Наталья Алферова – Петрович и Серый в Иномирном легионе (страница 20)

— Только попробуй, — строго сказал тот, показав кулак.

Пятнашка развернулась и побрела к полянке с видом: я не я, и вон тех овец знать не знаю.

Пастухи рассыпались в благодарностях и быстро попрощались, погнав овец на выпас. Новосёлы и их гости, наконец, дошли до дома. Петрович оглядел забор, обратил внимание на скрипнувшее крыльцо с «заходившими» под ногами досками, кое-как покрытый сарай, не спеша высказать своё мнение. А вот внутри дом оказался неожиданно уютным и ухоженным. Три небольших комнатки и кухня, сенцы, для двоих неплохое жильё. Бывшая хозяйка и обстановку оставила: мебель, коврики, занавески.

Тётушка Нея пояснила:

— Женщина тут жила одинокая, вот мужских рук не хватало.

Заметила она всё же взгляды Петровича.

— Что сможем, наладим, пусть и не за один раз, — пообещал тот. — Мы пока к алтарю сходим, постарайся найти инструменты, молоток, гвозди. Вернёмся, крыльцо укреплю, пока вы с Женькой с него не улетели.

— Ой, да я по соседям сбегаю, — оживилась тётушка Нея, радуясь неожиданной помощи. Она уж думала, кого нанять подешевле. Покупка дома здорово проредила их кошелёк.

Нет, у провидицы имелся в гномьем банке счёт, но эти деньги она отложила на обучение внука.

Только огляделись, как появилась хозяйка трактира. Серый подбежал к ней, выхватив из рук тяжёлую корзину с бочонком и запечённой уткой на деревянном блюде.

— Что же такие тяжести носите, — укоризненно произнёс он.

— Да я привычная, — ответила Тай, вновь краснея от смущения. — Можешь ко мне на ты обращаться, не настолько я и старше.

Последняя фраза, произнесённая с явным кокетством, вогнала в краску, заставила посереть щёки, тролля.

— Ба, так я иду? — уточнил Ижен.

— Сказала же, сходи, — ответила тётушка Нея.

Тай, спохватившись, посоветовала:

— Дары прямо в корзинке на алтарь кладите, так принято. Как вернётесь, все вместе обедать приходите. Я жду.

Тут Тай многозначительно посмотрела на Серого.

Тётушка Нея направила всех на выход.

— Идите, идите, — приговаривала она. — Мне ещё за инструментом надо сбегать, пока вы согласились помочь.

— Так у меня возьми, тётушка, — отозвалась Тай.

До заветной полянки с лесным алтарём дошли быстро. Попаданцы рассказывали Ижену о первом знакомстве с этим миром. При рассказе Петровича о косе и о том, что он бы и уши укоротил, если бы знал, как, Ижен залился смехом. Только успокоится, как посмотрит на эльфийские уши, которыми Петрович, для наглядности, шевелит, и по новой начинает смеяться. Еле угомонился.

Место, где свернуть, опознали по трухлявому пню, оставшемуся от ушедшего на костёр дерева. У родника по очереди попили из ковша, как сказал Ижен — так положено. Затем отправились к алтарю в центре полянки. Откровенно говоря, на канализационный люк камень действительно был похож больше, чем на святыню. Но попаданцы эту синхронно возникшую мысль так же синхронно загнали куда подальше. Опустив корзину на алтарь, присели рядом на траву, а Ижен достал скрипку из футляра и заиграл.

Чудесные звуки наполнили воздух, скрипка пела в искусных руках юного мастера. Существовала только нежная, проникновенная музыка, остальные шорохи и шелест стихли, словно лес тоже слушал, наслаждаясь и замерев.

Петрович и Серый тоже попали под волшебство скрипки. Они думали о далёком родном мире, но без отчаяния, с уверенностью, что вернутся туда, как только настанет срок.

После того, как Ижен прекратил играть, несколько мгновений стояла звенящая тишина, затем появились пропавшие звуки: пенье птиц, шелест листвы, шорохи, обычные для лесной чащи.

— Круто, — произнёс Серый.

— Ты талант, Женька, — поддержал Петрович.

— Это струны волшебные, ну, и я старался, — ответил Ижен и неожиданно спросил: — Петрович, а ты можешь, какую-нибудь лесную зверушку приманить? Оленя, например.

— Наверное, смогу, — задумчиво произнёс Петрович, решая, а как, собственно, позвать. Ничего кроме когда-то слышанного от пастуха: цоб-цобе, на ум не пришло. Олень, конечно, не бык, но вдруг отзовётся. И Петрович, представив земного оленя, громко позвал: — Цоб-цобе, цоб-цобе!

На край полянки выскочил оленёнок и замер, готовый в любой момент сорваться с места. Бархатные чёрные глаза смотрели на призвавшего эльфа настороженно и с любопытством, на белых пятнышках на шкуре отражались солнечные блики, небольшие, недавно проклюнувшиеся рожки придавали оленёнку озорной вид.

Постояв немного, он стрелой полетел в лес вдоль ручья.

— Вот это да! — восторженно воскликнул Ижен. — А можно…

Дослушать, кого именно захотел попросить приманить Ижен не успели. На поляну твёрдым шагом вышел охотник. Выглядел он примерно таким, какими рисовали охотников в земных книгах сказок, вот только в руках держал не лук, а арбалет.

— Простите, что прерываю ваше общение с Богами, — произнёс охотник, — но вы не видели, куда убежал олень.

— Туда! — Три пальца дружно указали в сторону противоположную той, в какую унёсся оленёнок.

Охотник кивнул и скрылся в указанном направлении. Петрович, выждав достаточно времени, посмотрел на алтарь и сказал:

— Простите нас, местные Боги за ложь во спасение.

— Да не вопрос, — раздалось сзади.

К алтарю прошёл тот же охотник с жавшимся к нему оленёнком.

— Ой, — только и произнёс Ижен, который, судя по увеличившимся в два раза глазам, охотника опознал. Тот же продолжил:

— Снедь принесли, не скупясь, музыкой порадовали, любимца моего домашнего пожалели. Дары приняты.

После этих слов, охотник подхватил корзинку, встал на камень, их с оленем охватило серебристое сияние, в котором они растворились, исчезая. На полянке остался пустой круглый камень.

— Кто это был? — спросил Серый.

— Нет, в этом мире я точно не атеист, — одновременно с ним произнёс Петрович, которого озарила догадка.

Откуда-то издалека донёсся смешок. А Ижен объяснил:

— Это Суховей, Бог искателей приключений. Иногда он путешествует по королевствам, но его никто не узнаёт, пока сам не захочет открыться. В храмах есть лики богов, но всё равно никто не догадывается.

— И чем грозит эта встреча? — спросил Серый.

— Бог же сказал: дары приняты, значит, на вас не сердятся, — сказал Ижен.

— Прогиб засчитан, — проворчал Петрович и добавил: — Думаю, нам пора. А то увольнительная закончится, а нам и крыльцо нужно починить, и в трактир заглянуть.

Перед тем, как уйти, Петрович и Серый, вслед за Иженом, поклонились алтарю. Они не видели, как после их ухода на полянку вышел олень, лесной красавец с большими ветвистыми рогами.

Жителей Бережков ждало необычное зрелище, практически все прошли раз, а то и два мимо дома новосёлов. Там, скинувшие воинские зелёные рубахи тролль и эльф укрепляли крыльцо и выравнивали забор. А после того, как справились, обливали друг друга водой из колодца.

Перед тем, как идти в трактир, Петрович высыпал на стол в гостиной тётушки Неи содержимое кошеля, оставив себе одну монету. На попытки протеста провидицы, он произнёс:

— Вы с Женькой, можно сказать, наши иномирные родственники, а родне надо помогать. В следующие выходные крышу на сарае подправим. Ты, тётушка, узнай, где доски хорошие купить можно. К зиме, глядишь, скотиной обзаведётесь.

Тётушка Нея поблагодарила от души и воскликнула:

— Ой, пойдёмте, скорее в Приют путника! Тай, поди, заждалась.

После того, как душевно посидели в трактире за кружечкой пива, Петрович и Серый отправились в лагерь. Прибыли они туда одновременно с остальными, чем заслужили одобрительный взгляд легата. Командующий лично вышел к воротам лагеря, встречать новобранцев после их первой увольнительной.

Глава восемнадцатая. Новая неделя

Петрович и Серый с интересом поглядывали на остальных. Большинство находилось в приподнятом настроении, но не все. У пары-тройки пехотинцев земляне заметили свежие фингалы и синяки. А всадники первого ритона еле держались на ногах, явно перестаравшись с горячительными напитками.

Возглавляли ритоны замкомриты, окриками поддерживающие порядок в нестройных шеренгах. Завершали строй комриты, похоже, тоже позволившие себе расслабиться. Намирей даже приветливо помахала рукой Петровичу. Тот склонил голову и щёлкнул каблуками, вытягиваясь во фрунт. Это было замечено и оценено. Легат, к примеру, живо представил, как, прибыв к военному советнику, эффектно повторит приветствие Петровича, и как вытянется от удивления лицо начальства.

После ужина ритонам предоставили свободное время. Второй собрался в облюбованной беседке. Первым делом Петрович и Серый рассказали, как задабривали богов и даже умудрились с одним познакомиться лично. Не обошли в рассказе и домик в деревне, и выходку пятнистой коровы. Гоблины слушали, раскрыв рты от удивления, а после окончания рассказа принялись бурно обсуждать услышанное.

— В следующий выходной мы с братом с вами пойдём, — сказал Самир. Близнецов научились различать и без метки.

— У нас дядя плотник, мы ему часто помогали, — поддержал его Рамир.

— А что это только вы? — возмутился Дейс. — Мы тоже поможем, а потом в трактире посидим.

— Музыку послушаем, — мечтательно протянул Перт. — Люблю скрипку. Мечтал играть, но слуха нет.