Наталья Александрова – Тайна старой газеты (страница 10)

Тихая безлюдная улица Корректоров находилась в старом районе Петербурга неподалеку от Екатерининского канала и была застроена преимущественно доходными домами конца девятнадцатого века с лепниной и балконами, которые поддерживали упитанные кариатиды. Правда, большинство этих домов давно нуждались в ремонте, а многие кариатиды лишились носов, рук и других важных деталей… Впрочем, Надежда приехала не на экскурсию, а по важному делу.

Она прошла вдоль нечетной стороны улицы и нашла тридцать первый дом, за которым сразу следовал тридцать третий. Ни дома 31-А, ни тем более 31-Б не было и в помине.

«Опять двадцать пять, снова-здорово, – мысленно вздохнула Надежда, – в старых районах всегда так».

Она прошлась вдоль тридцать первого дома, внимательно его осматривая. Здесь были только жилые квартиры, никаких офисов не наблюдалось.

– Женщина, вы что-то ищете? – услышала Надежда Николаевна подозрительный голос и обернулась, но никого не увидела.

Рядом с ней находилась только кошка – белая, с рыжими пятнами и хвостом в серо-черную полоску, отчего создавалось ощущение, что хвост ей при рождении приделали от другого кота. Кошка смотрела на Надежду неодобрительно.

Надежда Николаевна моргнула… и кошка пропала, а вместо нее появилась особа в аккуратном синем ватнике, вооруженная скребком для скалывания льда. Должно быть, это была местная дворничиха. Вот только, для чего ей понадобился скребок? Ноябрь хоть и считается в Петербурге зимним месяцем, но город в это время совершенно сухой, дождей мало, а днем и солнце ненадолго выглядывает.

Надежда решила разжиться у нее информацией.

– Да, я ищу дом тридцать один Б, но его, похоже, нет.

– Почему нету? Вот он, тридцать первый Б. – И дворничиха показала на газетный киоск, стоящий на краю тротуара.

– Так это киоск? – удивленно спросила Надежда Николаевна.

– А что, киоск не дом? – прищурилась дворничиха. – Все вам не то!

Надежда поскорее поблагодарила нелюбезную тетку и направилась к киоску, над окошком которого висела крупная отчетливая надпись: «ООО Интерпресс», однако, не дойдя нескольких шагов, внезапно остановилась.

Внутренний голос подсказывал ей, что не следует подходить ближе, не стоит очертя голову бросаться в неизвестность. Кто ее знает, эту фирму… Надежда отошла чуть в сторону, так чтобы ее не было видно из окошка, и стала наблюдать.

Вскоре к киоску подошел мужчина в синей куртке с капюшоном, наклонился к окошку и что-то тихо проговорил.

Пожалев, что стоит далеко и ничего не слышит, она хотела подойти поближе, но тут ее кто-то окликнул:

– Женщина, послушайте, что я скажу!

Надежда Николаевна обернулась и увидела перед собой прежнюю дворничиху. Та как-то странно подмигивала и размахивала руками. Машинально отметив, что сейчас скребка при ней не было, Надежда осведомилась:

– В чем дело?

– А дело в том, что не стоило вам сюда приходить!

– Что? Почему это не стоило?

– А вот почему! – Дворничиха снова взмахнула рукой – и вдруг в глазах Надежды потемнело, а сама она провалилась в темный бездонный колодец.

Надежда Николаевна пришла в себя оттого, что кто-то назойливо теребил ее за руку:

– Женщина, я вас спрашиваю, вы последняя?

– Что? Куда последняя? Почему последняя? – переспросила Надежда, растерянно хлопая глазами и оглядываясь.

Она сидела в длинном коридоре, стены которого были выкрашены унылой бежевой краской, а под потолком светили такие же унылые люминесцентные лампы, иногда по странному недоразумению называемые лампами дневного света.

Рядом с ней стояла озабоченная женщина средних лет, которая трясла ее за руку и повторяла:

– Так вы последняя?

– Куда? Зачем? – снова проговорила Надежда, пытаясь вспомнить, где находится и как сюда попала.

– К отоларингологу! – отчеканила женщина. – А уж зачем – это я вам сказать не могу.

Надежда Николаевна протерла глаза и увидела перед собой белую дверь, на которой висела табличка: «Отоларинголог Селедкина А.С. Врач высшей категории». А рядом красовался плакат с надписью церковно-славянской вязью: «Устройство внутреннего уха». На плакате было изображено нечто вроде соляной пещеры или подземной выработки.

– Похоже, этой женщине вовсе не к отоларингологу нужно, а к неврологу, – проговорил язвительным тоном сидевший рядом с Надеждой мужчина лет пятидесяти с аккуратной круглой лысиной. – А возможно, даже к психиатру.

– Отчего это сразу к психиатру? – вступилась за Надежду пожилая дама с балетной осанкой и аккуратно уложенными седыми локонами.

– Оттого, что она не знает, к какому врачу пришла! – отрезал мужчина.

– Может, женщина просто задумалась. Или устала и задремала. Вам, мужчинам, сложно понять, как некоторые женщины устают!

– Да, конечно, где уж нам уж! – не сдавался мужчина.

Надежда Николаевна не стала дожидаться конца перепалки, тихонько встала и поспешно направилась по коридору в ту сторону, куда показывала стрелка с надписью: «Выход». Однако ноги передвигались с трудом и перед глазами все плыло, поэтому, дойдя до угла, она остановилась, присела на жесткий стул перед каким-то кабинетом, где, очевидно, не было врача, и прислонилась головой к холодной стенке. Но в то же мгновение почувствовала боль в затылке и обнаружила там большую шишку. По всему выходило, что нужно поскорее выбираться из этого места.

Вздохнув, Надежда встала, и стены тотчас закружились, но она строго велела им стоять и потихоньку пошла дальше. Скоро она добралась до лестницы, а через несколько минут была на первом этаже, где окончательно убедилась, что находится в районной поликлинике. И представления не имеет, как сюда попала.

В маршрутке она пыталась думать, но голова так болела, что Надежда оставила это занятие. Вспомнила только, что с утра поехала искать фирму… как ее там… и что фирма эта находилась почему-то в газетном киоске. А еще там была странная дворничиха, которая держала в руках скребок для скалывания льда. А потом этого скребка у нее уже не было… Стоп! Морщась, Надежда ощупала шишку на затылке и поняла, что кто-то воспользовался палкой от скребка, чтобы приложить ее по голове. Зачем? Вот вопрос.

На плоской вершине холма сидели два человека.

Один – маленький сухощавый старик в шелковом халате, расшитом тиграми и хризантемами. На лице его, пергаментном от старости, сияли бледно-голубые глаза, подбородок украшала реденькая белоснежная бородка.

Второй человек был полной его противоположностью. Высокий, молодой, в темно-синем костюме и тонком свитере, с бледным самоуверенным лицом и темными выразительными глазами. Его тонкие пальцы были украшены многочисленными перстнями. Казалось, ему не больше двадцати лет, хотя взгляд был как у немолодого, умудренного опытом человека. Человека, прошедшего в своей непростой жизни огонь, воду и медные трубы.

Мужчины сидели на вытертом узорном коврике. Между ними стояла доска наподобие шахматной, на которой были расставлены резные фигуры… Впрочем, фигуры эти только отдаленно напоминали шахматные. Их было больше, и выглядели они куда разнообразнее: короли в пышных, расшитых золотом мантиях, священники в строгих облачениях, старые мудрецы и юные красавицы в экзотических нарядах…

Самое интересное, что фигуры двигались по доске сами – точнее, подчинялись взглядам или даже мыслям игроков.

Далеко внизу, у подножия холма, кипела битва. Два воинства сошлись в кровавой стычке, конные и пешие воины рубились мечами и накалывали друг друга на пики, как энтомологи накалывают на булавки жуков и бабочек. Сверху они казались маленькими, как насекомые, но от этого битва не становилась менее кровавой.

Одно войско было облачено в яркие шелка, под которыми, должно быть, имелись доспехи, другое – в черные одежды, с закрытыми шлемами, в которых были только прорези для глаз.

– Кажется, ваш император побежден! – насмешливо проговорил молодой игрок, взглядом передвигая очередную фигуру – смуглого человека в черном плаще, с обнаженной шпагой в руке.

Смуглый убийца приблизился к пышно одетой фигуре противника и направил шпагу ей в сердце. Казалось, он только ждет приказа своего кукловода, чтобы нанести смертельный удар.

В ту же секунду положение на поле битвы изменилось. Черные воины бросились в атаку. С гортанными криками они крушили своих противников, теснили и прорывали их ряды.

Казалось, еще несколько минут, и исход битвы будет решен, «цветное» воинство бросится в беспорядочное бегство…

Но тут старый игрок поднял руку и проговорил тихим, словно шелестящим голосом:

– Постой, брат мой. Ты не забыл, что у меня есть еще право бросить священные кости?

– Как можно такое забыть, брат мой! Как можно такое забыть! – Молодой игрок развел руки в шутовском жесте и изобразил почтительный полупоклон. – Валяй, старина!

Старик сунул руку за пазуху халата и извлек небольшую черепаховую коробочку, отделанную золотом и перламутром. С крайним почтением открыл ее… И тут же свет над холмом потускнел, ветер стих, наступила удивительная, нереальная тишина.

Стих и шум битвы у подножия холма. Все воины застыли: кто с занесенным для удара мечом, кто – в попытке увернуться от удара.

Казалось, весь мир застыл в нетерпеливом ожидании. Даже облака в небе не двигались.

Молодой игрок попытался улыбнуться, но улыбки не получилось. На его лице тоже проступило почтительное ожидание.