплый. Говорят, что в мае вернутся холода, но до мая еще дожить надо. Сережка гоняет в футбол с пацанами, жена с пятилетней Ксюшей пошла в гости к Барышевым. Друзья год назад сняли однокомнатную квартиру в этом же районе, поближе к работе Сергея. Их дочери Вике три года, Аня давно уже вышла на работу, все в тот же «Алексер». За девочкой присматривает няня, но если папа работает в десяти минутах ходьбы, это плюс. Те же плюс папа. От добавления такого слагаемого сумма существенно меняется в пользу семьи.
Женщины собирались поболтать, пройтись по магазинам, а Леонидов собирался воспользоваться моментом и поспать. Роль сна в жизни мужчины поистине неоценима. Ты спишь, значит, тебя не трогают. Тебя не трогают, значит, ты свободен. Выходит, человек свободен только во сне?
Кто посмел прервать полет? Кто вернул обратно в темницу? Заботы о хлебе насущном и долг перед семьей, как же это утомляет! И почему, когда просыпаешься, первые мысли, пришедшие в голову, – мысли неприятные?
– Леша! – Александра запыхалась, волосы растрепаны, щеки пламенеют. Бежала? К нему? Неужели, это любовь?
– Саша… – мечтательно сказал он. – Ты уже вернулась? А почему?
– Потому что ты телефон отключил!
Он-то ожидал признания в любви. А получил оплеуху. Нет, она спешила к нему не за поцелуем. Опять ей что-то надо. Ей всегда что-то надо.
– Да, я отключил телефон. Оба три. Потому что у меня выходной, – сказал он сердито.
– Волового убили.
– Плохая шутка.
– Какие шутки! Леша! Барышев тебя ищет! Он сегодня дежурит!
– Барышев де…
– Ну? Проснулся?
– О, черт!
Алексей резко распрямился, сел на кровати и схватился за голову. Сон как рукой сняло. Петр Андреевич Воловой был генеральным директором и, соответственно, владельцем крупной компьютерной фирмы, где последние два года Леонидов возглавлял службу безопасности. После ухода с поста коммерческого директора «Алексера» он какое-то время болтался между небом и землей. Пытался вернуться в органы, но понял, что от такой жизни, а главное, от таких денег отвык. Хотелось совместить приятное с полезным, а полезное с необходимым. Любимую работу, любимую зарплату и любимую жену.
В конце концов, он прибился к Петру Воловому. По прозвищу Вол. Огромный человек, человек добрейшей души, многодетный отец. Детей у Волового было трое. Кто посмел?!
– Как это случилось? – напряженно спросил Алексей у жены.
– Я не знаю. Вроде бы его сбила машина. Леша, что теперь будет?