Наталья Александрова – Пантера в гипсе (страница 27)
— На эту мысль навели меня вы! Вовсе не нужно изображать старуху, и грима никакого не будет. Молодая, гибкая фигура с палкой… Как у вас с пластикой?
— Нормально, — обиделась Лола, — в детстве занималась танцами…
Она вспомнила, кстати, недавно виденный спектакль по «Игроку» Достоевского, и там один парень очень удачно играл рулетку. Между прочим, без всякого грима.
От сытной еды, несмотря на крепкий кофе, ее стало клонить в сон. Пу И кажется объелся ветчины, пора было уходить. Заручившись ее принципиальным согласием, Каргопольский успокоился и сел за стол, запустив руки в свои буйные кудри. Лола решила уйти по-английски, не прощаясь.
Когда она выскочила из комнаты, то выругалась про себя, потому что по коридору навстречу ей неспешно двигалась Нинель Аркадьевна. Старуха шествовала величественно, как будто принимала парад, и тяжело опиралась на толстую ореховую трость.
Господи боже! Да тут у каждого либо палка, либо костыль! Лола уставилась на трость и убедилась, что резиновой насадки на ней нет. Так что же выходит — это Нинель тайно пробралась ночью в соседний номер? Лола представила себе эту картину и тихонько прыснула. Пу И беспокойно завозился у нее в руках.
Поравнявшись с Лолой, Нинель Аркадьевна остановилась, величественно откинула голову и проговорила хорошо поставленным голосом:
— По ночам, милочка, спать надо!
— Что, простите? — недоумевая, переспросила Лола.
— Кажется, я достаточно ясно выражаюсь. Если у вас проблемы со слухом — обратитесь к Владиславу Константиновичу, он вам поможет.
— У меня нет проблем со слухом! — холодно возразила Лола. — Я только хотела бы понять, что вы имеете в виду…
— Я имею в виду, милочка, что вы по ночам шумите и мешаете окружающим! А у меня очень чуткий сон! И я плачу большие деньги за пребывание в этом санатории не для того, чтобы по утрам вставать с больной головой!
— Я к вашей больной голове не имею никакого отношения! — взорвалась Лола. — Если у вас проблемы с головой, боюсь, даже Владислав Константинович ничем не сможет помочь!
— Нечего перекладывать с больной головы на здоровую! — Нинель Аркадьевна прибавила громкость. — Вы всю ночь шумите, гремите, носитесь по коридору! Наверняка принимаете любовников!
— Любовников? В коридоре? — Лола расхохоталась. — Мадам, если бы мне понадобилось принимать любовника, я бы нашла более удобное место, чем эта богадельня!
— И еще ваша собака топает, как слон… нужно поставить вопрос о вашей собаке перед руководством!
— Моя собака? — Лола задохнулась от возмущения и нежно прижала Пу И к груди. — Пу И, мальчик мой, ты слышал, что говорит эта ужасная женщина? Да он ведет себя просто идеально! Многим людям следовало бы у него поучиться! И вообще, где вы видите собаку? Это не собака, это ангел! И его пребывание согласовано с руководством санатория! И я, между прочим, плачу такие же деньги, как вы! И мои деньги ничем не хуже ваших!
— Не все, милочка, измеряется деньгами! — с апломбом воскликнула Нинель.
— А чем еще? — осведомилась Лола. — Связями? Так связи у меня тоже имеются!
— У вас, милочка? — поперхнулась Нинель и тряхнула белокурым париком, так что Лола немедленно захотела вцепиться в этот парик и дернуть, а там будь что будет.
Для того чтобы успокоиться, Лола поцеловала Пу И в нос и двинулась прочь, бросив напоследок:
— А некоторым по ночам больше нечего делать, как подслушивать под дверью!
Нинель не нашлась с ответом и осталась стоять посреди коридора, клокоча от возмущения.
После такой продуктивной беседы Лола полностью уверилась, что старуха приревновала ее к Каргопольскому. Наверняка от скуки до приезда Лолы именно с ней он беседовал об авангардном искусстве.
«Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно!» — вздохнула Лола.
С некоторым трудом она спустилась на первый этаж и проковыляла к стойке регистрации. За стойкой скучал охранник, по совместительству исполняющий обязанности портье.
— Пу И, детка, побегай немножко! — проговорила Лола, спустив песика на ковер, и повернулась к дежурному:
— Скажите, никак нельзя поменять мне комнату?
— А что такое? — забеспокоился охранник. — Вам тоже дует?
— Нет, мне не дует, но Нинель Аркадьевна… эта старуха с артритом… она так храпит по ночам!
— Да что вы? — охранник перегнулся через стойку. — Но ведь она живет по другую сторону коридора, и у нас прекрасная звукоизоляция… неужели вам слышно?
— Представьте себе! — Лола пожала плечами. — Такое впечатление, что у нее в комнате целую ночь работает компрессор! Я уж просто не знаю, как это переносят ее соседи!
Тем временем Пу И забрался под диван.
Собственно, на что-то подобное Лола и рассчитывала. Она изобразила крайнее беспокойство и воскликнула:
— Пуишечка, детка, куда ты залез! Ты же там задохнешься!
Пу И издал из-под дивана радостный визг. Он понял, что хозяйка наконец-то решила с ним поиграть.
— Пожалуйста, выманите его оттуда! — Лола повернулась к дежурному, умоляюще сложив руки.
Тому вовсе не улыбалось лезть под диван, но желание клиента — закон, тем более такой привлекательной клиентки. Он вздохнул, выбрался из-за стойки и, встав на четвереньки перед диваном, попытался вытащить песика. Пу И окончательно убедился, что началась игра, и залился счастливым лаем.
Тем временем Лола, убедившись, что охраннику не до нее, зашла за стойку и раскрыла журнал регистрации. Прибывшего вчера мужчину звали Окунев Сергей Степанович. Он приехал вечером после ужина и, что странно, в журнале было отмечено, что поместили его в пустой четвертый номер. В то время как на самом деле он поселился в восьмом, который к тому времени уже был свободен, раз Арбузов перебазировался. Дует ему, видите ли! Две недели не дуло, а теперь задуло! Жук какой, из-за него неповинного человека угробили!
Пу И наконец выскочил из-под дивана и позволил охраннику взять себя на руки.
После бессонной ночи Леня прикорнул под утро, но сон его был нездоровым: снились индийские принцессы, едущие на слонах, подземные лабиринты, скрывающие вход в сокровищницы, полные драгоценных камней, и пантера Эсмеральда в ошейнике, усыпанном изумрудами. Пантера пила чай с блюдечка, ловко держа его в лапе, усы ее были выпачканы малиновым вареньем.
Само собой, после такого сна настроение было хуже некуда. Маркиз не любил проигрывать, а сегодня ведь придется звонить заказчику и признаваться, что потерпел полное фиаско. Арбузова убили, все связи оборвались, и самое главное — Леня так и не выяснил, откуда у старика перстень Макульского. То есть если судить по найденным в логове Эсмеральды бумагам, перстень этот старик добыл обманом, заплатил, чтобы его украли у дрессировщика. Так что смерть Казимира лежит на совести старика.
Заказчик был Лене несимпатичен с самого начала. Конечно, это не причина заваливать дело, так что теперь Маркиз чувствовал себя гаже некуда. Ужасно хотелось выяснить, что за птица этот старикан с пантерой. В свое время тот сослался на Рудика Штейнмана, но того не было в городе, а надо думать, и в стране, поскольку все телефоны молчали.
Леня наудачу набрал номер Рудика. Он почти не сомневался, что услышит приятный голос автоответчика, но вместо этого в трубке раздался заспанный голос Рудика:
— Маркиз, ты, что ли? Что это ты звонишь в такую рань?
— Рань? — переспросил Леня, взглянув на часы. — Какая же рань? Уже второй час!
— Правда, что ли? Да у меня после перелета все представления о времени сбились… — недовольно пробормотал Рудик и с трудом подавил зевок.
— А где ты пропадал? — поинтересовался Маркиз. — Я тебе звонил, а мне сообщали, что ты где-то далеко и без роуминга…
— Ой, это такая длинная история… — Рудик снова зевнул, — по телефону не расскажешь!
— Давай тогда пообедаем вместе, я угощаю, — предложил Маркиз, которому не терпелось задать Рудику несколько вопросов.
— Ты хочешь сказать — позавтракаем… — сонно протянул Рудик. — Ну давай… есть тоже хочется…
Они условились встретиться через сорок минут возле нового ресторана «Веселый Роджер», недавно открывшегося на Петроградской стороне.
«Веселый Роджер» представлял собой пиратскую бригантину, пришвартованную к набережной рядом с Петропавловской крепостью. Мастера, изготовившие корабль, поработали на славу: они тщательно выполнили деревянный корпус, который казался изъеденным древоточцами и поврежденным многими годами плаваний в южных морях, сшили черные паруса, потрепанные бесчисленными штормами, раздобыли старинные пушки, которыми ощетинились борта бригантины.
С набережной на палубу были перекинуты дощатые мостки, достаточно широкие, чтобы по ним смог пройти даже сильно подвыпивший посетитель.
Леню и Рудика встретил метрдотель, одетый пиратским капитаном — простреленный в нескольких местах камзол, башмаки с крупными пряжками, широкополая шляпа, торчащий из-за пояса старинный кремневый пистолет.
— Шестнадцать человек на сундук мертвеца! — хрипло выкрикнул он вместо приветствия. — Что вам угодно, милорды?
— Милордам угодно пообедать, — ответил Маркиз.
— Позавтракать, — позевывая, поправил его Рудик, — но только очень, о-очень плотно и калорийно!
Метрдотель понимающе улыбнулся и положил перед приятелями меню.
— Как-то ты похудел, — проговорил Леня, лениво переворачивая страницы, — и загорел… где же ты пропадал?
— Сейчас, сейчас… — бормотал Рудик, водя пальцами по строчкам. — Вот это, милейший… салат из виноградных улиток, и карпаччо, и рыбки паровой, само собой, с прованскими травками, потом ягненок на вертеле, потом лазанью с креветками… и салатик принеси поскорее, а насчет десерта я решу позднее!