Наталья Адарченко – Любовь – не повод (страница 6)

– Что вы здесь забыли?! – рявкнул Ткаченко, вскочив с дивана. – У меня сегодня выходной!

– Товарищ майор! – повысил голос Гаврилюк. – К чему этот цирк? Мы хотим, чтобы Вы проехали с нами.

– Это по какому такому случаю я должен поехать с вами? – нервно улыбнулся Алексей.

– Вам хотят задать несколько вопросов по делу об убийстве Виктора Леонова.

– Что? Что это за бред? Я тут при чём?

– Что вы такое говорите? – вмешалась в разговор Александра. – Это явно какая-то ошибка. Мой муж следователь, он полицейский!

– Вам, возможно, покажется это странным, но полицейские – тоже люди, – отрезал Гаврилюк, даже не глядя в сторону женщины. А потом снова обратился к Алексею:

– Вы поедете с нами или будем беседовать прямо здесь?

– Дорогая, – обратился мужчина к супруге, – это недоразумение, которое очень скоро прояснится. И тогда товарищ лейтенант сам лично принесёт мне свои извинения. А я поставлю под вопрос его компетентность, – Алексей зло взглянул на Гаврилюка, но тот холодно выдержал взгляд.

Через несколько минут Ткаченко вместе с сопровождением вышел из парадной. Александра тревожно наблюдала из окна, как они садились в полицейские автомобили. Как только они скрылись за поворотом, женщина взяла телефонную трубку:

– Саша? Привет. Только что арестовали Лёшу… В убийстве того парня, упавшего с крыши… Да, хорошо.

Отключив телефон, Александра села на краешек дивана и заплакала, закрыв лицо руками.

***

В кабинете стояла напряжённая обстановка. Ткаченко сидел напротив Меркулова и сверлил его взглядом, полным ненависти. Сам же Меркулов равнодушно перебирал бумаги, даже не глядя в сторону следователя, как будто специально затягивая паузу. Потом он поднял голову и совершенно спокойно спросил:

– Итак, Алексей Степанович, как давно вы знакомы с Анной и Виктором Леоновыми?

– Со школы, – взяв себя в руки, так же спокойно ответил Ткаченко.

– А почему Вы об этом не сказали операм?

– А меня никто об этом не спрашивал.

Меркулов усмехнулся:

– И насколько близкими у Вас были отношения с Анной Леоновой?

– Дружеские. Я, знаете ли, женат.

– Настолько дружеские, что Вы звонили ей рано утром в примерное время убийства? Вот распечатка звонков на её номер. – Меркулов протянул бумагу, но Ткаченко даже не взглянул на неё.

– Да. Аня с Витей поссорились вечером, поэтому я звонил утром узнать, всё ли хорошо.

– В начале седьмого?

– Я знал, что Витя каждое утро на пробежке. Конечно, мне было удобно позвонить в его отсутствие.

– У нас есть основание полагать, что вас с Анной Леоновой связывали более близкие отношения, о которых узнал Виктор. Он Вам угрожал?

Гаврилюк и Гера в один момент подняли головы и с удивлением посмотрели на Меркулова. Но у него на лице не шевельнулся ни один мускул.

Ткаченко выдержал паузу, а потом ответил:

– Мы живём в двадцать первом веке. Советского союза больше нет. За измены не отчитывают на партсобраниях и не выгоняют с работы. Тем более за дружеские отношения. Едва ли подобным мне можно было бы угрожать.

– Вы живёте в квартире жены, поэтому в случае развода оказались бы на улице?

– Так себе мотив, товарищ майор, – усмехнулся Ткаченко. – Я взрослый самодостаточный мужчина. Да ещё при звании. Могу и на служебное жильё претендовать. Как видите, слабоват повод рискнуть ближайшими двадцатью годами своей жизни.

– Где вы были в момент убийства?

– Дома. Спал. Подтвердить может моя жена.

– Спросим.

– Товарищ майор, ваши обвинения не стоят и ломаного гроша.

– Обвинения? – Меркулов изобразил на лице удивление. – Вас в чём-то обвиняют? Мы проводим расследование и опрашиваем свидетелей. Спасибо, что смогли уделить нам время и ответить на вопросы. Не уезжайте, пожалуйста, из города. До свидания.

Меркулов снова занялся бумагами, всем своим видом показывая, что разговор продолжать не намерен.

Ткаченко встал со стула, окинул взглядом застывших от удивления оперов, и молча вышел из кабинета.

– Юрий Романович, это что было? – тихо спросил Гаврилюк через несколько секунд после того, как дверь закрылась.

– Это, Володя, доказательство того, как опасно смешивать личное с профессиональным.

– Вы о чём? – вмешался в беседу Гера.

– Терпеть не могу этого Ткаченко. А он ещё и метит на должность начальника следственного комитета. И не просто метит, а очень вероятно, что её получит. И вот тогда нам хана. Лучше б сел.

– А Вы что, тоже на неё метите? – осторожно спросил Гера.

– А я, товарищ лейтенант, выполняю свою работу. Чего и вам советую. – Меркулов хлопнул папкой, взял куртку и вышел из кабинета.

Пройдя по длинному коридору и спустившись по лестнице, Меркулов попал в небольшую пристройку, полностью отведённую для экспертов. В одном из кабинетов, уткнувшись в бумаги, сидел худощавый высокий мужчина в очках. Когда Меркулов вошёл, он даже не поднял глаз, но уверенно поприветствовал вошедшего.

– Как ты узнал, что это я? – майор с недоверием посмотрел на эксперта.

– Товарищ майор, прежде, чем заходите Вы, заходит Ваш классический Хуго Босс, который я ни с чем уже не перепутаю, – улыбнулся эксперт, взглянув наконец на Меркулова.

– Ладно, Дима, что у нас по Леонову есть? Скажи мне, что что-то есть?!

– Что-то есть, – парень открыл папку и продемонстрировал оперу снимки. – На крышу давно никто не ходил, там три слоя пыли. Соответственно найденные отпечатки ботинок и пальцев принадлежат Леонову. Следов нахождения других людей не обнаружено.

– Может, преступник был в перчатках? – предположил майор.

– Ага, и поднялся на крышу по воздуху. Говорю ж Вам, следы на ступеньках ведут только вверх и принадлежат кроссовкам трупа.

– Интересно. Значит, это может быть самоубийством?

– Не может. Потому что Леонов упал не сам. Его толкнули. Скорее всего, окликнули, а когда он повернулся, сбросили с крыши.

– И что это за убийца-призрак, не оставляющий следов?

Дима усмехнулся, пожав плечами.

– Видимо, он уже ждал его на крыше и попал туда через другую парадную. Ну, ладно, спасибо, – Меркулов, задумавшись, вышел из кабинета.

***

Корнилов приехал очень быстро. Вбежав на нужный этаж, позвонил в дверь, не успев отдышаться. Александра открыла почти сразу. Она велела ему войти, а сама вернулась в комнату. Мужчина закрыл за собой дверь, разулся и вошёл вслед за подругой.

– Успокойся, у них ничего на него нет. Это вообще какая-то ошибка, – Корнилов сел на диван рядом с Александрой не зная, то ли обнять её, рыдающую, то ли не надо.

– Саш, это всё как гром среди ясного неба. Пришли, забрали… А ведь ты знаешь, как у нас бывает. Могут и невиновного посадить.

– Я тебе одно могу сказать, Меркулов – мужик, которого я уважаю. Он, конечно, заносчив и тщеславен, но именно поэтому добирается до самой сути. Это не тот человек, который закроет невиновного.

– Ты думаешь, у них есть основания подозревать Лёшу?

– Я не знаю. Видать, что-то накопали, раз вызвали. Уточнят и отпустят. Но пока его отстранили от дела, мне по дороге звонили. Передали дело мне. Неожиданно быстро сработали, явно Меркулов вышел через свои связи.

– Саш! – вдруг Александра подняла голову и взглянула глазами, полными слёз на приятеля. – А давай сходим на крышу?

– Не понял?