Наталья Александрова – Ключ от страха (страница 22)
– Не отмахивайся! Ты должна его увидеть! Это перевернет всю твою жизнь! Не упусти свой шанс! Давай одевайся, заеду за тобой через полчаса!
– Не надо заезжать, – пробормотала на автопилоте, – лучше у метро меня жди… Какая станция? – Но из трубки уже доносился сигнал отбоя.
Тина в растерянности смотрела перед собой.
Все ясно, у Кирилла новое увлечение, а когда оно начинается, спорить с ним бесполезно и сопротивляться не имеет смысла. Все равно он в конце концов добьется чего хочет. Лучше сдаться, расслабиться и попытаться получить удовольствие. Потому что сидеть одной и мучиться неразрешимыми вопросами еще хуже. Так уж вышло, что у нее сегодня совершенно пустой вечер. Это потому… потому что так случилось.
А новое увлечение лучше прежнего хотя бы тем, что не придется под проливным дождем таскаться по заброшенным деревням. Кирилл вроде сказал о каком-то закрытом мероприятии, надо полагать, что это в городе. Под крышей и в тепле.
Тина вздохнула и начала одеваться. Схватилась было за куртку, но вспомнила про вырванную пуговицу. Была где-то запасная, а она за два дня не удосужилась ее найти. И хорошо бы куртку в чистку отдать, вид грязноватый после походов по крышам. И что остается? Пуховик еще рано, на улице плюс пять. И дождя нет. Придется пальто. Оно было новое, красивого синего цвета, довольно короткое, так что Тина надела к нему высокие сапоги. Будем надеяться, что там, куда ведет ее Кирилл, все же приличное место.
И сумка к пальто полагалась другая. Перекладывая разные мелочи, Тина вдруг вытащила из туалетного столика семиконечную звезду, которую нашла в заброшенной деревне. Звезда лежала на ладони, отсвечивая маслянистым тусклым блеском. Тина сжала ее в руке, стало тепло и спокойно. Сама не зная зачем, Тина сунула звезду в сумку – не хотелось с ней расставаться.
Кирилл ждал Тину в толпе возле метро. Вид у него был оживленный, глаза горели. Он всегда так выглядел, когда у него появлялось новое увлечение.
– Ну и куда мы идем? – спросила Тина, оглядываясь по сторонам. – Что ты хотел мне показать?
– О, это очень интересно! – выпалил Кирилл. – Ты увидишь… сейчас увидишь…
Он схватил ее за руку и повел сквозь встречный поток вдоль улицы. Через несколько минут толпа поредела. Кирилл свернул в переулок, остановился на углу и достал из кармана смятый листочек. Сверившись с ним, огляделся по сторонам и уверенно пошел вперед. Вскоре они остановились перед закрытым на кодовый замок подъездом.
– Мы что, идем в чью-то частную квартиру? – поинтересовалась Тина.
Она как-то была на концерте-квартирнике известного барда, и от того концерта у нее остались не самые лучшие воспоминания. Квартирка была маленькой, тесной и ужасно захламленной, зрители должны были сидеть прямо на полу. Тине было страшно неудобно, затекли ноги, да еще бард оказался прямо перед ней. Он терзал гитару и пел слишком громко, и пахло от него потом и застарелым перегаром.
– Увидишь, скоро все увидишь! – ответил Кирилл таинственно. Снова достал клочок бумаги, взглянул на него, затем наклонился над замком, посмотрел на кнопки при боковом освещении и уверенно проговорил: – Видишь, эти две кнопки блестят? Это оттого, что на них часто нажимают!
Он тоже нажал на две блестящие кнопки, и замок действительно щелкнул, дверь открылась. Кирилл воровато огляделся по сторонам, пропустил Тину вперед, вошел следом.
В подъезде, каком-то нежилом, запущенном, было темно и холодно. И пахло чем-то тревожным и неприятным. Опасностью пахло. Тина почувствовала неприятное сосущее ощущение в животе, как на американских горках.
– Нам обязательно туда идти? – проговорила она неуверенно и невольно попятилась.
– Конечно! – Выпалив не задумываясь, Кирилл затараторил: – Ты увидишь, как это интересно! Да что с тобой? Чего ты боишься? Мы скоро придем, и ты увидишь такое… такое…
Он зашагал вверх по лестнице и потянул Тину за собой.
Лестница была темная, сыроватая. Из-за дверей, мимо которых они проходили, не доносились обычные звуки, сопровождающие человеческую жизнь, – голоса людей, звон посуды, звук включенного телевизора. Не было даже привычных запахов еды, запахов жизни. Кроме всего прочего, лестница была жутко грязная – на стенах влажные потеки, под ногами хрустела облетевшая штукатурка. Тина забеспокоилась, как бы не вымазать новое пальто.
«Почему я каждый раз поддаюсь на его уговоры? – думала она, поднимаясь по лестнице. – Почему каждый раз соглашаюсь на авантюры?»
Ответа на этот вопрос у нее не было. Она задавала его себе десятки раз, день за днем, месяц за месяцем, и по-прежнему безуспешно. И сейчас, вместо того чтобы ломать себе голову в поисках ответа, послушно плелась следом за мужчиной.
Тем временем Кирилл бодро поднимался по лестнице. Тина думала, что скоро они придут к его таинственной цели, но, поднявшись на очередную лестничную площадку (кажется, это был четвертый этаж), на месте одной из дверей они увидели перед собой открытую арку, за которой начинался длинный темный коридор, в конце которого виднелся тусклый свет.
– Уже совсем близко! – пробормотал Кирилл, сверившись со своим листком, и шагнул в арку.
– Неужели мы пойдем туда? – испуганно спросила Тина.
– Пойдем, пойдем! – Кирилл потащил ее вперед. – Ты увидишь этого необыкновенного человека и поймешь, что это стоило…
– Ты уверен, что там безопасно? – проговорила Тина, вяло сопротивляясь.
– Уверен!
– Мне страшно… Мы не сверзимся вниз? Как-то тут все ненадежно…
– Ты мне не веришь? – Кирилл искоса взглянул на нее.
– Верю, но, кажется, ты сам никогда там не был, все время заглядываешь в этот листочек…
– Ну конечно! Он каждый раз собирает людей в новом месте. Так нужно. У него много врагов, поэтому приходится принимать меры безопасности.
– Много врагов? – Тина ухватилась за последние слова. – Почему у него много врагов? Он делает что-то противозаконное?
– Он не делает ничего плохого! – выпалил Кирилл с неожиданным раздражением. – Просто у нового всегда много врагов! Новому всегда трудно пробивать себе дорогу!
Тем временем коридор кончился.
Они снова оказались на лестничной площадке, но только уже в другом доме.
Если первый показался Тине каким-то странным, словно вымершим, однако все же производил благопристойное впечатление, как аккуратно одетый и причесанный покойник, то второе здание было точно нежилым, полуразрушенным, скорее всего, дом предназначался на слом. Окна выбиты, даже рамы выломаны, ступени лестницы засыпаны занесенными в оконные проемы осенними листьями и строительным мусором. Покосившиеся двери квартир висели на одной петле или вовсе отсутствовали. За ними виднелись пустые нежилые комнаты в струпьях оборванных обоев.
– Куда мы пришли? – испуганно спросила Тина, оглядываясь. – Ты, наверное, что-то перепутал, здесь явно никто не живет, здесь невозможно жить!
– Ничего я не перепутал! – огрызнулся Кирилл и пошел на этот раз вниз по лестнице.
– Я не пойду! – твердо заявила Тина.
После такого похода на пальто можно было поставить крест. И вообще ей было противно. Тут небось крысы обитают.
– Как хочешь! Можешь возвращаться, но это глупо, когда мы уже почти пришли…
Кирилл даже не обернулся, не предложил проводить ее обратно. Ну что за свинство! Сам пригласил, завел черт-те куда и норовит бросить! Хам какой! Но ведь не уступит.
Тина представила, что возвращается назад одна по темному коридору, по вымершей лестнице… и пошла вперед. Здесь, по крайней мере, она не одна, но Кириллу это припомнит. «Да ничего ты ему не сделаешь, – возник в ушах насмешливый голос, – будешь таскаться за ним снова и снова…»
Тина с негодованием потрясла головой.
Они спустились на первый этаж и оказались перед единственной в этом подъезде целой дверью – старая, обшарпанная, покрытая облезлой масляной краской, но она хотя бы была заперта. И что уж вовсе удивило Тину, так это наличие домофона. Кирилл, снова сверившись с бумажкой, нажал три кнопки. Никто не ответил, но дверь открылась. За ней снова была лестница – крутая, но не такая грязная, с целыми, хоть и истертыми перилами и лампочками в железных намордниках, как у доктора Лектера. Поднимались они долго, Тина запуталась, считая этажи. И вот, когда она уже запыхалась, Кирилл остановился у обычной железной двери, выкрашенной буро-коричневой краской. Полотно было сплошным, ни звонка, ни глазка.
Кирилл подошел ближе и постучал особенным стуком – три удара, перерыв, один удар и снова три.
За дверью послышался шорох, скрип пола, потом негромкий и тоже скрипучий голос проговорил:
– Кто здесь?
– Касабланка! – отозвался Кирилл.
Должно быть, ответ удовлетворил человека за дверью, раздался лязг задвижки, скрип замка, и створка открылась.
Тина увидела высокую худую старуху с профилем хищной птицы. Старуха оглядела пришедших и сухо известила:
– Проходите, все давно собрались! Рудольф Иванович скоро явится!
Кирилл кивнул ей и прошел мимо. Тина, опасливо оглядываясь, последовала за ним.
Они оказались в длинном извилистом коридоре, по стенам которого были развешаны странные мрачные картины, в основном портреты, выполненные в какой-то неприятной манере. Художник находил и выделял в своих моделях самые отталкивающие черты – скупость или лживость, высокомерие или мстительность.
– Это мастерская известного художника, – пояснил Кирилл, обернувшись, – он предоставил ее Рудольфу Ивановичу для сегодняшнего выступления.