Наталья Александрова – Попугай на передержке (страница 14)
– Идти можешь? – деловито спросил Леня. – Давай поспешим, а то как бы поздно не было.
И он увлек друга в ближайшую подворотню. Там были ворота, закрытые на кодовый замок, который Леня открыл мимоходом. Код самый простой – 246, хоть бы что-то потруднее придумали. Такой код на каждых вторых воротах.
Во дворе навстречу им попалась старуха с мусорным ведром (что характерно – пустым), которая, увидев еле передвигающего ноги Ухо, приняла их за пьяниц и заорала, вытащив из кармана телефон: «А вот я счас полицию вызову, шляются тут!»
– А ну брось, не то руки оторву вместе с мобилой! – рявкнул Маркиз чужим басом.
Старуха от страха выронила и телефон, и ведро им под ноги. Леня пнул ведро в угол двора и, пока старуха провожала его глазами, незаметно подобрал телефон. Затем подхватил Ухо, который тормозил, и придал ему нужное направление.
Он помнил, что двор этот проходной, а за ним еще один, так и оказалось. Потом они через сквозной подъезд выскочили в соседний переулок, затем свернули в другой двор, пересекли его, не скрываясь, вышли в скверик (два дерева, кусты и детская площадка), миновали и его и оказались на тихой улице, которая носила соответствующее название – Цветочная.
– Что-то мне совсем поплохело, Маркиз, – язык у Уха заплетался. Леня едва удерживал его в вертикальном положении.
– Потерпи немножко, уже пришли. – Леня отсчитал третий подъезд большого сталинского дома с колоннами на фронтоне и нажал кнопку на домофоне.
– Кто там? – раздался в динамике резкий, немолодой и недовольный женский голос.
– Василиса Павловна, это Леня, Леонид Марков, вы меня помните?
– Ленечка! – голос заметно подобрел. – Заходи, дорогой, заходи скорее!
– Лифта нет, уж извини, не позаботились, – сказал Леня, но Ухо вдруг сполз по стене на пол и затих. На третий этаж Лёне пришлось нести приятеля на закорках, благо никто из жильцов не встретился им по дороге.
Лестничная площадка была отгорожена дверью, в данный момент дверь была открыта, и там стоял палевый лабрадор, помахивая хвостом. Увидев Леню и бесчувственного Ухо, лабрадор махать хвостом перестал и зарычал тихонько.
– Что такое, Дуся, как ты встречаешь дорогого гостя? – выглянула женщина в спортивном костюме.
Женщина была сильно немолодая, но подтянутая и крепкая. Увидев Леню с тяжелой ношей, она не стала ахать, охать и всплескивать руками, только нахмурилась.
– Авария, – прокряхтел Леня, потому что Ухо без сознания был страшно тяжелый.
– Туда! – Женщина отпихнула лабрадора и быстро пошла вперед. – Хорошо, что соседи мои сейчас в отпуске, – сказала она, запирая дверь квартиры.
Квартира, насколько Леня помнил, была большая, трехкомнатная. С огромной кухней. Теперь от кухни был отгорожен кусок, в котором устроили смотровой медицинский кабинет.
Там были стеклянный шкафчик с инструментами, картотека и специальный стол с зажимами, на который и положили Ухо.
– Как давно? – спросила женщина, на которой будто сам собой оказался белый халат.
– Часа не прошло, – отрапортовал Леня, – он об руль ударился, наверно, руку сломал.
– Да не только, – Василиса Павловна поднесла к носу Уха ватку с нашатырем, – давай, герой, приходи в себя, не с чего тебе в обморок падать.
– Где это я? – Ухо смотрел мутными ошалелыми глазами. – Это доктор?
– Ага, только по собакам и кошкам, – ответила Василиса Павловна, – ветеринар я, так что не обессудь.
– Ой! – Ухо покосился на зажимы.
– Ой, так иди домой! – прикрикнула ветеринар, ощупывая руку, затем грудь, посветила в глаза фонариком, подняла подбородок, пощупала шиш– ку на голове.
– Ну что, – сказала она, – передняя лапа сломана и пара ребер. Сотрясения вроде нет. В общем, ерунда, заживет как на собаке. Сейчас укол сделаю, больно не будет.
Пока хозяйка готовила гипс, Леня сидел рядом с Ухом.
– Это Василиса Павловна, мы с ней в цирке раньше работали, – рассказывал он, – она львов, тигров и прочих хищников лечила, обезьян тоже, один раз даже бегемота, так что с тобой как-нибудь справится. Доктор очень хороший, все может и все знает, ее так в цирке и звали – Василиса Премудрая.
Ухо молчал, после обезболивающего укола ему было все безразлично.
– Я так понимаю, что ты его не заберешь? – спросила Василиса Павловна после того, как процедура была закончена.
– Ну-у… если бы вы его пару дней подержали у себя… – просительно начал Леня.
– Очень нужно? – спросила ветеринар.
– Да как вам сказать… вообще-то очень, – вздохнул Леня. – Черт знает что происходит, сам не пойму.
– Ты выкрутишься, – сказала Василиса Павловна, – ты из любой ситуации найдешь выход. Я знаю.
– Откуда? – удивился Леня.
– Да уж знаю, город у нас маленький, все друг друга знают, особенно наши, цирковые.
– А вы в цирке не работаете больше?
– Да, как на пенсию вышла – так частной практикой занимаюсь. Клиентов хватает, не жалуюсь.
Они переложили сонного Ухо на каталку и отвезли в небольшую комнату, где стояли диван, тумбочка и старый телевизор. Комната напоминала гостиничный номер, наверно, она и являлась комнатой для гостей.
– Дуся, – сказала Василиса Павловна появившемуся лабрадору, – посиди тут, понаблюдай, если он проснется – позовешь.
Лабрадор согласно наклонил голову, как будто в точности понял слова хозяйки.
– Дуся, – Леня улыбнулся, – это Дульцинея, что ли? Или Авдотья?
– Ты чего, Леня, тоже головой ударился? – удивилась Василиса Павловна. – Дуся же кобель, полное имя – Абдурахман.
– Ах вот в чем дело…
Абдурахманом звали замечательно умного циркового льва, который состоял с Василисой Павловной в долгой и нежной дружбе.
– Помню, как вы ему лапу лечили! – оживился Маркиз. – Он сидит перед вами, лапу на весу держит, а вы, как святой Иероним, ему проповедуете.
– Я ему стихи читала, он под них успокаивался, – рассмеялась Василиса Павловна. – Ищут пожарные, ищет милиция парня какого-то в нашей столице, ищут давно, но не могут найти…
– Да, – при слове «ищут» Леня обрел способность соображать.
Он понял, что его ищут. И, судя по тому, что послали грузовик на перехват фургона Уха, у этих людей очень много возможностей. И теперь они уже знают про аварию, а также знают, что он, Леня Маркиз, жив. И где они будут его искать?
Да конечно, дома, ведь, судя по всему, они очень многое про него знают. Кто они? Чего от него хотят? Подставить под убийство Коноплевой, но зачем? Ладно, он подумает об этом в более спокойной обстановке, а пока нужно предупредить Лолу.
Леня достал из кармана куртки дешевый мобильный телефон, который он украл у давешней старухи, а вот не будет впредь полицией пугать!
– Лола, – строго сказал он в трубку, как только там ответили, – Лола, мэй дэй!
– Чего? – судя по интонации, Лола от удивления разинула рот. – Ленька, ты опять прикалываешься? Имей в виду, мне некогда, у меня молоко сбежит!
– К черту молоко! – закричал Леня. – Я тебе русским языком говорю: у нас полный абзац! Полундра! Спасайся кто может!
Леня подумал, что Лола поняла серьезность положения, и заговорил трезвым деловитым тоном:
– В общем, так. Сейчас собираешь животных и распихиваешь их по разным местам на передержку. Сама валишь из дома и туда ни ногой. Свою машину не бери, такси тоже не вызывай. Телефон возьми у меня в столе новый, а свой сунь в микроволновку, и мой тоже. Позвонишь по этому номеру, как все сделаешь. И на все про все у тебя полчаса, не больше. Все поняла?
– Но, Леня…
– Молоко убери, а то пожар будет!
Лола любила покапризничать, помотать нервы своему компаньону и соратнику. Как всякая женщина, она могла из ничего сделать три вещи – салат, наряд и скандал. Однако у нее было одно замечательное качество: она понимала, когда капризы допустимы, а когда нужно забыть о них, отбросить личные амбиции, собраться и действовать четко, быстро и организованно.
Вот и сейчас она поняла по Лёниному голосу, что дело серьезное и нужно в точности выполнять его указания.
Нажав кнопку отбоя, она быстро огляделась, оделась попроще, собрала самые необходимые вещи (причем умудрилась уложить их в один небольшой чемодан, что уже граничило с чудом), затем нашла переноску для кота и клетку для попугая.
Аскольд был котом редкого ума и понимал человеческую речь не хуже переводчика-синхрониста. Как только Лола объяснила ему, что они срочно переезжают, он послушно зашел в переноску и прикрыл глаза, доверившись Лолиным заботам.
С попугаем было гораздо сложнее. То есть человеческую речь он тоже понимал, и, может быть, не хуже Аскольда, но вот подчиняться не любил, отличался редкой самостоятельностью, граничащей с откровенным хамством, и не терпел никакого принуждения.
Едва увидев открытую клетку, он взлетел на самую верхнюю полку кухонного шкафчика и принялся оттуда поливать Лолу отборными ругательствами.