Наталья Алферова – Авдотья, дочь купеческая (страница 16)

— Ничего, подружка, когда до места доберёмся, подумаем, как у вашего соседа деньги по векселю стребовать. Ежели что, к Михайле Петровичу за советом обратимся, — успокоила Дуню Глаша.

Выросшие в среде купеческой, подруги знали, как должники всячески увиливают от своих обязательств. Поначалу купцам Матвеевским приходилось положенное чуть ли не выбивать. Это после, когда они в силу вошли, да знакомствами обросли из законников, да градоначальников, перевелись желающие надурить купцов из крестьян.

— Душенька, полно тебе пустяками голову забивать, — произнёс Платон, сладко зевнул и продолжил: — У соседа сын моих годов, мы приятельствуем. Вот увидишь, как только обратимся, сразу нам вексель обналичат. Не обидишься, если я немного посплю?

— Поспи, — ответила Дуня и вздохнула.

Ехали они, не спеша, останавливаясь ноги поразмять и лошадям отдых дать, поэтому засветло добраться не успели и остановились на ночёвку в придорожном трактире. В отличие от ямской станции, которой заправлял смотритель Антип Иванович, здесь и вполовину того порядка и чистоты не было. Дуня, как только вселились, вместе с Глашей применили дар — малость почистили в номерах, что им выделили. Обучение бытовой магии считалось в институтах и училищах для магически одарённых благородных девиц одним из главных направлений. Это только Николай Николаевич московских барышень и прочим навыкам, и приёмам учил, к вящему неудовольствию начальницы. Но начальница благоразумно терпела, ведь желающих преподавать магию девицам во всей империи можно было по пальцам перечесть.

Дуня применила очищающее заклинание, а Глаша, обладающая даром более слабым, запустила заклятье, изгоняющее насекомых. В эту ночь в трактире хорошо спалось лишь Дуне с Платоном, Глаше и горничным. Изгнанные из их номеров клопы, мухи и комары с удвоенной силой досаждали хозяевам трактира. Побочный эффект заклятья, о котором Глаша не подумала, а Дуня не напомнила, решив, что допустившим подобный беспорядок владельцам стоит почесаться и в прямом, и в переносном смысле.

К имению выехали ближе к полудню. Платон, как и его маменька, поспать любил. На этот раз Дуня не стала его будить, ей, конечно, не терпелось, добраться до места, но причин для спешки не имелось. Выходили они, сопровождаемые хмурым взглядом почёсывающегося хозяина трактира. Вот только заподозрил он в нашествии клопов и комаров Платона. Не привыкли ещё в глубинке, что помимо магов встречаются и магички.

Через пару часов езды путники свернули на просёлочную дорогу, следуя указателю с названием поместья. Подобные указатели являлись нововведением, потому и столбик выглядел свежеструганным, и краска, коей буквы были написаны, не облупилась.

Слева от дороги возвышался смешанный лес, а справа раскинулись деревянные дома, окружённые невысокими заборами, образующие несколько улиц. Улицы сходились к стоящему в центре колодцу с журавлём. Поскольку дорога шла по насыпи, а деревня находилась в низине, можно было её хорошенько рассмотреть. Дуня, перегнувшись через Платона, этим и занималась, комментируя:

— Пусто, наверное, все на посевной. А нет, вон молодка за водой идёт. Дома не особо добрые, но и не развалюхи.

— Это Покровка, — пояснил Платон. — Алексеевка по ту сторону от имения, она не так близко. К соседу, пожалуй, ближе находится.

При упоминании о должнике-соседе Дуня нахмурила брови, но почти тут же отвлеклась, когда выехали к реке и увидели вполне современного вида мельницу.

— Это наша? — спросила она. — Как-то большевата она для одного имения будет.

— Так на ней и сосед наш муку мелет, Савва Дормидонтович, — бесхитростно признался Платон.

— Задарма? — подозрительно спросила Дуня, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Так по-соседски же, — произнёс Платон.

Дуня села на место и со вздохом посмотрела на Глашу.

— Ничего, подружка, — вновь успокоила та. — Зато теперь у тебя есть козырь в рукаве против этого жучилы.

— А ведь точно, — с улыбкой произнесла Дуня.

— Что вы там задумали? — спросил Платон, но ответа не получил, а там и вовсе не до того стало.

Карета и коляска въехали в распахнутые ворота, видать, приезда хозяев ждали. Широкая дорога, выложенная булыжником, с высаженными вдоль неё липами, вела к особняку, пожалуй, не менее величественному, чем тот, в столице. Чувствовалось, что предыдущие поколения Лыковых имение любили, предпочитая городской суете.

Выдержанный в классическом стиле особняк с колоннами, балюстрадами, барельефом на фронтоне, ротондой на крыше, парадной лестницей, не могли испортить даже осыпавшаяся местами штукатурка, выщербленные ступеньки и покосившаяся кровля на одном из флигелей. Чуть поодаль стояла небольшая каменная церковь с колокольней.

Перед парадной лестницей выстроилась прислуга. Впереди стоял управляющий Михайлы Петровича Захар. Он заранее заплатил трактирному мальчишке, знавшему в лицо графа Лыкова, чтобы тот, как только появятся у них хозяин с хозяйкой, рысью летел в имение.

Дуню встретили со всем почтением. За время, пока имение готовил, Захар сумел донести до здешних обитателей, кто теперь за их благополучие отвечает. Люди воспрянули духом — молодая графиня, богатая, обладающая даром и везущая себе в помощь подругу-магичку. Однако вид барыни и барышни заставил подумать, а не слишком ли большие надежды они возлагают на этих хрупких городских красавиц.

Общее мнение выразил старший конюх, в разговоре с подручным, когда помогал кучерам распрягать карету и коляску.

— Этаким кралечкам только на царёвом балу танцевать.

Обернувшись и увидев усмехающегося Демьяна, конюх стушевался. Но Демьян хлопнул его по спине и заявил:

— Наши ярославские девицы хоть в делах, хоть на балах, ох и хороши! — и продолжил, сменив тон: — Ты, отец, вороного коренника не ставь в стойло рядом вон с тем гнедым, они с жеребят враждуют, ироды. Ни в одну упряжь не поставь, ни в соседние стойла.

Конюх согласно закивал, довольный, что его слова о новой хозяйке не сочли непочтительными.

Между тем Захар провожал хозяев в их покои. По пути он отчитался, что подготовлены хозяйские покои и столовая, для приведения в порядок остальной части нужно пригнать крепостных баб и девок из деревни.

— Я бы нагнал, да полномочий таких нету, это лишь хозяева могут, — оправдывался он, глядя, в основном, на Дуню.

— Да всё хорошо, Захар Митрич, ты славно постарался, — успокоила его Дуня.

— Посылка от ваших братьев прибыла, — продолжил Захар, польщённый тем, что его по отчеству величают. — Сундуки ваши с Глафирой Васильевной местным разбирать не позволил, лучше вон свои управляются.

Он кивнул на Нюру с Тасей, с интересом разглядывавших дом и невольно сравнивающих с особняком Михайлы Петровича. Купеческий особняк был несомненно богаче, но здесь всё словно наполнено было дыханием старины.

— Это мы завсегда готовы, — тут же отозвалась Тася на слова управляющего.

После обеда, проведённого честь по чести, Дуня с Глашей собрали в кабинет хозяина Захара, дворецкого и экономку, чтобы выслушать отчёты о расходах-доходах и определить первоочередные нужды. Со старостой Покровки Дуня решила поговорить отдельно, в самой деревне. Платон после обеда скрылся в покоях, заявив, что его в дороге укачало. Дуня сделала вид, что поверила. Но она и до свадьбы предполагала, что делами семьи Лыковых придётся ей самой заниматься.

После совещания Захар, переминаясь с ноги на ногу, попросил:

— Позвольте мне домой, в Ярославль вернуться, Авдотья Михайловна. У меня жена на сносях, третьего ждём. Может, хоть на этот раз парнишка будет.

— Езжай, Захар Митрич, хоть завтра утром, — позволила Дуня. — Благодаря тому, что ты в бумагах тоже порядок навёл, мне проще разобраться будет. Да и Глаша в помощниках, не пропадём.

Захар низко поклонился. В том, что дочь хозяйская не пропадёт он ни капли не сомневался.

Глава пятнадцатая. Во деревне то было в Покровке

Выбраться в деревню у Дуни получилось только через два дня. В первый они с Глашей по всему особняку провели ревизию амулетов. Какие-то зарядили, а какие-то и вовсе пришлось заменить.

— Спасибо братик! — воскликнула Дуня, после того, как заменила амулет, регулирующий вытяжку из кухонных печей и послала в воздух воздушный поцелуй. Не напомни Павел о необходимости приобретения амулетов, тяжеловато бы им с Глашей пришлось.

Кухарки, наблюдавшие за молодой хозяйкой сквозь открытую дверь, слов не расслышали, потому истолковали по-своему.

— Барыня-то наша не только магичка, но ещё и ворожея, — шепнула старшая, дородная, средних лет тётка Аграфена.

— Правду говоришь, тётушка, вон, заговор шепчет, да указывает, куда дыму уходить, — поддержала её племянница, молоденькая, но очень в готовке способная.

— Видала на кольце у барыни знак Велесов? Оно и к лучшему: магия да старинные заговоры вместе — сила великая, — сказала тётка Аграфена.

Ворожеи в глубинке империи хоть и почаще магичек встречались, но ненамного. Происходили они из язычников-староверов, селившихся в самой глуши, на выселках, в люди редко выходили, когда нужда какая была.

В лесу, что раскинулся неподалёку от Покровки и имения Лыково-Покровское, имелось довольно большое поселение язычников. Власти уездные смотрели на него сквозь пальцы, не имея прямого указания на гонения староверов. А вот покровские от подобного соседства выгоду имели, обменивая у язычников излишки продуктов на целебные снадобья и всяческие плетёные вещицы: от лаптей до корзин и туесков. То ли язычники какой секрет знали, то ли вещи заговаривали, но корзины у них получались суперпрочными, да и лапти носить было не переносить, потому и ценились.