Наталья Александрова – Я никогда не буду прежней. Книга 4 (страница 3)

— Ты интересуешься этой вакансией? — спросила она, глядя на меня с лёгкой улыбкой. Я видела, как она меняется, как она становится серьёзной. Я кивнула.

— Да, — сказала я. — Мне это интересно.

Юля начала рассказывать более подробно: как часто она летала, куда, где уже была, с какими трудностями сталкивалась. Она говорила о командировках, о перелётах, о работе с документами. Я слушала её и представляла себя на её месте. Я представляла, как я вхожу в здание аэропорта, как поднимаюсь на борт самолёта, как выхожу в другой город. Я видела себя в роли той, кто решает задачи, кто встречает людей, кто строит новые связи.

После разговора с ней на следующий день я зашла в кабинет к начальнику.

— Я хочу подать заявку на должность координатора проектов, — сказала я.

Он удивился. Я видела, как он приподнял брови. Как его взгляд скользнул по мне, оценивая, взвешивая.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да, — сказала я.

— Ты знаешь, что это постоянные командировки? Другие города, другие страны.

— Знаю, — сказала я. — Я хочу этого.

Он посмотрел на меня, на моё лицо, на мою уверенность. Он кивнул.

— Хорошо. У тебя есть все компетенции. Мы дадим тебе испытательный срок в месяц. А через неделю — первая командировка. Две недели.

Я кивнула. Я вышла из его кабинета, чувствуя, как внутри меня разливается предвкушение. Я не знала, куда я поеду. Я не знала, что меня ждёт. Но я знала, что я хочу этого. Я хочу чувствовать себя живой. Я хочу быть ближе к его миру.

Дома я рассказала всё маме. Она сидела на кухне, пила чай, слушала меня. Когда я закончила, она улыбнулась. Её улыбка была тёплой и одобряющей.

— Я рада за тебя, — сказала она. — Ты наконец-то решила двигаться дальше. Это хорошая должность. Зарплата выше, работа престижнее, возможность увидеть мир. Ты справишься.

Она обняла меня, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Мама всегда верила в меня. Она всегда знала, что я могу больше. Мне было приятно, что она рада за меня.

— И я тоже рада, что ты решилась, — продолжила она, отодвигая чашку. — Знаешь, после той поездки ты как будто стала другой. У тебя появился какой-то внутренний свет.

Я улыбнулась, но ничего не сказала. Я не рассказывала маме о нём. Не рассказывала о том, что тот самый внутренний свет — это он. Что это его руки, его голос, его любовь. Но она видела. Она чувствовала. И ей этого было достаточно.

Наступала осень, и за окнами уже кружились первые жёлтые листья. Воздух стал прохладнее, и я чувствовала, как лето уходит, уступая место чему-то новому, неизведанному. Я стояла у окна и наблюдала за кружением листьев, чувствуя, как внутри меня всё меняется.

Я оставила лёгкие воздушные платья в шкафу и отправилась в торговый центр. Мне нужны были новые вещи. Тёплые. Деловые. Такие, которые подчёркивали бы мою уверенность, мою силу, мою новую жизнь. Я долго ходила по магазинам, примеряла разные платья, смотрела на себя в зеркало и выбирала.

Я купила три деловых платья — строгие, по колено, тёмно-синее, бордовое и чёрное. Они сидели на мне идеально, подчёркивали талию, удлиняли ноги. Я смотрела на себя в зеркало и видела не просто девушку, которая сидит в офисе с девяти до шести. Я видела другую себя. Ту, которая готова покорять новые горизонты.

А потом я купила три платья для прогулок — тёплые, шерстяные, из кашемира. Одно было цвета осенней листвы, другое — мягкого серого, третье — тёплого бежевого. Они были такими мягкими на ощупь, и я чувствовала себя уютной и красивой в них. Они тоже были немного выше колена — я не хотела носить длинные юбки. Мне казалось, что они скрывают что-то важное.

Я не хотела больше носить джинсы и брюки. После встречи с Максом они стали моей самой нелюбимой вещью в гардеробе. Как в джинсах можно было заниматься тем, чем мы занимались? Как он мог задирать их, снимать их? В платьях это было проще и красивее. Я чувствовала себя в них соблазнительнее, утончённее.

Я купила две пары ботильонов. Чёрные и бежевые, на небольшом каблуке, идеально подходящие к платьям. Раньше у меня были обычные сапоги, которые смотрелись нормально с джинсами. Но с этими платьями они выглядели бы странно. Я представила, как я выхожу на улицу, и мои ботильоны мягко ступают по осенним листьям, как моё платье колышется на ветру. Я улыбнулась. Образ был завершён.

Кулон с Анталии лежал на моей шее. Он смотрелся идеально со всем, что я надела. Я не снимала его ни на минуту. Даже когда спала. Он стал частью меня, моим талисманом, моим напоминанием о том, что я была там, что я была с ним. Шпилька, привезенная им из Китая – всегда на мне, когда мне нужно собрать деловой образ и подколоть волосы в пучок. Макс всегда со мной в его подарках.

Глава 3. Завтра я лечу в Астану

Я стояла перед зеркалом, держа в руках новое платье, и смотрела на себя. Я была готова. Я не знала, что меня ждёт в той командировке. Я не знала, понравится ли мне эта работа. Но я знала одно — я иду вперёд. Я делаю шаг. Я больше не сижу на месте. Я не жду, когда он вернётся. Я живу своей жизнью. Я чувствую, что он рядом, даже если он далеко. Я чувствую его взгляд, его тепло, его любовь. И я знаю, что, когда он вернётся, я буду готова. Я буду той, кого он оставил, и той, кого он встретит.

Я улыбнулась своему отражению.

Скоро начинается что-то новое.

Утро было хмурым, осенним, таким, когда хочется остаться под одеялом и никуда не выходить. За окном моросил мелкий дождь, и капли стекали по стеклу, оставляя мокрые следы. За ними я видела серое небо, мокрые крыши домов и лужи, в которых отражались фонари. Я подошла к окну, смотрела на эту осеннюю картину и чувствовала, как внутри меня поднимается волна предвкушения.

Сегодня я должна сделать важный шаг. Я взяла телефон и долго держала его в руках. Он был прохладным и гладким, я сжимала его в ладони, чувствуя, как в голове пульсируют слова, которые я хочу написать. Я знала, что должна отправить это сообщение. Должна сказать ему всё.

Я открыла наш чат. Там были наши сообщения — его «Привет. Я долетел хорошо», мои «Скучаю», его «Я тоже» и наши общие воспоминания, которые казались мне тёплыми и живыми. Я смотрела на них, и внутри меня поднималась уверенность.

Я набрала текст. «Я хочу лучше чувствовать тебя. Лучше понимать тебя. Я сменила работу. Теперь я, как и ты, в командировках. Если ты хотел прилететь ко мне, знай: я две недели в Астане. Лети сразу туда. Я люблю тебя и скучаю. Мой номер будет доступен 24/7».

Я читала его снова и снова, поправляя слова, чувствуя, как в груди бьётся сердце. Я хотела, чтобы он понял. Чтобы он почувствовал, что я делаю это не просто так. Что я хочу быть с ним.

Я отправила сообщение. Секунду я смотрела на экран, чувствуя, как внутри меня смешиваются тревога и облегчение. Сообщение ушло. Я не знала, когда он его прочитает. Не знала, ответит ли. Но я знала, что я сделала шаг. Я сказала ему правду. Я сказала ему, где я. И я сказала ему, что люблю его.

Я отложила телефон, надела плащ и вышла из дома. Дождь всё ещё моросил, но я не чувствовала холода. Внутри меня было тепло. Я знала, что делаю всё правильно. Осенние листья кружились под ногами, мягко шуршали, и этот звук смешивался с каплями дождя.

Я поехала к Марине. Она была сестрой Макса, и я чувствовала, что могу поделиться с ней тем, что случилось, рассказать ей о том, что я чувствую. Я хотела, чтобы она знала. Хотела поделиться этим.

Она встретила меня на пороге. Её лицо было удивлённым, но она улыбалась.

— Катя, — сказала она, обнимая меня. — Ты выглядишь по-другому. Как будто светишься изнутри.

— Я чувствую себя по-другому, — ответила я. — Всё изменилось за эту неделю.

Она впустила меня. Мы прошли на кухню, где пахло свежим кофе и уютом. Марина налила мне чашку, и я села напротив неё, держа в руках горячий напиток, чувствуя, как его тепло передаётся моим ладоням. Я начала рассказывать всё, что случилось за это время — и слова вырывались из меня сами.

Я рассказала ей о неделе с Максом. О лучшей неделе в моей жизни. О том, как он подарил мне султанит, о том, как он говорил, что любит меня, о том, как я впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему счастливой. Я не скрывала ничего. Я была открыта и честна с ней, потому что она была его сестрой. Она знала его лучше всех.

Марина слушала меня, не перебивая. Её лицо было серьёзным, внимательным, но я видела в её глазах удивление и тепло, когда я рассказывала о его взглядах, о его прикосновениях, о его словах.

— Ты правда его любишь? — спросила она, когда я закончила.

— Да, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна уверенности. — Я люблю его. И я хочу понять его лучше. Поэтому я сменила работу. Я хочу быть ближе к нему.

— Катька, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая тревога. — Ты за пять лет в фирме не двигалась никуда. Сидела на одном месте, делала одно и то же. А тут решила перескочить через себя. Ты уверена, что тебе это надо? Что это ради него?

— Нет, — сказала я. — Это ради меня самой. Я хочу понять его сильнее. Понять, что он думает, когда отвечает на звонки. Или читает, но не отвечает. Я хочу почувствовать, что он чувствует, когда улетает и когда возвращается. Я хочу быть ближе к нему. Не телом, а душой. Чувствами.

Марина покачала головой. Она подошла к окну, посмотрела на улицу, потом снова повернулась ко мне.