Наталья Александрова – Доска судьбы (страница 3)

Воровато оглянувшись, Надежда достала телефон и сделала два снимка: сфотографировала даму на фото и комод с оставшимся бюстом. И только она успела спрятать телефон, как в комнату вошёл старший криминалист и строго спросил:

– Гражданка, вы что здесь делаете? Здесь вам нельзя находиться и нельзя ничего трогать!

– Вы сами сказали подождать… – Надежда тихонько отступала к дверям. – Говорили, что быстро…

– Нет, тут еще работы воз и маленькая тележка, – отмахнулся он. – Идите к себе! Мы вам потом ключи отдадим.

Надежда спустилась по лестнице, чтобы не торчать у лифта, и как раз успела чуть раньше консьержки, которая, пыхтя и отдуваясь, тащила огромную корзину клубники. Надежда незаметно задвинула ящик стола, из которого брала ключи, попрощалась, прихватила свои узел и пакет и поскорее ушла. Впрочем, консьержке было не до расспросов.

И только в химчистке Надежда заметила, что так и не отдала консьержке то самое злополучное письмо. Впрочем, теперь это ни к чему, адресат умер…

В палатку генерала Жубера вошёл его адъютант Тьери.

– Мой генерал, – проговорил адъютант взволнованно. – Прибыл представитель нового командующего, генерала Бонапарта. Бонапарт настаивает на том, чтобы завтра дать сражение австрийцам.

– Бонапарт? Этот выскочка, который сделал карьеру, расстреляв мятежников из пушек, а потом женившись на бывшей любовнице Барраса? Что он понимает в стратегии! У австрийцев гораздо больше сил и куда более выгодное положение, так что сражаться с ними сейчас – самоубийство!

– Да, мой генерал, вы, несомненно, правы, но это приказ. Бонапарт – командующий армией, и он принял решение…

– Тем хуже для него. Разгром нашего отряда падёт на его голову и поставит точку в его карьере!

Молодой генерал Бонапарт стоял, склонившись над картой театра военных действий.

Насколько можно доверять данным разведки, австрийские войска под командой Йозефа Альвинци быстро продвигаются пятью колоннами к северу от Мантуи, чтобы превосходящими силами дать сражение французам. Многие офицеры в окружении Бонапарта считали, что нужно отступать, силы слишком неравны. Но отступив, Бонапарт оставит без помощи войска, осаждавшие Мантую. Следовательно, для него такое отступление было равнозначно крушению карьеры. Он недавно назначен на пост командующего итальянской армией, и многочисленные недоброжелатели только и ждут его промаха…

Бонапарт опять взглянул на карту.

Отчего-то его взгляд снова и снова привлекало ущелье Риволи… Оно как нож разрезало горный массив и подходило на опасное расстояние к французским позициям…

В это время в комнату вошёл дежурный по лагерю лейтенант Невиль.

– Генерал, наш разъезд задержал какого-то старого итальянца. Они подозревали, что это шпион, но старик утверждает, что у него есть важное сообщение для вас.

– Для меня? – Генерал удивлённо взглянул на Невиля. – Какое у него может быть сообщение?

– Не представляю, мой генерал. Старик наотрез отказывается говорить с кем-либо, кроме вас. И он непрерывно повторяет два слова – ущелье Риволи…

– Ущелье Риволи? – переспросил генерал и покосился на карту. – Что ж, приведите ко мне этого старика…

Лейтенант вышел и через недолгое время вернулся.

За ним следовали два гренадера, которые вели старого итальянца с длинными, белыми как снег волосами, перехваченными кожаной лентой. Одежда старика была поношенной, но в ней сохранялась былая элегантность.

– Он говорит только по-итальянски… – предупредил генерала Невиль.

– Вы прекрасно знаете, – оборвал его Бонапарт, – прекрасно знаете, что я свободно говорю по-итальянски.

– А я владею и французским, – подал вдруг голос старик.

– Вот как? – покосился на него Невиль. – С нами он не желал говорить иначе как по-итальянски…

– Значит, вы говорите по-французски? – уточнил Бонапарт, разглядывая странного старика.

– Генерал, велите им выйти! – попросил старик неожиданно властным и уверенным голосом. – Всем!

– Что ты себе позволяешь, старый оборванец? – возмутился Невиль.

Наполеон хотел поставить наглого старика на место, но встретил взгляд его желтоватых янтарных глаз и отчего-то промолчал. На какое-то мгновение ему привиделись бескрайняя степь и мчащиеся во весь опор орды узкоглазых конников… Послышался конский топот, от которого содрогалась земля…

Бонапарт перевёл дыхание и обратился к лейтенанту и гренадерам:

– Оставьте нас!

– Но, мой генерал, этот человек может быть опасен… – попытался возразить Невиль.

– Вы не расслышали мой приказ?! – оборвал его генерал с холодной яростью.

– Простите, мой генерал! – Лейтенант щёлкнул каблуками и вышел вместе с гренадерами.

Едва за ними закрылась дверь, как старик пристально взглянул на генерала и проговорил с едва уловимым акцентом:

– Приветствую тебя, Наполеон, император Франции!..

– Что ты говоришь, старый человек?! – перебил его Бонапарт. – Франция – республика, а не империя, и я – не император, а лишь командующий одной из республиканских армий!

– Сегодня это так, но завтра многое может измениться. Скоро у твоих ног будет лежать Франция, а затем и вся Европа…

– Завтра… Завтра мне предстоит сразиться с превосходящими силами австрийцев. Я могу быть разбит, и все мои надежды будут погребены.

– Победа принадлежит не тому, на чьей стороне численный перевес!

– А кому же? – насмешливо поднял брови Наполеон. Надо же, этот оборванный старик учит его искусству войны!

– Тому, на чьей стороне небо.

Наполеон хотел ответить резко, но снова перехватил взгляд старика, взгляд его желтоватых волчьих глаз. И на какое-то мгновение ему почудилось, что перед ним стоит не старый оборванец, а огромный белый волк. Резкие слова застряли в горле Наполеона, и вместо них он смущённо произнёс:

– И на чьей же оно стороне?

– Довольно вопросов, генерал. Меня прислали, чтобы передать тебе подарок. – Старец протянул Наполеону небольшой предмет, завёрнутый в шёлковый платок.

Наполеон с опаской принял сверточек, развернул его.

Это был камень – полупрозрачный желтоватый камень, схожий цветом с волчьими глазами. Внутри этого камня мерцали красноватые огоньки.

– Что это? – спросил Наполеон удивлённо и растерянно. – Кто ты, старый человек? Кто… вы? – Он поднял глаза, но старика перед ним не оказалось.

Наполеон один был в своей комнате.

Тогда он вернулся к столу, на котором была разложена карта, и поднёс к своим глазам камень… Сначала в камне мерцали красноватые затухающие искры, затем внутри него заклубилась густая клокочущая тьма, в которой вспыхивали и гасли бесчисленные звезды. Наполеон понял, что перед ним – ночное звёздное небо, обитель богов… Звезды перемигивались, складывались в драгоценные ожерелья созвездий. Внезапно небо начало светлеть, звёзды стали гаснуть одна за другой, как будто их гасил невидимый фонарщик.

Теперь Наполеон видел в жёлтом камне гористую, изрезанную ущельями местность. Он смотрел на нее сверху, с огромной высоты, словно превратился в горного орла, широкими кругами неспешно облетающего свои владения. Вскоре он разглядел движущиеся по предгорью австрийские колонны и ожидающие столкновения с ними французские полки.

Австрийские силы были более многочисленны, но наступление всегда требует больше сил, кроме того, французы занимали удачную позицию и вполне могли выдержать удар.

И тут Наполеон заметил еще один австрийский отряд, скрытно приближающийся к французской позиции. Он напряг зрение – и понял по ярким мундирам, что это – драгунский полк генерала Ройса. Драгуны, спешившись, пробирались по узкому ущелью Риволи, чтобы с фланга ударить по французским войскам… Такой неожиданный удар может стать роковым, он может сломить оборону французов и вызвать паническое отступление, за которым последует полный разгром.

И тут Наполеон увидел, что в самом конце ущелья среди скал блеснул металл. Вглядевшись, он понял, что там, за скалами, спрятаны французские пушки. Орудия, готовые встретить австрийских драгун залпами смертоносной картечи.

Наполеон, опытный артиллерист по своей военной специальности, оценил прекрасную позицию французских батарей. В узком ущелье несколько залпов картечи сметут драгун, убьют большую их часть, а уцелевших обратят в бегство. Если оставить позади батарей хотя бы один батальон французских гренадеров, они могут броситься вслед разбитому полку и на его плечах ворваться в расположение основного австрийского отряда, ударить во фланг и разбить в пух и прах.

Наполеон спрятал удивительный камень в карман своего походного сюртука, вызвал адъютанта и приказал немедленно собрать весь командный состав. У него был готов план завтрашнего сражения. Схватки, которая должна переломить ход итальянской кампании и придать новый размах его, Наполеона, карьере…

– Завтра мы дадим австрийцам генеральный бой. Наши главные силы встретят врага здесь, здесь и здесь… – Он показал места на карте, затем обвёл присутствующих взглядом и добавил: – А вот здесь, в горловине ущелья Риволи, мы поставим три батареи горной артиллерии. За этими батареями разместим батальон гренадеров… Нет, пожалуй, два батальона.

– В ущелье Риволи? – переспросил генерал Массена. – Но зачем? У нас и так недостаточно сил, и если мы снимем с позиции еще два батальона, это может сыграть роковую роль…

– В ущелье Риволи пойдёт полк австрийских драгун, чтобы ударить во фланг нашей позиции.