Наталья Александрова – Стрела Гильгамеша (страница 11)
— Но-но! — Надежда скользнула по секретарше высокомерным взглядом.
В это время дверь кабинета открылась, и на пороге появился невысокий мужчина с маленькой бородкой, густыми кустистыми бровями и блестящей плешью, окруженной венчиком рыжеватых волос.
— Кирилл Николаевич, пройдемте! — приветливо обратился он к Венедиктову.
Венедиктов порывисто встал и шагнул к двери кабинета, но Надежда опередила его, подлетела к психоаналитику и затараторила:
— Семен Ильич, то есть, извините, Илья Семенович, я к вам никак не могу попасть на прием, но я ничуть не в обиде…
— Ирина, в чем дело? — психоаналитик недовольно поднял брови и взглянул на секретаршу. — Я вас просил…
— Я все объяснила даме, но она меня и слушать не хочет!
Надежда, однако, ее перебила:
— Не волнуйтесь, я не в претензии. Я только хотела сделать вам маленький презент… В знак нашей будущей дружбы, на которую я очень надеюсь. — С этими словами она вытащила из сумки большую яркую коробку конфет, вложила ее в руки Ильи Семеновича и продолжила самодовольно: — Это знаменитые конфеты «Матушка Гусыня», фирменный сорт моей кондитерской фабрики, можно сказать, ее лицо. Дело в том, что моя фамилия — Гусынина, моей семье принадлежит известная конфетная фабрика в городе Гусь-Конфетный… и это, так сказать, семейные конфеты… или фамильные… сделаны по старинному коломенскому рецепту, много поколений хранившемуся в нашей семье…
Илья Семенович покрутил головой, пытаясь понять странную женщину.
Надежда настаивала:
— Берите-берите, вам понравится, вы теперь будете покупать только эти конфеты! Или не покупать… Зачем вам их покупать, если я буду вам их дарить?
Психоаналитик решил не спорить. Прижал коробку рукой и шагнул в кабинет, кивнув Венедиктову:
— Кирилл Николаевич, пойдемте!
Венедиктов устремился за ним, дверь закрылась.
Надежда Николаевна повернулась к Ирине и спросила с прежним высокомерием:
— Могу я, по крайней мере, воспользоваться вашим туалетом?
— Да, Нина Николаевна! Конечно, Нина Николаевна! Это налево по коридору…
Надежда с величественным видом вдовствующей императрицы проследовала в указанном направлении. Она легко нашла по описанию тот угол, где была вентиляционная решетка, через которую Инна подслушала разговор психоаналитика с Венедиктовым, опустилась на колени… Но на месте вентиляционного канала была кафельная плитка. Причем недавно приклеенная — из-под нее выползала змейка свежего цемента.
То есть психоаналитик или кто-то из его подручных понял, что через вентиляцию можно подслушать разговор в кабинете, и заделал нежелательный канал утечки информации.
Небось эта стерва Ирина подглядела, как Инна подслушивала.
Надежда отметила этот факт, но не слишком расстроилась. У нее был еще один способ узнать, о чем Илья Семенович говорит с Венедиктовым.
Дело в том, что, зайдя по дороге к Бобу, Надежда попросила у него миниатюрное подслушивающее устройство и потом спрятала микрофон в коробке конфет «Матушка Гусыня», которую купила в кондитерском магазине вместе с печеньем, шоколадными вафлями и имбирным кексом для Боба.
Очень удачно получилось, что придуманная ею фамилия совпала с названием конфет. И теперь эта коробка вместе с микрофоном лежала на столе в кабинете психоаналитика.
Надежда зашла в кабинку, закрыла дверь, села на крышку унитаза и достала из сумки планшет, который ей дал (на время) тот же Боб. На планшет был выведен звук с микрофона-прослушки.
Надежда достала наушники, включила программу и прибавила звук. И тут же услышала красивый бархатный голос психоаналитика:
— Что такое, дорогой Кирилл Николаевич? Что случилось? Что вас так взволновало?
— Я ее видел! Она сама пришла ко мне на работу, а потом исчезла!
— О ком вы говорите?
— Конечно же, о своей жене! О Марине! Она заявилась в контору, потом пропала, а через полчаса я снова увидел ее, на этот раз в проезжавшей мимо машине!
— Но, дорогой мой, вы же знаете, что у вас нет никакой жены. И никогда не было…
— Я знаю… — безнадежно выдохнул Венедиктов, — конечно, я знаю, но я видел ее собственными глазами!
— То, что вы рассказываете, вписывается в классическую картину невроза навязчивых состояний. Вы говорите, что она пришла к вам на работу? Вы ее видели?
— Нет… когда я спустился в холл, она уже исчезла.
— Но, Кирилл Николаевич, вы же знаете, что живые люди просто так не исчезают. Они же не призраки… И ведь сами вы ее не видели. Только вахтерша.
— Да, но потом я сам тоже видел. Она проехала мимо меня в машине…
— Опять же, вы мельком видели какую-то женщину в движущейся машине. Вы не можете быть уверены, что это была она… ваша так называемая жена!
— Но я уверен, уверен…
— Что ж, я вижу, что ваше состояние ухудшилось. Я не хотел лишний раз прибегать к внушению, но понимаю, что без этого не обойтись. Если, конечно, вы не против.
— Сделайте хоть что-нибудь! Я так больше не могу, боюсь, что сойду с ума…
— Ладно.
Голос аналитика стал тише.
Он начал размеренно считать:
— Десять… девять… восемь… ваши веки становятся тяжелыми, они слипаются… когда я закончу обратный отсчет, вы погрузитесь в гипнотический сон. Вы будете слышать только мой голос и будете верить только мне… Семь, шесть, пять… ваши руки и ноги словно наливаются свинцом… вы погружаетесь в транс… Четыре, три, два… один!
Илья Семенович сделал небольшую паузу, видимо, хотел убедиться, что пациент погрузился достаточно глубоко, затем снова заговорил:
— Вы действительно были женаты. И сегодня вы видели свою жену. Вы все еще любите ее и ради нее готовы на что угодно. Вы очень часто вспоминаете ее. Вспоминаете, как целовали ее пальцы, тонкие, с ярко-красными ногтями… вы очень любили смотреть, как она покрывала ногти лаком, а потом вы целовали эти пальцы один за другим, один за другим… И кольцо, вы ведь подарили ей кольцо с большим золотистым топазом. Она всегда носила его на безымянном пальце левой руки… Вы все еще любите ее. И она тоже любит вас. Только страшные, непреодолимые обстоятельства вас разделили. Но вы все сделаете, чтобы вернуть ее, вернуть в целости и сохранности…
Дверь туалета скрипнула, и раздался подозрительный голос Ирины:
— Нина Николаевна, с вами все в порядке? Может быть, вам нужна помощь?
Надежда торопливо спрятала планшет, пошуршала туалетной бумагой, спустила воду и открыла дверцу кабинки.
— В чем дело? — строго проговорила Надежда. — Ну да, у меня проблемы с желудком! Обязательно об этом говорить? И обязательно врываться в туалет, когда он занят? Что вы вообще себе позволяете?
— Но я… — Ирина сделала вид, что попятилась, но Надежда заметила, как зло блеснули ее глаза.
— Ноги моей больше не будет в вашем гадюшнике! — Надежде очень не понравился взгляд Ирины. — Близко к вам не подойду! Так и передайте Семену Ильичу!
— Илье Семеновичу… — буркнула Ирина.
— Без разницы! — припечатала Надежда и устремилась к выходу, не заметив, что эта стерва успела разглядеть электронный планшет у нее под мышкой.
То есть было видно только, что взбалмошная клиентка прижимает локтем что-то прямоугольное. И вряд ли это еще одна коробка конфет.
Надежда сделала сердитое лицо, всунула руки в рукава пальто и ушла, переложив планшет в сумку только на лестнице.
Ирина же, прислушавшись к голосам из кабинета, уселась за компьютер и нашла там марку конфет «Матушка Гусыня». Кондитерская фабрика находилась в Псковской области, и владельцем ее являлся некий Гусев Иван Павлович. Никакой Нины Николаевны Гусыниной Ирина рядом с ним не нашла, стало быть, клиентка все наврала. Клиентка ли?..
Тут Ирина отвлеклась, поскольку непременно нужно было проводить господина Венедиктова, а потом прошла в кабинет психоаналитика и прихватила со стола коробку конфет. Открыв ее на своем рабочем месте, тщательно обследовала, но ее отвлек телефонный звонок, поэтому крошечный микрофон она обнаружить не смогла. Однако чутье подсказывало ей: что-то тут не так. Задумалась на минутку, такой и застал ее шеф Илья Семенович.
— Что случилось? — спросил. — У вас такое лицо…
— Нет-нет, все в порядке. Пациентка ушла, — сказала Ирина спокойно. — Напоминаю, что у вас встреча…
— Да-да, — Илья Семенович изменился в лице, — сейчас поеду.
Глядя на закрывшуюся за ним дверь, Ирина дала себе волю. Теперь на лице ее отражалась самая настоящая ненависть. Как же ей надоел этот самовлюбленный идиот! Одно только и умеет — пациентов в транс вводить. Больше ничего. А мнит себя гением. Ну что делать, он пока нужен. Но трусоват и, если узнает, что произошла утечка информации, откажется от операции. Еще сбежит, чего доброго.
Ну уж нет, не для того она торчит тут столько времени и сносит придирки богатеньких клиенток, которым некуда девать деньги, чтобы все пошло прахом! Но кто мог подумать, что та размазня Дроздова подслушает парочку сеансов? И сделает выводы. Пришлось разобраться с ней раз и навсегда, в таком деле нельзя рисковать.
И вот теперь эта подозрительная дама. Да никакая она не Гусынина, но, если надо, с ней тоже разберутся. Правда, что-то Ирине подсказывало, что это будет труднее, чем с Дроздовой. Тетка явно не промах. Но кто же она такая…
Дома Надежду встретил возмущенный кот. Гневным мяуканьем он дал ей понять, что думает о безответственных хозяйках, которые оставляют своих питомцев без присмотра и даже без обязательного трехразового питания. И что он непременно проинформирует Сан Саныча о таком возмутительном поведении.