Наталья Александрова – Я никогда не буду прежней. Книга 6 (страница 2)

— Тогда я рада за тебя, — сказала она.

Папа вздохнул. Он хотел сказать что-то ещё, но мама посмотрела на него, и он замолчал.

В домофон позвонили.

Я вздрогнула. Посмотрела на часы — уже поздно. Я не знала, кто это может быть. Но внутри меня что-то ёкнуло. Я очень надеялась, что это не Сергей.

— Я открою, — сказал папа и пошёл к двери.

Я слышала его голос, потом — шаги в прихожей. И знакомый голос. Громкий. Слишком бодрый для этого времени.

— Здравствуйте, Катерина. Привет, Владимир Николаевич. Я к вам с угощением.

Моё сердце ухнуло вниз.

Сергей стоял на пороге с букетом белых роз, с тортом в руках и бутылкой шампанского. Он улыбался — той самой улыбкой, которую я знала слишком хорошо. Уверенной. Слишком уверенной.

— Проходи, проходи, — сказал папа, хлопая его по плечу. — Мы как раз ужинали.

Я смотрела на него. На букет. На торт. На его глаза, которые искали меня.

— Катя, — сказал он, протягивая мне цветы. — Это тебе.

Я взяла букет. Молча. Поставила в вазу, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Спасибо, — сказала я сухо. — Красивые.

— Я знал, что тебе понравится, — ответил он.

Папа уже усаживал его за стол. Мама смотрела на меня. Я видела в её глазах смесь стыда и беспомощности. Она не хотела этого. Но она не могла противостоять папе.

— Я сейчас чайник поставлю, — сказала мама.

— Давай, давай, — кивнул папа. — Катя, разрежь торт. Дорогой, наверное.

Я взяла нож. Я разрезала торт. Четыре кусочка — на тарелки. Мама разлила чай. Мы сели за стол.

— Ну, рассказывай, — сказал папа, обращаясь к Сергею. — Как там машина?

— Всё отлично, — ответил Сергей. — Я заменил фильтры, поменял масло, проверил тормоза. Завтра привезу вам новую резину, я заказал уже.

— Ну ты настоящий мастер, — сказал папа, хлопнув его по плечу. — Как нам с тобой повезло.

— Нам повезло, — сказал Сергей. — Я рад быть членом вашей семьи.

Я смотрела на этот спектакль и чувствовала, как внутри меня закипает что-то тёмное. Я видела, как папа расхваливает его. Как Сергей улыбается. Как мама отворачивается, чтобы не смотреть мне в глаза.

Я решила играть в их игру.

— Ну да, — сказала я с улыбкой, глядя на папу. — ВАМ очень повезло с ним.

Я сделала акцент на «вам». Папа не заметил. Сергей заметил. Но он промолчал.

— Ну, расскажи о своей командировке, — сказал папа, разрезая торт. — Ты же так много работала.

Я посмотрела на Сергея. Потом на маму. Потом на папу. Я взяла глубокий вдох.

— Да, — сказала я. — Работала много. Но на третью неделю приехал Макс.

Тишина.

— Макс? — переспросил папа.

— Да, — сказала я. — Мой мужчина. Мы так здорово провели время. В зоопарке мы были с ним. В кафе — с ним. В театр — с ним. Везде — с ним.

— Ты про это не говорила, — тихо сказала мама.

— Я не успела, — ответила я. — Я хотела сначала договориться о работе в Китае. Но раз вы так настаиваете...

Я встала из-за стола.

— Я принесу вам фотографии.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как их взгляды сверлят мою спину. Я взяла альбом, который мы собирали с Максом в Минске. Специально пролистала первые страницы медленно, где были Анталия, Астана, выходные с Анной и Артёмом. Я хотела, чтобы они увидели. Я хотела, чтобы они поняли.

— Смотрите, — сказала я, показывая фотографию, где мы смеёмся на набережной. — Смотрите, как он смотрит на меня.

Я перелистнула страницу.

— А это мы в зоопарке.

— А это с дельфинами.

— А это наш последний день, то есть сегодняшний.

Я говорила, и голос звучал ровно. Но внутри всё дрожало. Я смотрела на альбом, и я видела его глаза, его руки, его улыбку. И мне было всё равно, что они думают.

— Как давно? — спросил папа. — Как давно это у тебя?

— Около полугода, — сказала я.

Папа смотрел на меня, не понимая.

— А как же Сергей? Ты же встречалась с ним пару месяцев назад.

— Как я могла встречаться сразу с двумя? — голос дрогнул. — Папа, я же говорю. У нас сложно. Тогда был перерыв с Максом.

Сергей усмехнулся.

— Перерыв? — переспросил он. — Катя, мы были вместе. Ты спала со мной.

Я смотрела в пол. Я чувствовала, как горят щёки. Я слышала, как мама замерла. Как папа перестал жевать.

— Прости, Сергей, — сказала я тихо. — Тот один раз был ошибкой. Мне жаль. Прости.

Он усмехнулся громче.

— Ошибкой? — переспросил он. — Мы были вместе месяц. И знаешь что? Ты была фригидная. Это был не очень секс. Можешь передать своему Максу, что его ждёт засуха.

Сергей сказал это с усмешкой, не сводя с меня глаз. В его голосе была уверенность человека, который только что выстрелил и знает, что попал. Я смотрела на него, и внутри меня всё закипало.

Я вспомнила каждую ночь с Максом. Как я текла от одного его прикосновения. Как он входил в меня без смазки, потому что моё тело было готово для него всегда. Как я кончала раз за разом, пока он шептал мне на ухо: «Терпи». Как его пальцы находили меня даже в темноте. Как он говорил: «Я хочу тебя», — и я чувствовала, как внутри разливается жар.

Фригидная.

Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Но я сдержалась.

— Да, Сергей, — сказала я ровно, глядя ему прямо в глаза. — Ты прав. Со мной трудно. Но знаешь что? Я не хочу быть лёгкой для тебя.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность. Но он быстро взял себя в руки.

Я смотрела на него и думала: он не понимает. Он никогда не поймёт. Он думает, что я «фригидная», потому что я не хотела его. Он думает, что секс — это просто движение, просто процесс, просто то, что «надо делать». Он не знает, что такое быть желанным. Он не знает, что такое хотеть до дрожи в коленях.

Я хотела сказать ему всё. Я хотела крикнуть: «Ты не знаешь, как я просыпаюсь ночью от одного его дыхания. Ты не знаешь, как я таю, когда он смотрит на меня. Ты не знаешь, как я кончаю от его пальцев, от его языка, от его голоса. Ты не знаешь, что такое быть живой». Но я молчала. Я смотрела на него и молчала.

Папа откашлялся. Я знала, что он скажет что-то, что сделает мне больно. Я чувствовала это заранее.

— А ведь он прав, — сказал папа. — У тебя за твои тридцать лет было только два парня. И я слышал, как ты расставалась с одним из них. Ты не могла ему дать близости.