Наталья Александрова – Попугай на передержке (страница 31)
– Тебя только посуда и волнует! – в голосе Лолы слышались слезы. – Квартира – свинарник, духовка не работает, микроволновки вообще нет, холодильник на ладан дышит, как тут готовить? Сам сказал, чтобы экономить, потому что наличных мало!
– Наличные я достану, – отвернулся Маркиз, – ладно, есть все-таки будем или совсем ничего нет?
Аккуратно ступая среди осколков, Лола пошла на кухню и бросила ему пакет из «Макдоналдса».
– В деле вскрылись новые обстоятельства, – жуя и оттого невнятно, заговорил Маркиз.
Лола очень веселилась, выслушав подробный рассказ про женитьбу Ивана Игнатьевича.
– На Мальдивах, говоришь? Ну, круто!
Однако улыбка тут же сбежала с ее лица, когда она узнала про Шампура.
– Леня, это он! Это он приходил к Коноплевой, говорила же секретарша, что он такой страшный!
– Зачем ему какой-то конверт?..
– Ну как ты не понимаешь! – Лола досадливо махнула рукой. – Он там общался с этим алкашом Коноплевым, так? А ему никак нельзя было весточку подать брату насчет алмазов, все его письма проверяли! Так он велел Коноплеву послать письмо своей бывшей жене – ну, чтобы передачу прислала или насчет адвоката похлопотала.
– Это вряд ли, – протянул Леня, – мадам сама мне говорила, что понятия не имела, как он на зоне существует, никаких связей с ним не поддерживала. А она, знаешь, была такая женщина, что никогда не врала и ничего не забывала.
– Ну, значит, этот Шашлык или как его там…
– Шампур…
– Без разницы, – отмахнулась Лола, – значит, он сам послал письмо на адрес Коноплева, где написал координаты шифром! А брат его получить конверт не успел, его убили! А Коноплев, когда вернулся, к жене бывшей кинулся за деньгами, она от него откупилась и по чистой случайности расписку в этот конверт положила. Удивительно, как она его не выбросила!
– Кого – мужа бывшего?
– Да не тормози ты, конверт этот самый!
– Да, расписка была в том самом конверте. С птичкой. Может, это и зимородок был. Но… – Леня посмотрел на свою партнершу очень внимательно, – Лола, я точно помню, что, когда отдавал расписку покойной Коноплевой, конверт был другой. Новый, самый простой, без картинок и адреса! Коноплева ничего не сказала, а я подумал, что для нее важна только расписка. Лола, для чего ты подменила конверт?
– Понимаешь… – Лола потупила глаза и стала царапать пыльную обивку дивана, – понимаешь, Пу И расшалился и опрокинул на него чашку горячего шоколада.
– Ты что – пила шоколад у меня в комнате?
– Ты сам бросил конверт на кухне, когда вернулся ночью!
– Не ври! – приказал Маркиз.
– Ну… это получилось случайно, я хотела убрать расписку подальше, сам знаешь, если в доме звери, то всякое может случиться.
– Ага, – деревянным голосом согласился Маркиз.
– В общем… Пу И прыгнул на стол… слушай, ну что такого случилось? – Лола опомнилась и стала защищаться. – Ну, подумаешь, ребенок испачкал конверт шоколадом. Я положила расписку в чистый, так даже приличнее!
– Приличнее? Да ты понимаешь, дурья голова, что из-за этого человека убили!
– Сам дурак! – тотчас надулась Лола.
– Коноплева отдала бы Шампуру конверт, и он не стал бы ее убивать!
Произнеся эту фразу, Леня надолго замолчал. Что-то явно не сходилось. Допустим, Шампур похитил Коноплеву вечером, допросил ее, и она вспомнила про конверт. Зачем ее убивать? Ну, допустим, она выдала ему Леню и стала больше Шампуру не нужна. Но тогда для чего подставлять его под убийство? Ага, чтобы получить конверт. Но как-то это сложно. И опять-таки, когда подстава не получилась, для чего было подстраивать аварию со смертельным исходом? То есть они выкрутились, спасибо Уху, но все же… Нет, что-то не сходится.
– Лола, – Маркиз взял Лолу за плечи и посмотрел в глаза, – пожалуйста, сосредоточься и вспомни, куда ты дела тот старый конверт.
– Ленечка, ты только не волнуйся… – Лола отвела глаза, – но я его выбросила…
– Что-о? Куда выбросила?
– В мусорное ведро, куда же еще, – Лола пожала плечами, – а пакет отнесла в помойку, когда уходила. Ты же сам сказал – все выключить, квартиру закрыть на все замки, потому что неизвестно, когда вернемся. Ты что же думаешь, что я помойку оставлю в квартире на неделю? Чтобы у нас тараканы или мыши завелись?
– Почему на неделю? – удивился Леня.
– Потому что больше недели я в этом гадючнике не выдержу! И между прочим, конверт этот до сих пор в помойке лежит! Потому что мусор вывозят у нас через день, и как раз сегодня!
– Так, может, я успею?
– Может быть. – Лола отвернулась, она все еще обижалась за «дурью голову».
К дому, в котором совсем недавно жили Лола и Маркиз со своими домашними питомцами, вразвалку приблизился бомж. Бомж был весьма колоритный – он был облачен в рваную камуфляжную форму, поверх которой была надета женская шуба из розового искусственного меха примерно семидесятого размера, на голове повязан рваный павловопосадский платок в упитанных розах и поверх надета шапка-ушанка с красной звездочкой, на ногах – латаные валенки с зелеными галошами невероятного размера.
Все эти вещи Леня Маркиз (а это, разумеется, был он) раздобыл у старого циркового реквизитора Ерофеева. Ерофеев был стар и физически крепок, но вот с головой у него были проблемы. Он давно уже не работал по специальности, но никак не мог с этим примириться, поэтому собирал все, что, по его мнению, могло пригодиться. Поскольку жил он в том же общежитии студентов циркового училища, сердобольная вахтерша тетя Зина выделила ему часть подвала, где и располагалась в относительном порядке коллекция Ерофеева.
Все вещи выдал он Лёне под расписку с обязательным обещанием вернуть.
Навстречу бомжу попалась пенсионерка Марья Никитична с пятого этажа. Она машинально перекрестилась, хотя никогда не была особенно религиозна, затем в сердцах плюнула и поспешно перешла на другую сторону.
Бомж проводил ее удовлетворенным взглядом и направился к неприметной двери слева от подъезда.
За этой дверью находилось служебное помещение, в котором стояли мусорные баки. Дверь эта закрывалась на кодовый замок. Код от этого замка был известен всем жильцам дома, а также дворнику и управдому. Замок был предназначен, разумеется, не для того, чтобы какой-то злоумышленник не украл мусор, а для того, чтобы лишний мусор не подбросили посторонние.
Бомж воровато огляделся по сторонам, набрал код, открыл дверь и проскользнул внутрь.
Здесь, вдали от посторонних глаз, он снял розовую шубу, положил ее в угол.
– Уф, ну и жара! – пробормотал странный бомж, переводя дыхание. – Ничего не поделаешь, маскировка требует жертв.
Отдышавшись, бомж, в котором даже хорошие знакомые не узнали бы сейчас Леню Маркиза, поднял крышку мусорного бака и тоскливо уставился на его содержимое.
Бак был под завязку заполнен мешками с мусором.
К счастью, он успел вовремя и мусор не вывозили.
Но как найти среди этих мешков тот, в котором находится нужный ему конверт? Не перерывать же каждый мешок… жуткая морока, то же самое, что искать иголку в стоге сена. Да пожалуй, даже хуже – рыться в мусоре куда противнее, чем в свежем сене…
Тут Леня весьма своевременно вспомнил, что Лола, с ее постоянной и необъяснимой тягой ко всему гламурному, последний раз купила в супермаркете упаковку розовых мешков для мусора. Леня еще поморщился – какая пошлость! К счастью, он ничего не сказал, чтобы не нарываться на скандал.
И вот теперь сомнительный эстетический вкус Лолы сослужил ему добрую службу – среди груды одинаковых черных и синих мусорных мешков было всего два или три розовых, так что круг поисков заметно сузился…
Маркиз вытащил первый из розовых мешков, шмякнул на пол и потянул его завязки, чтобы проверить содержимое, но не успел осуществить свое намерение.
В это время дверь за его спиной негромко скрипнула и раздался хриплый угрожающий голос:
– Ты что же, козлина, здесь делаешь?
Леня обернулся.
В дверях стояло фантастическое существо в фиолетовом китайском пуховике, в нескольких местах украшенном разноцветными, эффектно подобранными заплатами. Снизу из-под пуховика торчали оранжевые спортивные штаны необъятного размера, сверху существо было увенчано зеленой фетровой шляпкой, из-за тульи которой торчало кокетливое перышко, возможно, даже фазанье.
В довершение этой колоритной картины шея создания была обвязана шелковым платком некогда голубого цвета, в процессе эксплуатации превратившегося в изысканный оттенок сгоревшего эмалированного чайника.
В общем, это, несомненно, был бомж, причем, судя по шляпке и платку, бомж женского пола.
С появлением этого существа воздух в мусорном отсеке, и прежде не благоухавший розами и незабудками, сделался просто непригодным для дыхания.
– Ты что, мурло непристойное, здесь делаешь? – повторило колоритное создание, с неприязнью оглядывая Леню. – Эта мусорка моя! Я ее уже три года окучиваю!
– Мадам, – проговорил Леня как можно галантнее, – вы ее окучиваете уже три года, так сделайте перерыв. Разрешите мне только один раз, только сегодня…
– А ну, вали отсюда, козлина! Кому сказали – эта мусорка моя, и никого другого я сюда не пущу! С какого это перепугу я тебя должна пустить?
– Мадам, но мне разрешил поработать в этой мусорке лично Пантелеич!
Прокофий Пантелеевич, или попросту Пантелеич, уже много лет работал управляющим этого дома. Он был личностью незаурядной, можно сказать, легендарной, он поддерживал дом в исключительной чистоте и порядке и держал местную шпану на безопасном расстоянии. Поэтому Леня надеялся, что ссылка на него подействует на собеседницу отрезвляюще.