Наталья Александрова – Древняя печать Гутенберга (страница 1)
Наталья Николаевна Александрова
Древняя печать Гутенберга
© Н. Александрова, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
– Евгения!
Женя вздрогнула, оторвалась от своей корректуры и подняла голову.
Софья Петровна строго смотрела на нее поверх очков.
– Евгения, – повторила она недовольным, как обычно, голосом. – Надо на склад сходить. Нужно принести Роману Васильевичу две пачки. Ну, ты знаешь.
Роман Васильевич, их постоянный автор, унылый и занудный тип лет пятидесяти, с зачёсанными на лысину жидкими волосами, бросил на Женю тусклый взгляд. Точнее, не на нее, а сквозь нее. Женю он принципиально не замечал, видимо, считал ее предметом редакционной мебели или оргтехники. Перед ним лежала коробка дешёвых конфет – он каждый раз приносил такую Софье Петровне, это называлось у него «подсластить жизнь». Коробки были всегда одинаковые, видно, купил по случаю целую партию. Наверняка конфеты давно засохли.
– Почему я? – нахмурилась Женя, уже зная ответ. – У меня еще работа не завершена!
– У всех работа! – сухо ответила Софья Петровна. – Кроме того, у Настасьи Ильиничны, как ты знаешь, радикулит, у Леры Слизняковой сосудистая дистония, а у меня… – Она не закончила фразу, громко закашлявшись.
Ну да, у нее то ли хронический бронхит, то ли трахеит, то ли еще что-то в этом роде. Женя вздохнула и поднялась. Она знала, что всё равно придется идти, и лениво отбивалась без надежды на успех, скорее по привычке. И еще она отлично знала, в чем настоящая причина того, что никто из ее коллег не хочет идти на склад. Причина в том, что при этом волей-неволей придется пройти через Третий цех.
Женя с неохотой взяла в углу тележку, вышла в коридор, огляделась по сторонам. Возле лифта, прямо под табличкой «Курение запрещено», курил охранник из фирмы «Алиби» Георгий. Увидев Женю с тележкой, Георгий плотоядно ухмыльнулся:
– Что, опять на склад?
Женя взглянула на него исподлобья – зачем спрашивать? Что, так не видно?
А Георгий не унимался:
– Через Третий цех пойдешь?
– А что, ты знаешь другую дорогу?
– А ты знаешь, что там случилось тридцать лет назад?
Женя тяжело вздохнула и закатила глаза. Началось! Она ушла бы, но нужно дождаться лифта. А Георгий явно не хотел лишать себя удовольствия поведать дурацкий ужастик вроде тех, что пересказывают перед сном друг другу дети в летнем лагере.
– Один инженер-ботаник задержался после конца смены, что-то ему надо было то ли проверить, то ли измерить, и уронил в чан с кислотой очки, – начал Георгий. – Попытался достать их, наклонился над чаном, у него от испарений закружилась голова, и он – бултых! Так от него – представляешь – через пять минут ничего не осталось. Совсем ничего! Но с тех пор каждый вечер страшный призрак появляется в Третьем цеху, ходит-летает и жутко воет: «Где мои очки?.. Где мои очки?..»
Женя слышала эту историю уже десятки раз, причем в самых разных вариантах, но Георгий последние слова произнес очень артистично, с жуткими подвываниями, так что у Жени озноб пробежал по спине. Чего этот тип и добивался.
К счастью, в это время подошел лифт, и Женя шагнула вперед.
Она спустилась на первый этаж, прошла по пустому полутемному коридору, толкнула железную дверь. Дверь отворилась с громким надрывным скрипом. Точнее, даже стоном. Тоскливым, унылым, душераздирающим. Но открылась не до конца – что-то ей помешало.
Третий цех…
Женя протиснулась в неширокую щель, затащила тележку, пошла вперед, стараясь не поднимать глаза и не отклоняться от узкой тропинки, еле видимой, проторенной между старыми, ломаными станками и пустыми фанерными ящиками. Ей казалось, что она идет по заколдованному лесу, где за каждым деревом таится что-то загадочное и опасное, где из‑за каждого куста за ней следит чей-то враждебный взгляд, и не дай бог сойти с тропки – тут же тебя схватят липкие ледяные руки…
Неожиданно справа раздался едва слышный шорох, и она не выдержала, подняла глаза, вгляделась в полутьму, разгоняемую двумя неяркими мутными фонарями, пытаясь определить природу этого звука, хотя и знала, что этого не нужно делать. Ничего, конечно, не увидела, кроме груды полуистлевшей бумаги, но на всякий случай тихонько произнесла:
– Это я! Ты как здесь?
В ответ в углу снова что-то зашуршало.
«Может быть, это просто кошка? – подумала Женя. – Ну, или крыса… Тоже, конечно, неприятно».
Шорох не прекратился, более того, из угла донеслось едва слышное шебуршение. Женя похолодела и застыла на месте. И тут она совершенно ясно и чётко услышала слово:
– Пос-спеш-шиии…
Женя закусила нижнюю губу, на ватных ногах дошла до знакомого ящика, положила на него заранее припасенную конфетку-подношение в пакетике, снова опустила глаза и пошла дальше, спиной чувствуя чей-то мёрзлый взгляд.
Она каждый раз оставляла на этом ящике какое-нибудь небогатое подношение – конфету, пирожок из ближней пекарни, даже бутерброд с сыром… Ей казалось, что таким образом она наладит отношения с таинственным обитателем Третьего цеха. Может быть, даже подружится с ним. Но как же ей было страшно! Просто мороз по коже дерёт!
Евгения не была суеверна и труслива и прекрасно понимала, что всё это плод ее воображения, что на самом деле никто не верит, что в Третьем цеху водится привидение или еще какая-нибудь нечисть. Ну как можно в двадцать первом веке верить в привидения? Это же не Средневековье замшелое… А дураку Георгию просто приятно пугать ее, причем только ее, поскольку больше никто давно уже не ведется на его пустяковые байки.
Но как бы Женя ни призывала на помощь здравый смысл, ей всё равно было жутко. Ну а кому, скажите, не будет чертовски боязно в заброшенном, пыльном, заваленном хламом цеху, в котором еще и темно – дневной свет еле-еле пробивался в черные от грязи окна, а два тусклых фонаря не спасали положение. Тут уж неприменно вспомнишь все мистические книжки, которые она за время своей профессиональной деятельности прочитала целые горы, и принесёшь с собой конфетку, чтобы задобрить явно недоброе чудовище. Каждый раз она оставляла ему гостинец в знак дружбы. И, разумеется, никому и никогда об этом не рассказывала, еще не хватало, засмеют ведь совсем… Хранила этот секрет за семью печатями.
До следующей двери оставалось совсем недалеко, может быть, шагов десять, но тут Женю словно в спину толкнули. Она остановилась и…
И застыла на месте, как громом пораженная.
На сером бетонном полу, на пятачке свободного места между громоздким прессом и грудой ржавых деталей лежал человек. Мужчина был до жути неподвижен, и сразу же было понятно, что он умер. Не помня себя от страха, Женя сделала несколько робких шагов к мертвецу и присмотрелась к нему. Это был мужчина лет сорока, с темными с проседью волосами. Широко открытые неподвижные глаза смотрели в вечность, правую бровь пересекал старый белесый шрам.
– Мама! – пискнула Женя и, не чувствуя под собой ног, стрелой кинулась прочь, волоча за собой тележку.
В секунду она домчалась до второй двери, толкнула ее, вылетела в коридор, пробежала еще несколько метров и остановилась перед дверью склада, с трудом переводя дыхание. Сердце у нее колотилось так, что готово было выскочить из груди.
Женя положила руку на грудь и несколько раз глубоко вздохнула. Так… Главное – успокоиться… Главное – взять себя в руки… Чтобы никто не заметил, в каком она состоянии…
Через пару минут дыхание почти восстановилось.
Она толкнула дверь, вошла на склад. И нос к носу столкнулась с Валентиной. Валентина, их кладовщица, была женщина язвительная и вредная. Ей ничто не доставляло такого удовольствия, как чужой испуг и растерянность. Крупная, плечистая, с круглым красным лицом, она стояла напротив двери, уперев руки в бока.
– Там… – выпалила Женя, безуспешно ловя воздух ртом. – Там, в Третьем цеху…
Она не смогла договорить, ей не хватило воздуха, да Валентина и не ждала от нее ничего внятного и членораздельного. Она наслаждалась ее ужасом.
– А что это на тебе лица нет? – спросила она насмешливо. – Ты что, Жень, привидение встретила?
– Никого я не встретила! – выпалила Женя.
Ей не хотелось подыгрывать Валентине. Не хотелось доставлять ей такое удовольствие. И от этого чувства она даже пришла в себя и немного успокоилась. Во всяком случае, сердце перестало колотиться где-то у горла, и руки не дрожали.
– Точно не встретила? – недоверчиво переспросила кладовщица. – Может, видела девчонку?
– Ка… какую девчонку? – против своего желания переспросила Женя. – Почему девчонку?
Она хотела рассказать о мертвеце, который лежал на бетонном полу, но насмешливый голос и ехидный взгляд Валентины отбили у нее всякую охоту. Лучше бы рассказать кому-нибудь другому… Или вообще промолчать… Пусть уж кто-нибудь другой…
– Ты что, не знаешь эту историю? Ты ведь через Третий цех шла?
– Конечно, через Третий. Ты же видишь… – Женя быстро взглянула на кладовщицу. Та явно уселась на любимого конька, и Женя мысленно поклялась, что не даст слабину.
– Ну да, через Третий, – повторила она твердо. – Будто ты не знаешь, что здесь нет другого пути.
Другой путь вообще-то был. Можно было выйти из склада на улицу и снова войти в здание через главный вход, но для этого пришлось бы каждый раз оформлять пропуск на все книги и бумаги, которые везешь со склада. А кто же будет это делать, если можно пройти внутри здания? Вот и приходилось идти через Третий цех…