Наталья Александрова – Цацки из склепа (страница 33)
– Я не знаю… он такой любопытный… ему хотелось посмотреть, нет ли на лестнице знакомых собак… или нет, я знаю! Он не захотел участвовать в хулиганской акции Аскольда и Перришона! Не захотел покушаться на мой пирог!
– Ну-ну… – хмыкнул Леня. – Свежо предание, но верится с трудом… как раз он-то очень любит сладкое…
– Короче, ты намерен что-то делать или ты будешь равнодушно смотреть на мои страдания?
– Что конкретно я должен делать?
– Ну, я не знаю… дать объявления в газеты, нанять частного детектива…
– Лолка, надеюсь, ты шутишь!
– Какие шутки! Я говорю абсолютно серьезно! Неужели ты не понимаешь, как я за него волнуюсь?
Лола была на грани нервного срыва, на грани истерики, глаза ее метали молнии, и Леня решил, что спорить с ней в таком состоянии небезопасно.
– Ну, хорошо, – проговорил он примирительным тоном. – Я подумаю, что можно сделать…
– Подумаешь? – воскликнула Лола. – Пока ты будешь думать, бедный Пу И будет скитаться по помойкам, питаться объедками, спать под открытым небом, мерзнуть и голодать… и это в лучшем случае! А в худшем… в худшем его растерзает какая-нибудь бешеная собака, или он попадет под машину, или… я даже не хочу думать, что еще может с ним случиться, пока ты думаешь!
– Ну, короче! – у Лени закончилось терпение. – Короче, чего ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты наконец повел себя как настоящий мужчина! Чтобы ты не прятал голову в песок, чтобы ты что-то сделал и нашел моего дорогого Пу И!
– Постой… замолчи… – проговорил Маркиз, к чему-то прислушиваясь.
– Вот так всегда! – гремела Лола. – Ты только и умеешь, что затыкать мне рот! Вместо того, чтобы сделать что-то реальное, вместо того, чтобы взять все в свои руки, ты только и требуешь от меня, чтобы я молчала, как забитая восточная женщина…
– Да говорю же тебе, замолчи и послушай!..
– Не собираюсь молчать! Не хочу слушать, что ты мне говоришь, потому что я заранее знаю все, что ты скажешь…
– Да замолчи ты хоть на секунду и послушай! Что это за звук?
Лола действительно замолчала – не потому, что прислушалась к Лениным словам, а просто ей не хватило воздуха, чтобы продолжить свой гневный монолог.
На секунду в квартире воцарилась тишина. И в этой тишине стал отчетливо слышен странный дребезжащий звук, доносящийся из дальнего угла кухни.
– Ты это слышишь? – проговорил Леня и шагнул к окну.
– И слушать не хочу… – огрызнулась на него Лола, которую все еще несло инерцией скандала, как бурная река несет случайно упавшую в нее ветку.
– Ну, так посмотри! – Леня сделал еще один шаг к окну.
Что-то в его голосе заставило Лолу все же повернуться и посмотреть в ту же сторону. И она увидела удивительную картину.
Эмалированная миска, которая лежала на полу возле окна, немного передвинулась по кафельному полу, издав неприятный дребезжащий звук, и снова остановилась.
– Что это, Леня? – испуганно прошептала Лола и схватила Маркиза за локоть.
– А как ты думаешь? – отозвался ее компаньон насмешливо.
– Н… не знаю! – Лолин голос задрожал. – Не знаю и боюсь!
Миска тем временем еще немного передвинулась.
– А я, кажется, знаю… – Маркиз наклонился и ловким жестом профессионального фокусника поднял миску.
На полу под этой миской сидел песик. Вид у него был несколько смущенный, мордочка перемазана абрикосовым вареньем.
– Те же и Пу И! – удовлетворенным голосом проговорил Маркиз.
– Пуишечка, детка! – воскликнула Лола, подхватила песика и прижала его к груди. – Слава богу, ты нашелся! Мамочка так волновалась! Но как же ты туда попал?
– Рассказать тебе, как? – насмешливо проговорил Леня. – Он вместе с Аскольдом и Перришоном решил полакомиться твоим пирогом, забрался на стол, сдвинул миску… или, может быть, он сидел внизу, дожидаясь, пока ему сбросят кусок пирога, но вместе с пирогом со стола свалилась миска и накрыла его…
– Это клевета! Это беспочвенные обвинения! – отмахнулась Лола, осыпая песика поцелуями. – Пу И не способен на такие антиобщественные поступки!
– Да? А откуда же у него на морде абрикосовое варенье?
– Где? Да, правда… Пуишечка, подожди, сейчас мамочка вытрет твой носик… вот так, теперь все хорошо!
– Так откуда у него на морде варенье? – не унимался Маркиз.
– Не знаю… это получилось случайно… и вообще, это не важно… важно, что он нашелся!
– Ну, в конце концов, ты права! – согласился Маркиз. – Главное, что никто не пострадал. Может быть, по этому поводу мы выпьем чаю? Правда, пирога больше нет, но там, кажется, были конфеты…
– Да, и ореховое печенье! – оживилась Лола. – Пуишечка, детка, мамочка сейчас даст тебе твоего любимого орехового печенья! Тебе нужно поддержать силы!
– По-моему, ему уже хватит, – попытался возражать Маркиз. – Он уже наелся пирога…
– Он перенес стресс! – строго ответила Лола. – Ему нужно восстановить силы!
– По-моему, это я перенес стресс… – пробормотал Леня себе под нос. – Ну, мы с тобой… – тут же поправился он, заметив, что в глазах Лолы снова засверкали молнии.
– Ты всегда думаешь только о себе! – отрезала Лола, чтобы за ней осталось последнее слово, и принялась сервировать чай.
Пу И крайне неохотно съел маленький кусочек печенья, чем снова вызвал Лолино волнение.
– У него нет аппетита! – проговорила она с беспокойством. – Наверное, это от перенесенного стресса! А может быть, миска ушибла его, задела какие-нибудь жизненно важные органы… его нужно немедленно отвезти к врачу!
– А по-моему, он прекрасно себя чувствует, – возразил Леня, – просто немного объелся!
– Ты черствый и равнодушный эгоист! – проговорила Лола, но уже без прежнего воодушевления.
После чая Леня отправился в свою комнату, чтобы обследовать карту памяти, найденную в квартире Чернозубова.
Леня вставил карту в свой компьютер. На экране, как и прошлый раз, появилось требование ввести пароль. К счастью, подошел тот же пароль, что и к первой карте – должно быть, Чернозубов не был фанатом компьютерной безопасности.
Маркиз ввел пароль – и на экране одна за другой появились фотографии.
Эта была та же самая Австрийская площадь. По ней сновали оживленные молодые люди с пластиковыми пакетами, потом они доставали из них разноцветные воздушные шары.
То есть был запечатлен тот же флэшмоб, что и на первой серии снимков. Только вместо богатой девушки на первом плане появился мужчина лет тридцати пяти – крупный, вальяжный, хорошо одетый, в светлом английском плаще. Как и Олеся Лозовая, явно не имеющий отношения к молодым участникам флэшмоба. Только шел он в другую сторону, и выражение лица у него было совсем другое, чем у девушки – настороженное, решительное, напряженное.
– Он идет ей навстречу, – проговорила Лола, которая рассматривала фотографии через Ленино плечо.
– Похоже на то… – согласился Леня, переходя к следующей фотографии.
На ней снова был тот же мужчина, только теперь он вел под руку девушку. Лица его спутницы не было видно, спутник закрывал ее собой от объектива камеры, но Леня не сомневался, что это – та же девушка, что и на первой серии фотографий, дочка Артема Лозового Олеся. Она была в той же одежде, что на прежних снимках, над плечом спутника виднелись темные, хорошо уложенные волосы.
– Вот и встретились два одиночества, – прокомментировал Леня эту фотографию и перешел к следующей.
И здесь на первом плане были те же два человека, крупный мужчина и стройная молодая женщина. Как и на предыдущей фотографии, лица женщины не было видно. Только здесь появилась еще и машина, длинный серебристый «Мерседес». И на этой фотографии мужчина помогал девушке сесть в машину.
– А она не хочет садиться, – проговорила вдруг Лола.
– Что? – переспросил Леня, покосившись на свою боевую подругу. – Почему ты так думаешь?
– По ее позе. Смотри, она пытается сбросить его руку, а другой рукой упирается в крыло машины…
– А ведь ты права… – протянул Маркиз, вглядываясь в фотографию. – Он силой усаживает ее в свою машину. И он таки ее усадил – он гораздо сильнее ее…
Он помолчал несколько мгновений и повернулся к Лоле:
– Лолка, это динамит! Больше того – это настоящая термоядерная бомба! Теперь понятно, почему Чернозубов так берег эти фотографии! И теперь понятно, почему его убили. Из-за этих самых фотографий! И их же искали у него в квартире…
Лола молчала, и Леня решил пояснить свою мысль: