Наталья Александрова – Я никогда не буду прежней. Книга 3 (страница 1)

Я никогда не буду прежней. Книга 3

Глава 1. Ожидание Макса

Выходные с друзьями Макса, а главное с ним самим были незабываемые. Самые лучшие 3 дня в моей жизни.. Но жизнь после, когда он улетел – это сплошные муки.

Я пришла домой, вошла в свою комнату. Закрыла дверь. Села на кровать.

Я слышала, как папа сказал:

— Наверно, она влюбилась.

А мама ответила:

— Помню у меня было такое настроение и состояние ещё до встречи с тобой. Моя влюблённость, которая была неразделённой.

Я легла на кровать, сжала подушку.

Разделённая ли эта любовь?

Любит ли он меня?

Или я просто тыл, которым он насыщается в моменты приезда на родину?

Я не знала ответа.

Полежав пару часов глядя в полок, я пошла стирать платье в ванной, пока родители смотрели телевизор. Пятна почти не отстирались — сперма, даже засохшая, оставляет следы. Как и он.

Ночью я не спала. Лежала в своей кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове каждую минуту этих четырёх дней. Как он держал меня в бассейне. Как шептал «терпи» в библиотеке. Как его пальцы были везде — в вагине, в анусе, на клиторе, в моих волосах.

Я думала о его запахе. О том, как он смотрел на меня, когда кончал. Как улыбался после — сытый, довольный, мой.

Первая неделя разлуки

В первый день я проверила телефон сто раз. Ничего.

На второй день — двести. Ничего.

На третий я написала ему первой: «Как долетел?». Сообщение ушло, но прочитано не было.

На четвёртый — позвонила. «Абонент недоступен».

На пятый я перестала проверять телефон каждые пять минут. Но каждые десять — проверяла.

На шестой я легла в кровать, включила фото на телефоне. Его портрет. Торс на пляже. И плакала. Долго. Без звука, потому что родители в соседней комнате.

На седьмой я сказала себе: «Он занят. Он прилетит. Он позвонит». Я не поверила себе.

Я начала вспоминать слова Сони. Её голос за завтраком, лёгкий, почти безразличный, когда она говорила: «Он прилетал на пару дней и улетал на неопределённый срок. За полгода мы были вместе в общей сложности недели две».

Тогда я не поняла. Тогда я думала: «У нас всё иначе. Я — другая. Мы — другие».

Теперь я понимала. Я — такая же. Мы — такие же. Он — такой же.

Соня ждала полгода. Плакала. Сходила с ума. Встретила Влада — и успокоилась. Вышла замуж. Родила ребёнка. И теперь говорит: «Макс остался другом».

А я? Я хочу так же? Ждать полгода ради двух недель? Ждать, пока он прилетит, потрахается, подарит сушёную хурму и золотую шпильку — и улетит? Хочу ли я так?

Я не знала ответа. Я знала только, что сейчас — хочу. Что сейчас — готова ждать.

Через две недели я позвонила Марине.

Мы не общались с того самого юбилея, где всё началось. Она была подругой, но не близкой. Такой, с которой можно не видеться месяцами, а потом встретиться и продолжить разговор с полуслова.

— Привет, Кать, — сказала она. Голос был обычным, тёплым. — Давно не слышала.

— Привет, — сказала я. — Как ты?

— Нормально. Работа, дом, круговорот. А ты?

Я молчала. Потом выдохнула:

— Марин, я хочу спросить о Максе.

Она помолчала.

— А что с ним?

— Он уехал в командировку. Сказал, что позвонит. Не звонит. Телефон недоступен.

— Он часто так, — сказала Марина. — Отключается на переговорах. Я тоже не могу до него дозвониться иногда неделями.

— Неделями?

— Ну да. Он же в Китае, там другая связь, другие часовые пояса. Он занят. Не переживай.

Но я переживала.

— Марин, — сказала я. — А вы с ним… говорили обо мне? Ты рассказала ему, что я звонила? Что спрашивала?

Она снова помолчала.

— Кать, у нас с братом договор. Я не лезу в его личную жизнь. Он — в мою. Я не спрашиваю его про девушек. Он не спрашивает про моих мужчин. Это единственный способ сохранить нормальные отношения.

— А он знает, что ты знаешь? — спросила я.

— Догадывается, — ответила Марина. — Но мы не говорили об этом. Ни слова.

— А ты? — спросила я. — Ты думаешь, что мы с ним… пара? Или просто… трахаемся?

Марина вздохнула.

— Кать, я не знаю. Я знаю Макса с детства. Он никогда не был в серьёзных отношениях. Никогда. Точнее однажды, но лучше бы не был. Он всегда говорил, что не создан для этого, для отношений. Что его жизнь — это самолёты, контракты, переговоры. Что он никому не нужен, и никто не нужен ему.

— А я? — спросила я. — Я ему нужна?

— Я не знаю, — повторила она. — Но он никогда не приглашал девушек на банкеты к Артёму. Ты — первая. И он никогда не оставался в городе на четыре дня. Для него это очень много.

Я сжала телефон.

— Марин, он сказал, что у него нет никого в Китае.

— Возможно, и нет, — ответила она. — Он не врал мне ни разу в жизни. Но он умеет молчать. Если он не хочет говорить — не скажет.

— А как понять, хочет он или нет?

— Никак, — сказала Марина. — Просто ждать. Или не ждать.

Прошло 2 месяца

Я ходила на работу. Писала отчёты. Улыбалась коллегам. Ела. Спала. Жила. По инерции.

Вечером я ложилась в кровать, смотрела в потолок и вспоминала. Его руки. Его губы. Его голос: «Терпи».

Я пробовала мастурбировать. Вибратор, тот самый, с изгибом. Водила им по клитору, вводила глубоко, сжимала мышцы. Оргазм приходил — быстрый, острый, пустой. Я не чувствовала ничего, кроме разрядки.

Это была корка хлеба. Я хотела ресторан мишлен. Я хотела его.

Я звонила ему раз в три-четыре дня. «Абонент недоступен». Я не знала, что это значит: он в зоне без связи, он сменил номер, он заблокировал меня. Я не знала. И от незнания болела голова, и ныло в груди, и каждый звук телефона заставлял сердце биться быстрее.