Наталья Анашкина – Ее королевское пророчество (страница 10)
— Погоди-погоди! — Мара возбужденно заерзала на постели. — Ты
Леон невольно заулыбался в ответ.
— Ты скучала по мне этот месяц? — спросил он, игриво поглаживая ее розовый сосок.
— О нет, нет, нет! — Мара решительно хлопнула его по руке. — Только не вздумай переводить тему! Я жажду подробностей!
— Да нет никаких подробностей. — Леон устало выдохнул, уставился в потолок. — Поцеловал. Струсил. Извинился. Это… усложнило наше и без того непростое общение с ее величеством. Вот и вся история.
Мара мгновенно почувствовала его настроение.
— Прости. Я, кажется, не поняла всю серьезность ситуации, — повинилась она.
— Не все так страшно. Мои извинения, я полагаю, приняты. Вот только… по-прежнему сам себе противен, — горько усмехнулся он, избегая ее взгляда.
Почему? Разве она осудила бы его? В ее мире женщину брали, не спрашивая разрешения. Лишь бы в кармане звенела монета…
— Ты любишь ее? — тихо спросила Мара.
Леон приподнялся на локте, заглянул в глаза.
— Ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он серьезным тоном.
Мара пожала хрупкими плечами, выдохнула одно лишь слово:
— Много…
— Почти триста тридцать. Я старше Морриган. Но вот в чем дело. Я и сейчас не могу ответить на один вопрос. Что есть любовь? Ты знаешь?
— Откуда мне знать? — Мара в очередной раз перекатилась на постели, тряхнула рыжими кудрями, улыбаясь призывно и дерзко. — Я всего лишь блудница.
Леон не принял ее игру. Он продолжал серьезно смотреть своими голубыми глазами, впервые показавшимися ей холодными.
— Разве у блудницы нет души и сердца?
Его вопрос так и остался висеть в воздухе без ответа. Мара отвернулась, пряча потухший взгляд от своего клиента.
Вот за это я и люблю тебя, красавчик…
Ее странное знакомство с Леоном состоялось почти три года назад. Мара помнила, как суровой промозглой зимой неожиданно подхватила воспаление легких. Болезнь измотала ее и без того худое тело, добавила почти синюшный оттенок лицу. Хозяйка борделя, зайдя в ее комнату, сурово сдвинула брови.
— Ты мне своим видом всех посетителей распугаешь, — проворчала она недовольным тоном. — Ладно, покрутись пока среди обслуги, а там видно будет.
Сказав это, она удалилась, а Мара, собрав остатки сил, поплелась на кухню.
Разносить тяжелые подносы с выпивкой и закусками оказалось делом нелегким. Слабость добавляла ее походке пьяные покачивания, перед глазами плыли круги, от запахов и шума мутило. В минуту, когда Мара уже готова была на коленях ползти и умолять хозяйку «Путника» еще о нескольких днях отдыха, к ней и подошел Леон. Ловко подхватив падающий из рук девушки поднос, другой рукой он усадил ее на свободный стул.
— Кажется, вы нездоровы, — участливо произнес он, присаживаясь рядом.
— Так и есть, господин. Спасибо вам. — Мара выдавила из себя слабую улыбку, не забыв при этом поинтересоваться: — Хорошо ли вы проводите время в нашем заведении?
Леон коротко хмыкнул.
— Уже лучше. Как только увидел хотя бы одно лицо без маски.
Мара не сразу поняла, что он говорит о ней.
— Никогда не разрисовывайте свое лицо подобно этому. — Леон кивнул в сторону, где как раз, виляя бедрами, мимо них проплывала Брай. — Впрочем, вы наверняка этого и не делаете, — предположил он.
— На кухне нет, но вскоре придется. Вряд ли я привлеку хоть кого-то, оставаясь бледной как смерть, — усмехнулась она.
—
С тех пор каждый раз, встречая Леона, Мара начисто умывала свое лицо, чтобы сделать ему приятное.
Он всегда платил очень щедро. Маре хватало этих средств, чтобы заплатить хозяйке вперед за несколько дней, а то и целый месяц. Все это время она позволяла себе не принимать других клиентов. Кроме того, Леон был нежен и обходителен с ней. Словно она не была тем, кем была. Неудивительно, что ее юная душа откликнулась и потянулась навстречу этому мужчине…
— А она? Королева любит тебя? — Мара вернулась к их разговору, отвлекаясь от воспоминаний.
— Да, я почти уверен в этом. — Леон сел на постели, потянулся за своей одеждой. — Я ведь не слепой. Хотя до сих пор мне удавалось таковым прикидываться, — добавил он, невесело усмехнувшись.
— Так, может, надо было не ограничиваться одним только поцелуем? — Мара потянулась к мужчине, обвила сзади руками, мешая одеваться. — Прижал бы ее где-нибудь к стенке, — томно прошептала она в его ухо, — и, глядишь, она бы от тебя отстала.
Леон перехватил ее руки, повалил на постель, жарко целуя в шею.
— Хотя это вряд ли, — выдохнула Мара, блаженно улыбаясь. — О! А лучше всего прижать и осрамиться!
Леон хмыкнул и вернулся к своему занятию.
— Хотя да, осрамиться ты не сможешь, — сморщила носик Мара, наблюдая за тем, как он одевается.
Мужчина отвесил шутливый щелчок по ее носу, засмотревшись на красивые веснушки.
— Так что же ты тогда чувствуешь к ней?! — не отставала она.
— Я не знаю. Честно. — Леон задумчиво потер переносицу. — Однажды много-много лет назад, когда Морриган еще не была королевой, я видел ее… такой несчастной. Я не могу рассказать тебе всего, что знаю. Но она долгое время… была в плену. Помню, когда я увидел ее сразу после освобождения, я подумал: «Кто же эти изверги, что сделали с ней такое?» И вот в ту ночь, когда она проснулась от своих кошмаров, я вспомнил и увидел ее снова той девчонкой. Несчастной, изувеченной… И меня просто накрыло. Злостью, неизбежностью, не знаю, чем еще…
— О нет, нет. Нет! — Мара подскочила на постели, прижав обе руки к раскрасневшимся щекам. — Только не вздумай рассказывать все это самой королеве!
— Почему? — Леон искренне не понимал столь бурную реакцию девушки.
— Да потому что ты
ГЛАВА 10
УРОКИ МАСТЕРСТВА
Королевский сад, который Бьянка отныне называла не иначе как Живым, стал для девушки вторым домом. Здесь она проводила все свободное время, которого, к слову сказать, теперь у нее было не так уж много. Утренний туалет и трапеза без паузы сменялись уроками чтения, письма, истории, географии и множеством других дисциплин, новых и незнакомых для обычной крестьянки. Были даже уроки музыки, на которых Бьянка с удивлением обнаружила, что ее голос благодаря должной тренировке и правильной постановке может звучать абсолютно обворожительно для самого взыскательного слуха. А уж тонкие длинные пальцы, казалось, так и просились освоить очередной музыкальный инструмент, извлечь из него поистине волшебные мелодии, способные растопить даже черствое сердце.
Бьянка была прилежной ученицей. Новый мир накрыл ее с головой, и она понимала, что, если королеве вдруг вздумается отправить ее назад в Далму, она уже не сможет вернуться к своей прежней жизни. Завянет, словно цветок без живительной влаги.
— Учителя все наперебой хвалят тебя, — будто подслушав ее мысли, произнесла королева.
Они неспешно шли по тропинке, вымощенной светлым гладким камнем, и до сего момента молчали. Бьянка всегда ощущала некоторое утомление и опустошенность после уроков магии, которые ей давала сама королева. А о чем думала Морриган и чувствовала ли она усталость, было ей неведомо.
— Я очень стараюсь, ваше величество. Мне все интересно и многое хочется узнать как можно скорее, — произнесла она чересчур серьезным тоном.
— А куда ты так торопишься? — улыбнулась королева краешком губ.
Бьянка не стала лукавить, но решила быть предельно откровенной.
— Иногда кажется, — начала она, чуть помедлив, — что мне снится какой-то сказочный сон. И я тороплюсь успеть как можно больше до того, как проснусь.
Морриган снова улыбнулась, свернула на очередную тропинку, увлекая за собой и свою спутницу.
— Что ж, я могу заверить тебя, что ты учишься очень быстро. То, на что у меня ушло почти около года, ты освоила всего за каких-то два месяца. Впрочем, — королева печально вздохнула, — меня ведь некому было учить. Я сама нащупала все свои способности и потом еще долго соображала, как могу ими управлять.
Бьянка помолчала, обдумывая слова правительницы. Ей действительно очень повезло. Королева была хорошим, а главное, терпеливым педагогом.
Сначала она научила ее чувствовать связь с землей, которая отныне стала подвластной Бьянке стихией. Ее советы и разъяснения были одновременно простыми и точными.
«Чувствуешь легкое покалывание? Ощути его как следует, прогони по всему телу. А теперь дотронься вот до этого бутона. Закрой глаза, представь, каким будет этот цветок, когда распустится», — говорила королева.
Бьянка послушно чувствовала, прогоняла, представляла… А открыв глаза, ахала в изумлении — бутон раскрывался на ее глазах, являя миру свою первозданную красоту.
— Я могла бы приносить людям пользу! — заявила она сразу же после первого успеха.
Морриган выгнула бровь, с интересом глядя на свою способную ученицу.
— Слушаю тебя.