Наталья Александрова – Стрела Гильгамеша (страница 4)
К сожалению, она не может обратиться в полицию — там с ней не станут разговаривать, не возьмут заявление. Во-первых, потому что такие заявления принимают только от близких родственников, а она Инке никто, даже не дальняя родня. Дружили когда-то, и все. Давнюю дружбу к делу не подошьешь.
Во-вторых, с момента исчезновения Инны прошло слишком мало времени, а заявления о пропаже человека принимают только на второй или третий день. Да и вообще неизвестно, пропала ли она. Подумаешь, не отвечает на звонки!
Тем более ответила же, написала сообщение. А то, что оно совсем не в ее духе, это ведь она, Мария, понимает, а тот, кто не знал Инну, только пожмет плечами.
Мария бегала по комнате, обхватив себя за плечи. Что делать, вот что делать?
К счастью, у нее появился один знакомый в полиции, с которым она завела дружбу во время недавних событий[1].
Это был интересный брюнет лет сорока, с густыми бровями и выразительными темными глазами. Звали его Армен Степанович, и был он, как говорится, настоящий полковник. И у Марии с ним сложились очень теплые отношения. Просто дружеские, но так даже лучше, чтобы никаких недомолвок.
Так что в этой сложной ситуации Мария решилась к нему обратиться. Однако, взглянув на часы, решила, что разговор следует отложить на завтра.
Утром, к счастью, занятий у нее не было, так что, с тоской посмотрев на компьютер, где скучали несколько страниц ее нового романа, Мария набрала номер «настоящего полковника».
Инкин телефон по-прежнему утверждал, что выключен. Какая уж тут работа, если в голове страшные картины…
Армен Степанович звонку ее обрадовался, но выслушал весьма скептически и высказал ей те же сомнения, о которых она и сама размышляла: что с момента исчезновения Инны прошло слишком мало времени и что нет серьезных оснований за нее беспокоиться…
Марию, однако, его аргументы ничуть не убедили, и именно потому, что она и сама себе их уже приводила.
Она рассказала Армену о вопиющих ошибках в письме, которых никогда не допустила бы женщина с филологическим образованием, а также о раздражении от солнца и про водобоязнь тоже присовокупила.
Дальше Армен Степанович слушал внимательно. Он знал, что Мария — женщина серьезная и не станет поднимать панику на пустом месте, и под конец пообещал навести справки по своей линии.
— Справки? Какие справки?
— В первую очередь узнать, нет ли в городских больницах женщин подходящего возраста и типа в бессознательном состоянии и без документов и, уж извини… нет ли в моргах неопознанных женских трупов.
— Трупов?.. — испуганно переспросила Мария.
— Ну а что ты думала? В большинстве случаев пропавшие без вести люди становятся жертвами дорожно-транспортных происшествий. Может быть, твою подругу сбила машина, и водитель скрылся с места происшествия…
— Но кто тогда отправил сообщение с ее телефона?
— Вот чего не знаю — того не знаю!
Армен Степанович не обманул: он действительно сделал все нужные запросы и уже через час сообщил Марии, что в морге Митрофаньевской больницы находится неопознанный женский труп подходящего возраста и внешности.
Мария схватилась за сердце и застонала в голос.
— Ну не переживай ты раньше времени, — смущенно проговорил полковник, — может, это не она.
— Спасибо тебе, конечно… — промямлила Мария.
— Не за что, но заехать за тобой не могу, у меня важное совещание. Может, машину прислать?
— Не нужно, — опомнилась Мария, — я уж сама как-нибудь, чай не девочка пятнадцати лет.
Армен Степанович промолчал, но подумал, что девочки пятнадцати лет явно лучше перенесли бы то, что предстоит интеллигентной писательнице. Хотя не все конечно.
Мария бросилась в больницу и через сорок минут вошла в холодное и пропахшее формалином помещение мертвецкой.
Ее встретил не рядовой санитар, а главный патологоанатом, дядечка средних лет с острой бородкой, в аккуратно накрахмаленном белоснежном халате.
— Нам звонил Армен Степанович, — сообщил он Марии, — просил оказать вам всяческое содействие. Но мы и сами заинтересованы в том, чтобы опознать этот труп! Пойдемте со мной…
Они вошли в просторный зал, по стенам которого были расположены морозильные ячейки хранилища трупов. Марии было страшно, с огромным трудом она взяла себя в руки.
Патологоанатом позвал дежурного санитара и велел ему показать поступившую сегодня пациентку.
Санитар, от которого разило убийственным букетом из формалина и неразбавленного спирта, лихим движением открыл одну из ячеек и выдвинул каталку, затем жестом циркового фокусника сбросил с нее простыню.
— Вот она, ваша знакомая! Вы ее опознаете?
— Это… это не она! — воскликнула Мария со смесью брезгливости и облегчения.
— Как не она? Должна быть она! — с апломбом заявил санитар. — В соответствии с документами!
Патологоанатом строго на него прикрикнул:
— Я вас, Козлов, уже неоднократно предупреждал — если и дальше будете пить в рабочее время, нам придется расстаться!
— Кто — пить? Я — пить?! Да я ни в одном глазу! Да я как стеклышко! А если даже немножко принял, так только от холода и от исключительно тяжелых условий работы! И, несмотря на это, исполняю свои обязанности в соответствии!
— Это так ты исполняешь обязанности? Да ты хоть посмотри, кого предъявил для опознания!
— Как кого? Пациента номер сто девяносто шесть…
— Ты не на номер, ты на самого пациента посмотри!
Санитар взглянул на каталку и смущенно кашлянул.
На ней лежал пожилой бомж, до самых глаз заросший густой черной бородой.
— Ох, извиняюсь, действительно маленько перепутал… это, значит, не сто девяносто шесть, а сто шестьдесят девять…
Санитар закатил бомжа обратно и выкатил другую ячейку.
Когда он сбросил простыню, Мария охнула — перед ней была Инна. Как только этот факт дошел до ее сознания, она аккуратно осела на руки подскочившего патолога.
— Ну вот, я так и знал, — вздохнул он. — А Армен за нее ручался, говорил, что ей не впервой, умеет себя в руках держать. Эй, дама, очнитесь уже!
— Да я ничего, — слабым голосом отозвалась она, — просто ноги не держат.
Санитар Козлов ловко подпихнул под нее ледяной пластмассовый стул, Мария вздохнула и посмотрела на тело.
На лице старой подруги были многочисленные ссадины и кровоподтеки, и оно было искажено ужасом — но это, без сомнений, была Инна.
— Да, это она… — проговорила Мария, справившись с волнением.
Патологоанатом записал в журнал имя и фамилию погибшей.
— Спасибо вам за содействие. Теперь мы установили ее личность и можем сообщить ее родственникам.
— Да как раз родственников у нее нет, — грустно вздохнула Мария. — Есть только муж, да и то бывший. Но ему, наверное, нужно об этом сообщить. — Она немного подумала и спросила: — А что известно об обстоятельствах ее смерти?
Врач сверился со своими записями.
— Нашел ее мужчина, который утром выгуливал собаку на пустыре возле Витебского проспекта. Собственно, нашла собака и стала выть, как по покойнику… то есть именно по покойнику. Судя по положению тела и характеру травм, ее очень сильно ударила проезжавшая машина. Удар был такой силы, что тело отбросило на пустырь.
— А время смерти удалось установить?
— Разумеется… Судя по состоянию тела, смерть наступила рано утром или в самом конце ночи — от трех часов до пяти.
— А машина?
— Машина скрылась с места происшествия. Удар, как я уже сказал, был очень сильным, так что на машине, несомненно, должен был остаться заметный след. Но в городе много умельцев, которые могут такую вмятину устранить и полиции ничего не сообщат. Так что вряд ли мы найдем виновника этого ДТП.
— Или не ДТП… — тихо проговорила Мария.
— Как не ДТП? — переспросил доктор, у которого был очень хороший слух.
— Не обращайте внимания, просто мысли…
На самом деле Мария не сомневалась, что Инну убили.
Во-первых, что она делала ночью или рано утром на Витебском проспекте, далеко от своего дома? Да еще пешком шла… какая женщина ночью сунется в этот район в одиночку? Максимум на машине поедет, да и то страшно.