Наталья Алексина – Мадемуазель травница (страница 17)

Я взяла под руки Жиро и Жана, и мы неспешно пошли по оживленной улице.

Солнце только зашло, и было еще светло, но приятная прохлада уже окутывала плечи, и ощущался немного влажный запах вечера.

— Так что вы узнали? — поинтересовалась я.

— Что Клод раз в месяц кого-то берёт на подработку. Говорят, к могильщикам. — Жиро сбился с шага, но тут же встряхнулся.

А пили друид со стражником, судя по запаху, хорошо. Только я — ни капли. Справедливостью и не пахнет. Но пахнет вином и завтрашним похмельем… надеюсь.

— Я тоже кое-что узнала.

Мужчины с удивлением покачнулись, но я их придержала.

Только бы не тащить, только бы не тащить их самой.

— Мадемуазель Морель, расскажите нам все. Мы вас очень просим, — с вежливостью благородного месье произнес друид.

Вот такая вежливость — верный признак опьянения.

— Да, будьте любезны, — поддакнул Жиро.

Однозначное опьянение.

— Иностранец в красных сапогах был здесь два дня назад.

— Два дня назад?

— Может, это и не тот иностранец. — К друиду, кажется, возвращалось обычное хмурое настроение.

— Может, иностранец и другой. Но его запомнили потому, что раньше в «Сладкого поросёнка» не заходили люди, говорящие на другом языке.

— И кто вам это сказал?

— Софи.

От звука этого имени друид вздрогнул. Он даже исподволь обернулся, будто проверял, не рыщет ли Софи по улице в поисках его следов.

Я спрятала улыбку и крепче взяла своих «провожатых». До нужной таверны идти не близко, нельзя терять друг друга.

Глава 9

«Косая блоха» меня разочаровала. Так и хотелось подойти к хозяину и спросить: «Где кровь?! Почему над входом ни одной отрезанной головы?»

Таверна оказалась просто темной и плохо отмытой. Да, люди собрались не высшего сорта, и пахло кислятиной, но все же чего-то не хватало.

Сбоку кто-то присвистнул.

— Гляньте, а к нам пожаловала принцесска.

Какой-то пьянчуга, не поднимаясь из-за стола, указывал на меня грязной клешней. К нам повернулись, мне кажется, все. Долго изучали, пока мы шли к стойке, но вроде бы потеряли интерес, когда рассмотрели.

«Не принцесса», — поняла я и совершенно не расстроилась.

— Давайте, туда в уголок. — Жиро указал на большой стол. Там сидело всего двое и для троих еще хватало места с излишком.

Удивительно, но эта грязная таверна была битком. Ни одного свободного стола, и постоянно кто-то заходил. Нам в спину практически уперся следующий гость. Но мы все же сели на длинную и широкую лавку.

Жиро притащил опять вина. И мы как-то замерли. Даже Брюн, будто забыл, как он раньше расследовал дела и с чего начинал.

— И что теперь? — спросила я, понизив голос.

— Ну. — Жиро несколько раз моргнул, отпил вина, потряс головой. — Нас уже заметили, лучше, думаю, тогда вести себя шумно, что-то отмечать. Какое-нибудь важное событие.

— Свадьбу? — усмехнулся друид и посмотрел на меня.

— А точно! Ан-Мари, побудете моей невестой один вечер? — Он приобнял за плечи. Мы для этого очень удобно сидели рядом.

Друид со стуком поставил кружку, а я лишь усмехнулась.

— И почему только на вечер? Не лучше ли сразу до гробовой доски? — спросила я.

— Ан-Мари, одно ваше слово. — Рьяный Жиро улыбнулся. — И мы хоть сейчас пойдем к служителям выбирать парный гроб.

— О, какие серьезные намерения, — я усмехнулась и подняла кружку с вином. — Тогда за свадьбу, Жиро!

Мы стукнулись. Друид наше веселье не поддержал. Он сидел напротив, опять изображая великую суровость во плоти. Сложил руки на груди и осматривал заходивших пьяниц с таким вниманием, словно он здесь работал вышибалой.

Жиро тем временем крепче обнял меня и вдруг поцеловал в шею. Липкие губы двинулись вверх, и я не раздумывая схватил Брюна за воротник. Он поднял голову и с непониманием надул губы.

— Без вот этого всего. Ни поцелуев, ни прочего.

— И что это за свадьба тогда?

— Скромная свадьба и стеснительная невеста, — разъяснила я и сильнее сжала воротник. — Иначе мы будем не праздновать, а оплакивать.

— Что?

— Ваши слишком длинные и сломанные руки, конечно.

Стражник чуть не отпрянул, но я его опять придержала. Нервные нынче женихи.

Друид по-своему оценил наше «воркование», он вскочил и ушел к стойке. А вернулся с новыми кружками и еще более хмурый, чем раньше.

— Я сказал хозяину, что у вас свадьба. Скоро принесут еще выпивку, — сообщил он, потом хлопнул Жиро по плечу и добавил: — Начинай веселиться… друг.

Брюн покосился на меня, бросил еще один взгляд на друида и все же встал. Он громогласно объявил о свадьбе, красавице невесте и о выпивке для тех, кто хочет отметит сие событие и сесть за наш стол.

Народ тут же зашевелился. Кое-кто почти подрался за свою порцию вина. И пошло-поехало.

Поздравления, пьяные взгляды, неприятные ухмылки, обрывки слов. Я улыбалась и кивала, мужчины пили.

Через час вокруг стоял какой-то жуткий запах перегара. Воздух сгустился. Духота ощущалась даже пальцами. Они стали мокрыми и скользили по ручке кружки. И когда я подумала, что зря все затеяли, вдруг какой-то мужичок ткнул в меня пальцем:

— А я тебя видел сегодня. — Он рыгнул. — Ты была у мадам Азар.

— Да, — кивнула я, думая как бы не ляпнуть чего, и решила просто улыбаться.

— Мы не к ней, мы к ее брату приходили, — влез Жиро. — Но он умер. Говорят, спутался с Клодом и того…

— Ты чё несешь! — крикнул мужчина. — Я-то тут при чем?

— Ты Клод? — Жиро подскочил как ошпаренный.

— А ты кто? — с подозрением спросил тот.

— Да я друг этого…, — Жиро пощелкал пальцами

О, точно! Мы забыли узнать имя брата. Самое время было бы побиться головой о стену.

— Ага, — Клод как-то резко начал трезветь. Сухощавый мужчина в грязноватой рубахе и заплатанном жилете прищурился. — Сегодня к мадам Азар приходила городская стража, вот что я слышал. И больше никто. И коли ты стражник, то я тебе скажу. Ни беса ты не знаешь! Люк пропал, и я сам его искал! А на меня бочку не кати.

— Да и не качу я. Но ты последний его видел и работу подыскивал. — Жиро уперся руками в стол. Для уверенности, надо думать. Его уже порядком шатало.

— А при чем тут работа? Это была честная работа, чтоб ты знал! — разозлился Клод. — У ученых мужей!

— Ага, то-то Люк последний раз пришел в каких-то помоях купаный, — усмехнулся один из толпы. Я его не разглядела. В шуме и духоте как-то все было смазанным. Особенно люди за пределами нашего стола.

— Да много ты знаешь! — закричал Клод и вдруг резко повернулся к нам всем корпусом. — А что это у нас? Свадьба липовая? На невесте нет ни одного цветка! Люди добрые, что творится! Невеста у них ненастоящая!