Наталья Алексина – Зелье первокурсников (страница 36)

На меня он опять смотрел своим чистыми глазами. Где видно было все и про себя, и про него, и про одиночество. Мы стояли, обнявшись у кромки воды. Тихо и по-домашнему. И неизвестно, кто кого обнял первым.

Я была в черном. Юбка до пят, глухой пиджак и брошка. Слева сидел Том, шуря светящиеся глаза. На светлой поляне среди вековых дубов, где воздух пропитался солнечным светом, мы явно были не к месту. Это понимала я, но не Том, показывая бледнеющим эльфам свою гордость — клыки.

Пока рядом стоял Салгант, нас как-то терпели, но сейчас больше шушукались из-за дубов. И настроение еще сильнее портилось. Что после почти бессонной ночи, проведенной в кресле, немудрено.

Сегодня Том спал на моей кровати. Когда я вошла к себе после прогулки, воскрешенный, который по магической задумке должен бодрствовать круглые сутки, бессовестно дрых, подмяв мою подушку. И его глаза, готова поклясться, в момент моего появления ехидно мигнули зеленью.

Кто вообще пустил его ко мне в комнату?.. Астер? Большой помощник в маленькой мести мытого саблезуба.

На завоевание кровати не было сил, поэтому просто устроилась в кресле. Несмотря ни на что, довольно быстро уснула, но трижды просыпалась от тяжелого храпа «котика». И утро выдалось ужасным. Тело ныло, голова гудела, а саблезуб выглядел слишком хорошо. Он мило лизал лапу, примостив обрубок хвоста на моих подушках.

Пока я умывалась, расчесывала волосы и одевалась, он делал вид, что занят. Конечно, еще целая лапа не вылизана! И глядя на все это, меня беспокоил только один вопрос. Почему Астер выдает целые заверенные списки необходимого, но ни одной бумажки к воскрешенному трехсоткилограммовому саблезубу? Где есть хотя бы один параграф: «Как убрать саблезуба со своей кровати».

Настроения веселиться не было, и когда ко мне подошли счастливые кузены Салганта, я даже не улыбнулась — Такая строгая, тебя не узнать, — заговорил как обычно Сивэйн. — У людей, кажется, черный — цвет траура. Кого-то хоронишь?

— Нет, к сожалению, — выразительно посмотрела на саблезуба, но он сделал вид, что занят.

— Скажи-ка, а ты уже выбрала себе рыцаря?

— Ты о чем?

— О турнире, конечно. Все девушки выбирают рыцаря, которому дарят ленты в знак поддержки. И иногда поцелуй, если рыцарь проходит в полуфинал, — хитрая улыбка Сивэйна увяла, под издевательским взглядом Алатара.

— А почему поцелуй за полуфинал, а не за победу?

— Потому что Сивэйн отвратительно стреляет и не закроет даже половины мишеней. Так что поцелуи у него в полуфинале. Хорошенько подумай прежде, чем позорить доброе имя ведьмы таким рыцарем, — наклоняясь ко мне, сказал Алатар.

— Помнится, ты в прошлом году сделал всего три выстрела и выбыл, — отбил выпад его кузен.

— С ружьем я сама могу быть рыцарем, — проговорила я серьезно, а эльфы засмеялись, даже обидно стало. — Между прочим, я очень хорошо стреляю.

— Но в этом турнире участвуют только мужчины, — Сивэйн убрал волосы за ухо и улыбнулся, а я обратила внимание на оголившееся запястье с разноцветными лентами.

— Так-так-так, — схватила его за руку и под недовольное шипение пересчитала бантики. — Шесть лент. Не много ли на одного рыцаря?

— В порядке вещей заручиться поддержкой нескольких девушек, — вырвав руку, Сивэйн посмотрел на меня с надеждой. — Рей, ну, пожалуйста, одна лента и я отстану. Я уже третий год проигрываю этому бесчувственному мужлану.

— Проигрываешь, потому что слишком сладко врешь, — спокойно заявил Алатар. — Рей, не смотри на его обиженный вид. Лучше, как доброму другу отдай ленту мне. Обещаю с поцелуями не лезть.

— У меня нет лент, — медленно проговорила и чуть не запустила в каждого по пульсару.

Не могу сказать, что я жаждала эльфийского внимания, но вот именно сегодня меня взбесило такое отношение. Они спорят, кто больше соберет лент и как мальчишки меряются крутизной. А меня, почти как брата, просят помочь. Разуйте глаза! Ваш брат в юбке!

Обычно мне нравилось быть своей среди парней, но не сегодня. Не в тот день, когда саблезуб «случайно» полежал на единственной юбке-брюках и оставил след передней лапы на спине приготовленного пиджака. Не тогда, когда после бессонной ночи ты себе в зеркале окончательно разонравилась. И уж тем более не в тот день, когда тебя опять «по-дружески» позвали составить компанию на турнире двум парням. Да, Салгант с графом заявились утром, улыбаясь во все зубы, потому что у них где-то там клевала рыба и позвали меня: «Эй, ты там готова? Быстрее».

Да, день не задался. И кузены это быстро поняли, осторожно отступая, говорили, что вообще ничего не имели в виду. Потом посмотрели мне куда-то за спину и убежали. Рыцари во всей красе. Боятся невыспавшейся ведьмы.

— Решила выгулять саблезуба?

Рядом появился Галат, как многие эльфы сегодня он был в охотничьем костюме зеленоватых оттенков. Цвет одежды оттенял его снежные волосы и подчеркивал серозеленые глаза. Я даже немного засмотрелась и не сразу ответила. Хотя, откровенно говоря, по сравнению с другими эльфами у него были слишком резкие черты лица и острые скулы. Но смотреть на него было приятно. Закрытая куртка, узкие штаны, высокие сапоги и, чтоб меня…. белая лента на запястье.

— Если ты тоже за лентой, можешь идти дальше. Я их не раздаю!

— Я не участвую в турнире, — недоуменно проговорил он, а потом, как-то нехорошо прищурил глаза. — А Сивэйн и Алатар, значит, просили ленты? Кстати, где Салгант?

— Не знаю! Наверное, они с графом тоже ищут ленты у девушек, — я по-настоящему закипела от злости.

— Они, что? Участвуют в турнире?

— А почему нет, они же тоже рыцари.

— Почему ты злишься? — он очень серьёзно смотрел на меня, и от этого захотелось кого-нибудь убить.

— Злюсь? Нисколечко. Недоумеваю, почему в таком масштабном турнире участвуют только мужчины, боятся конкуренции?

— Нет, просто приз…

— А я думаю — да. Потому что парням можно стрелять и собирать ленточки у двадцати девиц. Но девушкам нет, потому что это дурной тон! А я, может быть, стреляю лучше, чем ваши недобитые эльфы и могу собрать ленточек сколько захочу, но разве это кого-нибудь волнует?! — возмущение вылилось в сумбурный поток слов, а я только сильнее разозлилась.

— Значит, стреляешь лучше недобитых эльфов? — спокойно уточнил Галат и взял за руку. — Идем.

Конечно, лучше, говорила пока мы шли. Я, между прочим, воспитана боевым магом и, вообще, я такая, ого-го! Сама от себя не ожидала таких хвалебных речей в свою честь, но остановиться не могла. И пока мы не пришли к низенькому столику, за которым сидел голубоглазый эльф, рассказала обо всех своих достижениях: начиная со стрельбы и заканчивая шерстью Тома.

— Запиши, вот эту девушку на турнир.

— Но, как же…

— Запиши, — голос Галата стал железным, и эльф быстро внес мое имя и выдал номер.

— Эм, Галат, — неуверенно позвала, разглядывая деревяшку с номером тринадцать, почему-то в эту секунду злость тревожно сжалась.

— Моё имя — Галатэль, не коверкай больше. И удачи тебе, гроза недобитых эльфов, — он щелкнул меня по носу, а сам, развернувшись, быстро пошел к мишеням.

Эльфы при приближении моего знакомого становились серьезнее. Те, кто лениво зевал, принимались за работу, а те, что оживленно болтали, уважительно замолкали и здоровались. И это наталкивало на неприятные мысли.

Рядом появился Салгант со стаканами лимонада и граф с какими-то карамельками на палочках. А я все следила за расслабленной походкой Галатэля и его приветливой улыбкой.

— Девушка, — позвал меня голубоглазый эльф из-за стола. — А кому вы посвятите победу, если что?

— Простите?

— Ну, — щеки его подозрительно порозовели. — Имя девушки, которой посвятите…

— Я ни кому не буду ничего посвящать.

— Эм…ну, надо хотя бы одну, по правилам, — густо краснея, сказал он и вдруг воодушевился. — Давайте напишем Эль Тин, ведь за ее сердце сражаются рыцари.

— Вы о чем? — глаза мои становились все больше, а в голове начало звенеть. — Салгант, объясни мне, пожалуйста, о каком сердце речь?

— Сердце Эль Тин, — спокойно ответил друг. — Победитель турнира берет в жены прекрасную Эль Тин. Ее семья придерживается старых порядков. Они хотят выдать дочь замуж за самого меткого стрелка, как это делали раньше. Вот каждый год и проводится турнир. Десять лет подряд.

— Выдать замуж за стрелка?

— Рей, у тебя все хорошо? Ты побледнела, — Салгант с беспокойство заглянул мне в лицо.

— Меня записали на этот турнир.

— Записали? Кто? — глаза эльфа превратились в огромные озера, а когда я кивнула в сторону помоста, на который медленно поднимался Галатэль, произнёс то, что и так вертелось у меня в голове. — Мой дядя?

— Абсурд, — пробормотал граф. — Вам нужно отказаться.

— Откажусь, — кивнула, позабыв, что по-прежнему с ним не разговариваю.

Теперь мы все втроем следили за Правителем, который с помоста помахал нам рукой и улыбнулся, усаживаясь в кресло.

— Твой дядя — засранец.

— Ему часто об этом говорят, — тихо согласился Салгант.

Мы замерли на своих местах, внимательно следя за тем, как Галатэль жестом разрешает эльфу с бумагами в руках начинать. Зачитывались правила. Ничего особенного. Обычный турнир, где по сумме баллов выходят сначала в полуфинал, а затем в финал. В зачет идут все три попытки.

Эльф сделал паузу, а затем под перезвон противных колокольчиков громогласно представил несравненную Эль Тин. Высокая, стройная эльфийка с пепельными волосами быстро взбежала на помост и села в кресло рядом с Галатэлем. В простом бежевом платье и издалека она казалась совсем обычной девушкой, но кто там знает. Эльфийка села, достала вязание, и больше ни на кого не обращая внимания, принялась шуршать спицами. Когда представляли судей с белыми лентами на запястьях, она не подняла головы. И начала внимательно отсчитывать петли, когда перешли к именам рыцарей. О каждом из них говорили много, восхваляя всё, кроме меткости.