Наталья Александрова – Тайна Паганини (страница 2)
– Ну, которые меня в этот подвал запустили.
– И кто же они такие?
– Говорю же – незнакомые… никогда их раньше не видел. Один – долговязый, волосы курчавые, как шапка барашковая, а второй – невысокий и как колено лысый…
– Где же ты этих лысых баранов встретил?
– Тут, у нас во дворе. Я, значит, иду по своим делам, а тут – они, и спрашивают – мужик, заработать не хочешь? А кто же от такого откажется… Я и согласился.
– Ну, и что дальше?
– Они, значит, дверь открыли и говорят – заходи внутрь, посмотри, как там и что… я и зашел. А как зашел – так эти решетки и бабахнулись! Одна спереди, другая сзади, так что я ни выйти не могу, ни в квартиру зайти. Хорошо, мне хоть по голове не попало. Я их зову – мужики, выручайте! А их и след простыл… Евфросиния, имей совесть, выпусти меня! Мне очень срочно нужно…
– А как же я тебя выпущу? Я не знаю, как эту решетку открыть. Придется полицию вызывать…
– Ой, Евфросиния, только полицию не надо!
– Тогда придется тебе здесь до конца света сидеть!
– Может, и не придется, – подала я голос.
– Как это? Ты знаешь, как эту решетку открыть?
– Ну, я не уверена, но попытаться могу…
Дело в том, что во время разговора тети Фроси с пленником я разглядывала решетку, отделявшую его от свободы. И увидела сбоку на решетке фигурную замочную скважину.
И вспомнила ключ, который нотариус передал мне в конверте.
Этот ключ выглядел так, как будто он подходил именно к этой скважине.
И сейчас я достала ключ из конверта и показала тете Фросе.
Она посмотрела на ключ, в глазах у нее что-то сверкнуло, и она проговорила:
– Вообще-то, не стоило бы его выпускать… пусть бы еще посидел, в воспитательных целях!
– Евфросиния, имей совесть! – взмолился Смородин. – Сил больше нет терпеть!
– Только одно и останавливает: что потом придется после него тут отмывать… Ладно, попробуй!
Я вставила ключ в замочную скважину. Он, кстати, пришелся как раз впору и легко повернулся в скважине…
Но больше ничего не произошло.
То есть решетка не открылась.
Смородин натурально взвыл. Я и то разочарованно вздохнула.
– Не открывается!
Одна тетя Фрося ничуть не расстроилась.
– Выходит, Леха, так и придется тебе тут куковать!
– Да как же…
– Ну, позову Зинаиду, она тебе через решетку даст поесть и попить. Пить будешь через соломинку, а есть исключительно макароны, они через решетку хорошо пройдут!
Смородин позеленел – видимо, живо представил ожидающую его перспективу.
А я тем временем вытащила ключ из замочной скважины, чтобы убрать обратно…
И как только я его вытащила – что-то щелкнуло и решетка уехала вверх и скрылась в потолке.
И Смородин оказался на свободе.
Он от радости заверещал и бросился вверх по лестнице…
Но далеко не убежал.
Перед самой лестницей его перехватила невысокая женщина с обесцвеченными, мелко завитыми волосами и маленькими пронзительными глазками.
– И куда это ты так торопишься? – процедила она голосом, скрежещущим, как ржавое железо на морозе.
– Зинуля, в туалет! – выпалил Смородин. – Я тебе потом все объясню, а сейчас никак не могу!
Сладкая парочка удалилась, тихо переругиваясь, а я, опасливо оглядываясь, вошла в бывшую дворницкую.
Кто его знает, этого деда, может, он здесь приготовил еще какие-то сюрпризы…
Тетя Фрося вошла следом за мной.
Мы оказались в тамбуре, ограниченном с одной стороны входной дверью, а с другой стороны – второй такой же решеткой.
В этом тамбуре и был заключен несчастный Смородин, пока я его не выпустила.
На краю второй решетки тоже была замочная скважина.
Я вставила в нее свой ключ, повернула.
На этот раз я уже знала, что нужно делать, и вытащила ключ. И решетка тут же уехала в потолок, открыв нам проход в саму квартиру. Если, конечно, это логово можно назвать квартирой.
– Ну Карпыч, хитер! – проговорила тетя Фрося с уважением. – Надо же, какую ловушку устроил! Прямо мышеловка!
Действительно, этот тамбур напоминал огромную мышеловку – не такую, которая прижимает бедную мышь пружиной, а сделанную в виде клетки с падающей дверцей.
Я подумала – что же такое ценное было у деда в этой мастерской, что ему потребовались такие меры безопасности?
Короче, мы прошли через тамбур и оказались в квартире. То есть в бывшей дворницкой.
Эта дворницкая состояла из трех небольших смежных комнат с низкими сводчатыми потолками. Комнаты эти соединялись полукруглыми арками без дверей.
Вот интересно: он устроил такую систему защиты на входе в свое логово, а между комнатами даже дверей не сделал!
Дворницкая была обставлена кое-какой мебелью, но вся эта мебель была старая, неказистая. Причем не антикварная, а именно что просто старая, дешевая.
Было здесь штук пять разномастных стульев, большой платяной шкаф, несколько столов – один рабочий, один обеденный и пара маленьких, непонятно для чего предназначенных.
В общем, вид у этого помещения, законной владелицей которого я стала, был самый незавидный. Понятно, почему сестрицы так злорадно переглядывались и перешептывались.
Но подумала об этом я позднее, а в первый момент не успела ни о чем подумать, потому что произошло еще кое-что.
Когда мы открыли вторую решетку и вошли в дворницкую, вместе с нами туда проскользнул еще кое-кто.
Это был кот.
Самый обычный дворовый кот, красивого дымчато-серого цвета, но тощий, запущенный и грязный. Шерсть местами была слипшаяся, на одном ухе виднелась кровь.
– Эй, ты куда это? – проговорила я удивленно. – Надо же, зашел как к себе домой!
– Вообще-то, он к Карпычу часто приходил, – смущенно сообщила мне тетя Фрося. – Старик его подкармливал. Хотел его у себя оставить, да кот не согласился, – видно, привык к свободе. Правда, сейчас он какой-то грязный, а был красивый, пушистый. Видно, как Карпыча не стало, его никто не кормит… На помойке небось питался или мышей ловил. Он вообще-то даже крысу может поймать; Карпыч мне говорил, тут в подвале ни мышей, ни крыс не стало, как кот за дело взялся.
Я вздрогнула, представив, как по помещению вышагивают полчища крыс. Вот только этого мне не хватало! Неужели и правда кот может с ними справиться?
– А как его зовут?
– Карпыч его Пантюшей называл… или Пантиком.