Наталья Александрова – Древняя печать Гутенберга (страница 3)

Ее передёрнуло.

Лера отщипнула крошечный кусочек пирожка и деликатно отправила его в рот.

– Очень вкусно… – прошелестела она под неодобрительным взглядом Настасьи Ильиничны, всем своим видом выражая, что она не может проглотить ни кусочка, соблюдая талию, и жует только из вежливости.

– Женя, Лера у нас девушка хрупкая, питается воздухом, хоть ты поешь нормально! – съехидничала Настасья Ильинична.

И только Женя надкусила пирожок, как открылась дверь, и они услышали ненавистный голос Альбины:

– Куда все делись? Опять дверь открытой оставили?

Это была вопиющая ложь, никогда они так не делали, если уходили, то всегда кто-нибудь оставался на дежурстве. Да и куда им ходить-то? В кафе внизу подают только кофе, чай и черствые булочки. Так уж лучше Настасьины пирожки… Но Альбина строго-настрого запретила пить чай на рабочем месте, еще хорошо, что их столик от двери не видно.

Настасья Ильинична мигом убрала пирожки и чайник, Женя торопливо глотнула чаю, обожгла нёбо, едва не закашлялась. Софья Петровна со всей силы хлопнула ее по спине, одна Лера, как обычно застыла в испуге с театрально поднятыми руками.

Когда Альбина, сняв пальто и аккуратно повестив его на вешалку, появилась в закутке, следы преступления были убраны, на столе только сиротливо томился термос Софьи Петровны с лекарственной бурдой.

Альбина, увидев термос, подняла левую бровь, и Софья демонстративно закашлялась. Альбина брезгливо поморщилась, отчего ее лицо с правильными в общем чертами и тщательно наложенным макияжем стало если не уродливым, то весьма непривлекательным, но по поводу термоса ничего не сказала. Повернулась на каблуках и прошла в свой кабинет, печатая шаг, как солдат на плацу.

Вот удивительно даже: такая, в общем-то, стройная, подтянутая женщина, а походка тяжелая, ступает, как будто весит центнер. «Это от злости», – бросила как-то в сердцах Настасья Ильинична. Да уж, как ни посмотри, а директриса у них самая настоящая стерва, таких в кино показывают.

Альбина скрылась в кабинете и через минуту появилась снова в меховой жилетке. Если и была у сотрудников надежда, что Альбина просто что-то забыла и сейчас снова уйдет, то, увидев жилетку, все приуныли: это надолго.

Кабинетик у Альбины был крошечный, у них вообще издательство маленькое, всего две комнаты, тесно заставленные рабочими столами и стеллажами с книгами. Прежняя владелица издательства, Елена Сергеевна, дверь своего кабинета постоянно держала открытой. Так ей удобнее было работать: лишний раз словами по делу переброситься, опять же воздуха больше. Альбина же всё время в кабинете закрывалась, чтобы сотрудники, не дай бог, не услышали, о чем она разговаривает по телефону. Да больно надо!

Так или иначе, в кабинете было Альбине душно, и она установила кондиционер, из которого немилосердно дуло, поскольку кабинетик, как уже говорилось, был крошечный. И Альбина принесла меховую жилетку. Жилетка была норковая, фирменная и вызывала у сотрудников еще большую ненависть к начальнице.

– Нет бы как все люди, – ворчала Настасья Ильинична, – носочки шерстяные и жилеточку вязаную из дома принести, а она на-ка! – в меха вырядилась!

– Или уж вообще бы с кондиционером не заморачивалась, – хрипела Софья Петровна. – Мне от ее двери и то дует!

Даже Лера, которую, по наблюдению сотрудников, вообще не интересовало ничто земное, негодующе фыркнула.

Теперь, увидев Альбину в жилетке, сотрудники поняли, что Альбина никуда не уйдет, нынче, значит, без обеда останется. На диету, что ли, села? Это плохо: и так заразой была, а от голода совершенно озвереет, кусаться начнет.

Женя вздохнула и пожала плечами. Что ж, если не суждено сегодня чаю попить, значит, так тому и быть. И только было она уселась за свой стол, чтобы поработать над редактурой, как из кабинета послышался голос Альбины:

– Евгения, зайдите ко мне!

Вот еще тоже загадка: вроде бы Альбина не визжит и не орет, а голос противный.

Женя поймала сочувствующий взгляд Настасьи Ильиничны: «Ужо тебе влетит ни за что!» И поняла, что так и будет. Хотя дела у нее вроде бы в порядке, от Альбины хорошего ждать не приходится. Ох, надо другую работу искать…

– Закройте дверь! – приказала Альбина, не поднимая головы от бумаг, когда Женя вошла в кабинет.

Сесть, разумеется, не предложила, да она нарочно поставила такой стул неудобный, чтобы людям и в голову не пришло на него садиться. Лучше уж постоять.

– Значит, вы сейчас возьмете вот этот конверт и отвезете его по адресу… – Альбина протянула Жене бумажку с адресом, Женя разглядела только улицу, точнее, набережную Екатерининского канала. – И передадите Андрею Федоровичу в собственные руки.

– Кому? – растерялась Женя.

– Андрею Федоровичу Ушакову, – отчеканила Альбина. – Да-да, именно тому самому. Вы всё поняли?

– Но, Альбина Николаевна… – растерялась Женя. – Но я… Но мне… Но у меня… – «В самом деле, – подумала она, – что еще за новости? Она сотрудница издательства, у нее работы непочатый край, а тут велят ехать неизвестно куда, то есть известно, конечно, но на это ведь полдня уйдет! В конце концов, можно ведь с обычным курьером документы послать, а в ее обязанности это не входит!»

Разумеется, все слова застряли у нее в горле, как только она встретилась со взглядом Альбины. Ну и взгляд у нее, просто как у горгоны Медузы, от такого запросто окаменеть можно. Или только на Женю она так действует?

Язык примерз к гортани, даже обожженное нёбо перестало болеть.

– Так вы всё поняли? – повторила Альбина, и Женя против воли кивнула.

– Помните, в конверте очень важные документы, вы должны отдать их Ушакову в собственные руки. Только ему, никому ничего не оставлять и не передавать. Да, вот еще что, там охрана внизу в холле, так вы скажите, что вы – Альбина Королькова, вас пропустят.

«Это еще зачем?» – подумала Женя, но вслух, разумеется, ничего не сказала, а повернулась к двери.

– И поторапливайтесь! – крикнула вслед Альбина. – В магазинах по дороге не застревайте и кофе не распивайте!

– Да я вовсе не собиралась! – не выдержала Женя. – А если не доверяете, то пошлите кого-нибудь другого, вот хотя бы Леру.

– Или сейчас, немедленно едешь по адресу, или ты здесь больше не работаешь! – прошипела Альбина, и Женя всерьез испугалась, увидев ее лицо.

На лице была такая неприкрытая ненависть, что она отпрянула, как будто ее ударили. Мелькнула мысль швырнуть конверт на стол и уйти. Собрать свои немногочисленные пожитки – чашку, ложку, кое-что из косметики и блокнот для рабочих записей, сложить всё в пакет и отвалить домой. А утром получить расчет и начать искать работу. Да, но где ее теперь найдешь? Кризис, издательства закрываются, здесь хоть какие-то деньги платят.

Она чуть помедлила и поняла, что Альбина победила.

– Головой за конверт отвечаешь! – прорычала Альбина ей вслед. – И чтобы не смела тут никому трепать, куда едешь!

«Да пошла ты…» – подумала Женя.

Сотрудницы сидели тихо, как мышки, даже Софья не кашляла. Никто не задал Жене никакого вопроса, она накинула куртку и вышла, запихнув в сумку конверт. Хорошо, что сумка большая, Женя привыкла таскать в ней рукописи.

В метро было по дневному времени свободно, Женя уселась в уголке, прижимая к себе сумку с документами, и задумалась, как дошла она до жизни такой.

Работала она в нескольких питерских издательствах: у нее все-таки диплом филфака университета, вполне приличный английский, так что работу она находила легко. Правда, одно крупное издательство, где ей понравилось работать и платили неплохие деньги, неожиданно не то чтобы разорилось, просто его хозяин ушел в другой бизнес и потерял интерес к книгоизданию, потому как дохода книги стали приносить гораздо меньше. Издательство осталось на плаву, но сотрудников сократили втрое и урезали оставшимся зарплату. После этого издательство стало тихо умирать. Женя конца бывшей фирмы не застала, она перешла в это крошечное издательство, поскольку выбирать уже не приходилось. Одно слово – кризис…

В первое время Жене было всё непривычно в крошечном редакционнном мирке, в котором сотрудники были, как говорится, «и швец, и жнец, и на дуде игрец» – делали всё сами, вплоть до того, что таскали тяжелые пачки книг со склада. Хорошо, что склад был тут же, в подвале.

Бизнес-центр, где издательство занимало две комнаты на четвертом этаже, был перестроен из старого завода печатных машин. Завод этот был построен в начале прошлого века, так что стены оставили прежние, мощные, как в крепости, – раньше умели строить на века. Оставили также и подвалы, где обустроили складские помещения. Подвалы были огромные, запутанные, никто толком в них не разбирался, рассказывали о подвальных помещениях всякие страшилки, вот как раз сегодня Жене снова поведали две жуткие истории. Некоторые всерьез верили, что в подвалах обитают привидения.

Женя не раз слышала в Третьем цеху подозрительные шумы и шорохи, а сегодня вообще лицезрела покойника. Да, но потом он исчез. Хотя, может, ей мертвец показался просто от страха.

Шагая с конвертом по питерским улицам, Женя снова вернулась к мысли, что нужно искать новую работу. Тем более что Альбина совершенно распоясалась. Если она привыкнет использовать ее как курьера, то что дальше-то будет? Сегодня – документы отвези-привези, завтра – кофе подай-принеси, а потом вообще белье стирать заставит! А полы ей помыть не надо? Нет, пора-пора искать новое место работы…