Наталья Александрова – Я никогда не буду прежней. Книга 3 (страница 2)

Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Ничего.

Я снова позвонила Марине.

— Он не отвечает мне уже два месяца — сказала я.

— Мне — тоже, — ответила она.

— А что это значит?

— Не знаю, — сказала она. — Иногда он так делает. Исчезает. А потом появляется. Как ни в чём не бывало.

— И ты его не ищешь?

— Нет. Я привыкла.

— А если он попал в беду?

— Он не попадает в беду, — сказала Марина. — Он просто живёт свою жизнь. Кать, я хотела тебя спросить… Ты его любишь?

Я молчала.

— Кать?

— Не знаю, — ответила я. — Наверное, да. Или просто схожу с ума.

— Это одно и то же, — сказала Марина. — Первое время. Потом проходит.

— У тебя прошло?

— Да, — ответила она. — Когда я перестала ждать. Не когда он вернулся. А когда я перестала ждать.

Я положила трубку.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и думала: «Хочу ли я так? Ждать полгода? Ждать год? Ждать, пока он прилетит, потрахается, подарит сушёную хурму и улетит? Хочу ли я быть его девушкой?»

Я не знала. Я знала, что сейчас — хочу. Что сейчас — готова ждать ещё неделю, ещё месяц, ещё сколько надо. Что сейчас — ничего не важно, кроме его голоса, его рук, его члена.

Я знала, что это не любовь. Или любовь. Я не разбиралась.

Я знала только одно: он уехал, а я осталась. И я не знаю, вернётся ли он.

Я сжала подушку, в которой ещё оставался его запах.

И заплакала.

Снова. В тишине. Без звука.

Вероника пришла ко мне в отдел в обед.

— Слушай, — сказала она, садясь на край стола. — У меня к тебе предложение.

— Какое? — спросила я, не отрываясь от монитора.

— Завтра девичник у Дашки. Ты же знаешь Дашку?

— Знаю. Но меня не звали.

— Звали. Ты отказалась. Я помню. Но я тебя уговорю.

Я подняла голову.

— Что там?

— Стриптизёры, — сказала Вероника с улыбкой. — Настоящие. Профессионалы. Дашка выбрала тематику — пожарные и полицейские. Будут парни в форме. Снимут её.

— И что я там забыла?

— Ты там забыла, что тебе уже два месяца плохо, — сказала Вероника серьёзно. — Ты ходишь на работу, улыбаешься, делаешь вид, что всё нормально. А я вижу, что не нормально. Ты похудела. Под глазами круги. Ты ни разу не улыбнулась по-настоящему за всё это время.

Я молчала.

— Это не измена, Кать, — сказала она мягче. — Ты будешь только смотреть. Трогать. Расслабляться. Тебе это необходимо. Переключиться. Встряхнуться.

— Трогать? — переспросила я.

— Ну да. Они танцуют, ты можешь их трогать. Они не лезут куда не надо без разрешения. Это не секс, это развлечение. Без обязательств.

Я смотрела на неё. Она смотрела на меня.

— Вероник, ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я вздохнула.

— Ладно. Уговорила.

Она хлопнула в ладоши.

— Отлично! Я так и знала, что уговорю. Поэтому у меня для тебя кое-что есть.

Она достала из пакета…

Костюм зайчихи. Ушки на ободке. Пушистый хвостик на резинке. Тельняшка — чёрное кружево, прозрачное, с вырезом до пупка.

Я рассмеялась.

— Это что такое?

— Дресс-код. Все девочки будут в таком.

— Вероник, на какую порновечеринку ты меня пытаешься затащить?

— На самую лучшую, — ответила она, подмигивая.

Квартира у Дашки была большая — евротрешка, с панорамными окнами, с мягкими диванами, с огромным телевизором на стене. Когда мы вошли, там уже было около 10 девчонок — все в одинаковых костюмах зайчиков. Чёрное кружево, ушки, хвостики. Я чувствовала себя то ли глупо, то ли сексуально — не могла понять.

Мне налили шампанского. Я выпила залпом. Ещё одно. Ещё.

Стало легче.

— Девочки, — сказала Дашка, вставая на диван. — Сейчас будет жарко!

Врубили музыку. Громко, с басами, так, что пол завибрировал.

И тут зашли они.

Десять мужчин. Накаченных. Загорелых. В форме — двое в полицейской, трое в пожарной, остальные в чём-то таком, что невозможно описать словами: кожаные штаны, без рубашек, с блестящими от масла торсами.

Я замерла.

Музыка гремела. Они танцевали — не пошло, нет, красиво. Ритмично. С рывками, с выпадами, с такими движениями бёдрами, что у меня перехватило дыхание.

Они срывали с себя одежду. Форма летела на пол. Полицейские фуражки оказывались на головах визжащих девчонок. Пожарные каски — на подушках диванов.

Они садились к нам на колени. Каждый — к своей.

Ко мне подсел парень в чёрных брюках и подтяжках. Брюки были так низко, что я видела его кубики пресса, его косую линию мышц, уходящую за пояс. Его грудь была гладкой, загорелой, с рельефом, от которого хотелось провести пальцем.