Наталья Александрова – Стрела Гильгамеша (страница 9)
— Зять у меня богатый и заботливый. С тех пор, как я болела, думает, что у меня непорядок с психикой. И настаивает, чтобы ходила к психоаналитику. На самом деле я уже вполне выздоровела и проку от этих сеансов никакого, но хожу, чтобы зятя не обижать.
— А почему именно к Илье Семеновичу? Что, мало в городе других аналитиков?
— Да к нему его бизнес-партнер ходил, и теперь зять считает, что Илья Семенович — самый лучший. А я его не разубеждаю, чтобы лишний раз не спорить.
— Но вообще-то меня интересует даже не сам психоаналитик, а один из его пациентов, — осторожно сказала Надежда.
— Кто? Случайно, не тот человек, у которого сеанс после меня?
— Именно он, Венедиктов. А на этот раз как догадалась?
— Интуиция, — отмахнулась Мизинцева.
— Здорово! Так что ты про него можешь сказать?
— Странный человек. Опять же, я в своей жизни видела много странных людей, но этот… такое впечатление, что он видит призраков.
— Это как?
— Да вот вроде сидит, разговаривает с тобой, но кажется, что слушает кого-то другого. И смотрит куда-то в сторону, будто там кто-то невидимый. Он всегда приходит раньше, так что мы часто в приемной сталкивались. Я, знаешь, любого разговорить умею, внешность моя к этому располагает.
— Это точно… — согласилась Надежда, — улыбка у тебя хорошая, от человека с такой улыбкой ничего плохого не ждут.
— Спасибо.
— А что еще ты о нем знаешь? Ты ведь женщина умная, наблюдательная, много замечаешь… Чего-то особенного не заметила?
— Тебе мало того, что он видит призраков?
— Вообще-то да, мало. Мне бы что-то узнать о нем самом — кто такой, где работает…
— Вот насчет того, где работает, у меня есть наводка. Он как-то раз договаривался с Ириной о следующем сеансе и хотел записать время. И не в телефоне, а по старинке, на бумаге. Достал блокнот, вытащил из кармана ручку и уронил, а она подкатилась к моим ногам. Я подняла, протянула хозяину, но успела прочесть, что на ней написано…
— И что же?
— Там было странное слово «Геомедиум». Не знаю, что оно значит, наверное, какая-нибудь фирма. Но слово это отчетливо врезалось в память. Красные буквы на сиреневом фоне. Понимаю, что информации не очень много, но больше ничего интересного не помню. Уж извини.
— Спасибо тебе, все же лучше, чем ничего.
— Всегда рада быть полезной. Честно говоря, завидую тебе немножко. Какая у тебя интересная профессия! Расследования, поиски… Знаешь, у меня в последнее время жизнь скучная, а так в ней появился какой-то интерес. Может, тебе еще что-то нужно?
— Пожалуй, вот еще что. Ты женщина наблюдательная, можешь мне описать человека, о котором мы говорили? Венедиктова этого.
— Да запросто! Он худощавый, сутулый, с плохо подстриженными пегими волосами. Ходит как-то боком, как краб, а смотрит всегда немного сбоку, как птица, которая приглядывается к аппетитному червяку… — Наталья подняла одно плечо, наклонила к нему голову и искоса, по-птичьи, взглянула на Надежду, пародируя того человека.
— Ну спасибо! Я его как будто увидела!
— Пирожное-то возьми, — посоветовала Мизинцева, — мне одной столько не съесть.
Распрощавшись с Натальей Мизинцевой, Надежда Николаевна включила в своем смартфоне поисковик и сделала запрос на название «Геомедиум». Умная программа сообщила, что под таким названием работает организация, занимающаяся созданием и архивированием всевозможных географических карт и планов, и расположена она недалеко, на улице Панаева.
Сегодня времени уже не было, и Надежда решила наведаться в контору, где, по-видимому, работает загадочный господин Венедиктов, завтра с утра. Но утром навалились домашние дела, так что выбраться из дома она смогла только после обеда.
Она доехала до улицы Панаева, нашла нужный номер дома. Это оказался дореволюционный двухэтажный розовый особнячок с колоннами по фасаду и двумя упитанными кариатидами, поддерживающими фронтон.
Надежда подошла к дверям особняка. Перед ней туда же вошла высокая стройная женщина с темными волосами до плеч. На ней было короткое малиновое пальто и сапоги на высоком каблуке.
Немного выждав, Надежда вошла следом.
Пол в просторном вестибюле был из полированного мрамора, в глубине холла виднелся плавный изгиб мраморной лестницы, поднимающейся на второй этаж.
Возле входа стояла женская статуя в классическом стиле — то ли какая-то греческая богиня, то ли одна из девяти муз. Рядом с ней за невысокой стойкой сидела женщина средних лет в старомодных круглых очках, видимо, вахтерша, с которой как раз беседовала та красивая брюнетка.
Надежда услышала этот разговор и насторожилась.
— Мне нужен Венедиктов, — сообщила брюнетка вахтерше. — Кирилл Николаевич Венедиктов. Он ведь работает здесь?
Услышав фамилию Венедиктова, Надежда внимательно пригляделась к брюнетке. Она ее прежде не видела, но что-то в облике показалось знакомым. Длинные прямые волосы, выразительные темные глаза, яркая одежда… малиновое пальто…
И под влиянием неосознанного порыва Надежда юркнула за статую. При этом прочла надпись на пьедестале — Урания. Муза астрономии. Ну да, она больше других греческих богинь и муз связана с картографией…
Мраморная муза смотрела на женщину с легким недовольством.
— Извини, — шепотом сказала Надежда музе. — Я тебя не побеспокою…
— Кирилл Николаевич? — переспросила тем временем вахтерша. — Как же, работает. Но только вас я к нему пропустить не могу. У нас пропускная система, а у вас пропуска нету. Вот если он вам выпишет пропуск, тогда пропущу…
— Но вы можете попросить его спуститься? Мне очень нужно с ним встретиться!
— Могу, конечно! Для того я здесь и нахожусь. А какая ваша фамилия?
— Скажите, что это Марина. Он поймет.
Вахтерша взглянула неодобрительно, тем не менее сняла трубку местного телефона, набрала номер и проговорила:
— Кирилл Николаевич, это вас с вахты беспокоят. Тут к вам женщина пришла, говорит, что очень нужно с вами встретиться. Зовут Марина… фамилию она не сказала.
Выслушав ответ, вахтерша повесила трубку и повернулась туда, где только что стояла брюнетка.
— Сказал, что спустится…
Тут она обнаружила, что обращается к пустоте: посетительницы на прежнем месте не было. Ее вообще не было в холле.
Надежда тоже не заметила, как та исчезла, отвлекшись на разговор с мраморной музой.
— Вот же вертихвостка! — проворчала вахтерша. — Говорила, что очень ей нужен, а сама не дождалась… Вроде еще одна женщина тут была и тоже куда-то пропала…
Надежда, услышав это, еще плотнее прижалась к статуе. Та вроде бы не возражала.
В это время на лестнице показался сутулый худощавый мужчина средних лет.
Надежде не нужно было спрашивать его имя — она мгновенно узнала Кирилла Венедиктова благодаря точному описанию Натальи Мизинцевой. Вот что значит артистическая наблюдательность! Нет, зря ее перестали снимать, у этой женщины несомненный талант.
Сутулый, с пегими, неаккуратно подстриженными волосами, Венедиктов спускался по лестнице боком, как краб. Подошел к вахтерше и проговорил, по-птичьи склонив голову к плечу:
— Вы говорили, ко мне женщина пришла?
— Да. Только, пока я вам звонила, она куда-то делась.
— Что значит — делась?
— Да вот была, прямо здесь стояла, а теперь нету. Я за ней не уследила. Ушла, наверное, не дождалась. А говорила, что ей очень нужно с вами поговорить.
— А как она выглядела?
— Хорошо выглядела. Стройная, высокая. Брюнетка, волосы красивые, до плеч, и глаза темные. Пальто такое яркое, малиновое… Сапоги на очень высоких каблуках.
При этих словах Венедиктов заметно побледнел и схватился за сердце.
Когда вахтерша дала словесный портрет красивой женщины, Надежда поняла, почему та показалась ей знакомой. Она не видела ее прежде, но слышала описание ее внешности, правда, в двойном пересказе: именно так описывал психоаналитик таинственную жену господина Венедиктова в пересказе Марии со слов покойной Инны… Во всяком случае, малиновое пальто там точно присутствовало. И каблуки… То-то Надежде показалось, что брюнетка хоть и эффектная, но выглядит немного старомодно — ну кто сейчас носит сапоги на высоченных каблуках? Все модные дамы давно переобулись в кроссовки. Очевидно, Венедиктов запомнил свою жену такой. Тьфу! То есть ему этот, с позволения сказать, психоаналитик дал установку на такой образ. Ой, нужно все-таки с ним разобраться, дурит этот Илья Семенович людей почем зря. А если еще он причастен к смерти Инны Дроздовой…
— Как же вы не посмотрели, куда она ушла? — недовольно выпалил Венедиктов, сверля вахтершу взглядом.
— Я не для того сижу, чтобы за всякими брюнетками следить! — обиженно пропыхтела вахтерша. — Я
Венедиктов ее не дослушал, бросился к выходу, выскочил на улицу. Через некоторое время вернулся с растерянным лицом и проговорил, ни к кому не обращаясь:
— Нету… нигде… ушла…