Наталья Александрова – Стрела Гильгамеша (страница 2)
Инна наклонилась, чтобы подобрать кольцо. Оно, как назло, закатилось в самый дальний угол под раковиной, так что ей пришлось стать на четвереньки. Хорошо хоть пол чистый. И когда она стояла в этой неудобной позе, рядом с ней вдруг раздался такой знакомый бархатный, убедительный голос. Голос Ильи Семеновича.
Инна вздрогнула. В первый момент вообразила, что психоаналитик вошел в туалет и застал ее в таком унизительном положении. Неужели она не закрыла дверь?
Но потом осознала, что голос доносится снизу, из-под раковины.
Илья Семенович разговаривал с пациентом, сеанс которого был перед Инной.
— Вы ведь понимаете, — говорил он своим властным голосом, — вы понимаете, что никогда не были женаты? У вас есть неопровержимые доказательства… документы…
— Я понимаю, — отвечал пациент, словно оправдываясь, — но в то же время так хорошо ее помню, будто это было на самом деле. Помню ее голос, лицо, ее глаза… Так хорошо, так явственно помню, как будто мы прожили с ней много лет!
Инна догадалась, что голоса доносятся из-за вентиляционной решетки. Дом старый, раньше, наверное, на этаже было меньше квартир, потом все много раз переделывали, перегораживали, оттого и сложности с вентиляцией.
Сначала она смутилась и подумала, что подслушивать нехорошо, особенно другого пациента, но, пока тянулась за злополучным кольцом, Илья Семенович снова заговорил:
— Но ведь ее не помнит никто, кроме вас. Вы должны принять как непреложный факт, что жена — это вымысел, фантом… реализация ваших мыслей и желаний.
— Она снится мне почти каждую ночь… Я так ясно вижу, как мы с ней гуляем по городу, только город какой-то другой, здесь, в Петербурге, я не могу найти тех мест.
— Вот это, скорее всего, и объясняет вашу навязчивую идею. Вы видите ее во сне — и подсознательно переносите сон в реальность, начинаете считать приснившуюся женщину своей несуществующей женой. То есть проецируете сон в реальную жизнь. Оттого и город кажется вам незнакомым, чужим, потому что это вымышленный город, его на самом деле никогда не было, он присутствует только в ваших фантазиях!
— Может, и так, но мне от этого не легче, — мужской голос был неуверенным и таким грустным, что Инне на мгновение стало его жалко. Надо же, бедолага, видит во сне жену, которой у него никогда не было! Чего только в жизни не бывает…
— Конечно, я мог бы провести сеанс гипноза, мог бы внушить вам, что жена — вымышленный образ, но я не хотел бы прибегать к такой сильной процедуре. Мне бы хотелось, чтобы вы сами смогли преодолеть свою навязчивую идею, осознать ее ложность… — Илья Семенович все говорил и говорил своим убедительным бархатным голосом, от которого Инну начало клонить в сон.
Она осознала себе стоящей на четвереньках под раковиной, нашарила наконец свою драгоценность и поднялась на ноги. В зеркале отражалась растрепанная личность со смазанной помадой. Инна снова вымыла руки, надела кольцо, подкрасила губы и вошла в приемную… как раз, чтобы успеть увидеть предыдущего пациента.
Она вытянула шею, чтобы как следует его разглядеть.
С одной стороны, ей было неловко, что подслушала чужой сеанс, с другой — любопытно. Надо же, какие удивительные истории бывают! Человек придумал себе несуществующую жену! Вообще-то это уже клиника… И как его можно от этого вылечить? Впрочем, она ведь не специалист, возможно, психоаналитик сможет ему помочь.
Разглядеть пациента не получилось. Помощница тут же отвлекла ее пустяковым вопросом об оплате, причем посмотрела так неодобрительно, что Инна расстроилась. Надо же, не сумела скрыть интереса! Нехорошо. А если бы ее разговоры кто-то подслушивал? Может, сказать им про вентиляцию? Да нет, тогда придется признаваться, что она уши грела… Неудобно.
Вскоре Илья Семенович выглянул в холл, чтобы пригласить ее лично. Инна вошла в кабинет аналитика и забыла о подслушанном разговоре.
Следующий сеанс был через неделю.
Она снова пришла чуть раньше, и Илья Семенович еще работал с тем же, что и в прошлый раз, пациентом. То есть она так предположила, поскольку Ирина при первом посещении сразу предупредила ее, что запишет на определенное время и менять часы не следует, дескать, это мешает процессу лечения.
И, повинуясь неожиданному порыву, Инна снова отправилась в туалет. На этот раз сразу же присела под раковиной и подползла к вентиляционной решетке. И совесть ее не мучила, мучило только любопытство.
Послышался голос психоаналитика:
— Давайте еще раз поговорим о вашей жене.
На этот раз пациент ответил слабым полусонным голосом:
— Я не хочу… не хочу говорить о ней… Эти воспоминания… они только мои… но я так измучился, раз ее никогда не было, хочу забыть… забыть…
— Но это необходимо. Мы должны проговорить о ней, чтобы вы смогли освободиться. В противном случае эта травма останется с вами навсегда. — Илья Семенович ненадолго замолчал, потом начал считать: — Девять… восемь… семь…
Инна знала, он так считает, когда хочет ввести пациента в гипнотический транс. При этом пристально смотрит ему в глаза своими темными глубокими очами и раскачивает в руке серебряные карманные часы. Один раз он проводил такое с ней, сказал, это нужно для того, чтобы она освободилась от чувства вины из-за разрыва с мужем.
Тогда она согласилась, а теперь вдруг мелькнула мысль — какая вина? Это же муж ее бросил, а не она его…
— Шесть, пять, четыре… ваши веки становятся тяжелыми, вы засыпаете и не слышите ничего, кроме моего голоса… — Снова небольшая пауза. — Три… два… один…
Обратный отсчет закончился.
Инна сообразила, что Илья Семенович ввел пациента в транс.
— Расскажите мне о своей жене, какой она была? — теперь голос психоаналитика был твердым.
— Блондинка… У нее были длинные светлые волосы, такие легкие и пушистые… Я так любил гладить их…
— Нет, вы ошибаетесь. Она была темноволосая.
— Темноволосая… — послушно повторил пациент. — Темноволосая… но глаза у нее были голубые… небесно-голубые, они мне так нравились… Ее нежный взгляд…
— Вы опять ошибаетесь. У нее были темные глаза. Карие, очень выразительные. И темные брови…
— Карие глаза… — повторил пациент, — темные и выразительные. И темные брови…
— Вот теперь все правильно. Повторите еще раз, как выглядела ваша жена?
— Брюнетка с выразительными карими глазами и темными бровями…
— Да, теперь верно. И фигура, она была высокая и худощавая…
— Нет, она была чуть полновата, с нежной кожей…
— Это вам только кажется. На самом деле кожа у нее смуглая, как у многих брюнеток… И одежда, она любит одеваться ярко. Вы помните ее короткое малиновое пальто.
— Малиновое пальто…
Тут Инна услышала стук в дверь.
— Прошу прощения, у вас все в порядке? — донесся из коридора голос Ирины.
— Да, конечно… — Инна поднялась с колен и открыла дверь. — Что-то случилось?
— Ничего. Просто я подумала, что вам нехорошо… — Помощница окинула Инну внимательным взглядом, от которого, надо думать, не укрылось пятно на юбке.
Пятно было от размазавшейся штукатурки под раковиной, Инна заметила его позже, уже дома.
Сейчас же она прошла следом за Ириной и села на стул в приемной, выразительно поглядев на часы.
— Илья Семенович просит прощения за задержку, — Ирина верно поняла ее взгляд, — у него сложный пациент.
— Я понимаю. — Инна опустила глаза и вдруг, сама себе удивляясь, попросила: — Вы не могли бы принести мне чашку кофе? Что-то голова кружится, сегодня с утра слабость такая… — И она утомленно прислонилась к спинке кресла.
— Конечно-конечно! — Ирина вскочила с места и побежала в крошечное помещение, где была небольшая раковина, современная кофеварка и полка с посудой. Послышался шум воды и скрип дверцы шкафчика, тогда Инна осторожно встала и, стараясь не стучать каблуками, приблизилась к столу, где стоял компьютер Ирины, в надежде, что та, торопясь, не успела защитить его паролем.
Так и оказалось. На экране возник список сегодняшних пациентов психоаналитика.
Вот она сама, записана на четыре часа дня, и отметка, что уже пришла, а вот на четырнадцать тридцать — тот самый мужчина, который думает, что был женат, а на самом деле никогда не был, — г-н Венедиктов. И, надо думать, если сама она записана как «г-жа Дроздова», то есть по своей настоящей фамилии, то и этот тип тоже под своей настоящей.
Не зная, зачем это делает, Инна достала телефон и сфотографировала все, что было на мониторе. Едва она успела отскочить и плюхнуться на стул, как Ирина принесла кофе.
Кофе был так себе, но Инна поблагодарила и сделала вид, что полегчало. Пациент все не выходил, и она стала размышлять, что вообще происходит.
Сегодняшний подслушанный разговор еще больше ее удивил.
В прошлый раз аналитик не хотел прибегать к гипнозу, а сейчас ввел пациента в транс. Но не это самое странное. На прошлом сеансе Илья Семенович убеждал пациента, что у него не было жены, теперь же говорил о ней как о существующем человеке.
И непонятно, зачем он внушал этому мужчине, что тот помнит свою жену не такой, какой она была?
Казалось бы, господин Венедиктов лучше должен помнить собственную жену… Ан нет, для чего-то доктору понадобилось превращать ее из блондинки в брюнетку. С другой стороны, возможно, у него такой метод.
Инне вдруг стало как-то неуютно. Что она вообще делает в этом офисе? Для чего сюда ходит? Муж оплатил сеансы, утверждал, что ей станет лучше…