Натализа Кофф – Право на страсть (страница 20)
— Не было причин волноваться, Руся, — заговорил Прохор, не выпуская меня из захвата теплых рук. — Все обошлось. На мне ни царапины. Нужные люди заменили патроны из его пистолета на холостые. Даже кровь бутафорская. Спасибо приятелям-киношникам. Нам оставалось только спровоцировать Неверского на выстрел.
Я запрокинула голову и посмотрела в глаза Прохору. Холостые? То есть выстрелом Влад подписал себе приговор? Даже если бы он и промахнулся?
Это пугало. Я, кажется, не готова к тому, что мой Реми спланировал убийство. Пусть не сам, не в одиночку. Но все же!
— Я его предупреждал, — отрывисто произнес Прохор, словно прочел мои мысли.
Я затрясла головой. Нет, Реми ведь совсем не такой! Он — смазливая фотомодель, беззаботный прожигатель жизни, гламурный, заносчивый красавчик!
— У нас не было другого выхода. Люди Горыныча выяснили всю подноготную Влада. Он «заказал» не только твоего отца, Руслана, но и Эмму Петровну. И я уверен, что через пару недель, как только он перевел бы все активы на себя, появился бы и еще один «заказ», — говорил Прохор, крепко удерживая меня руками.
Я широко распахнутыми глазами смотрела на мужчину. Нет, от Влада можно было ожидать всего. Но от Прохора… Реми ведь не хладнокровный делец. Он — другой!
— Если холостые патроны, то почему у тебя дырка в бронежилете? — прошептала я, цепляясь за последние логические мысли. Кажется, меня вот-вот впервые в жизни накроет истерика.
— Возможно, Влад стрелял не из своего, — осторожно проговорил Прохор. — Но ты не волнуйся, Руслана. Все ведь обошлось.
— Реми! — заорала я на весь салон автомобиля.
И тут меня накрыло. Боже, ну почему этот невыносимый тип — такой кретин?! Зачем он так глупо подставился?!
Руки и ноги казались ватными. Прохор крепче прижал мою голову к своему плечу. Он что-то говорил, шептал своим низким, красивым голосом, обволакивал, зачаровывал и лишал воли.
Я лишь всхлипывала и цеплялась за его рубашку своими пальцами. Завтра я непременно выскажу все, что думаю о нем, о его плане, о его сговоре с моим отцом. Все это завтра. А сегодня…
— Хочу домой, — пропищала я, не надеясь на то, что Реми меня услышит.
— Домой пока нельзя, — шептал любимый голос, — Пару дней пересидим в надежном месте. А там разберемся.
Я не стала возражать. Вокруг меня творился хаос. А я устала быть сильной. Сейчас мне хотелось почувствовать себя под защитой сильного мужчины. Ощутить себя нужной, той, о ком заботятся вопреки всему.
Любимой.
— И что же потребовал мой шеф в ответ на такую щедрость? — усмехнулась я, глядя на Прохора.
Мужчина, как и всегда не стесняясь, принялся раздеваться, как только охрана проводила нас до дверей особняка, принадлежавшего Львовскому, а мы отыскали гостевую спальню.
Я знала, что этот дом был построен таким образом, что в подвале имелся укрепленный бункер, провиант и запасные выходы. Словом, если вдруг Влад выжил и пошел бы на нас войной, мы оказались бы к ней готовы.
— Честный рассказ обо всем, что творится здесь в его отсутствие, — скривился Реми, стягивая расстегнутый еще в машине бронежилет, а следом и белоснежную майку.
Я обошла Прохора, встала между ним и зеркалом и опустила взгляд на широкую грудь.
Завтра. Обо всех серьезных вещах, о том, почему мне не стоит привыкать к Прохору, а также о причинах нашего фиктивного брака я подумаю завтра. А сейчас…
Я провела кончиками пальцев по лиловому пятну. Прохор поморщился. Вздрогнул.
— Лед нужно приложить. И снимок не помешал бы, мало ли — что-то серьезнее ушиба, — прошептала я.
— Поцелуй меня, Руся, — хрипло попросил Прохор. — Говорят, помогает.
Я нервно рассмеялась. Дурачок! Ну, какой же он у меня дурак! Ни капли серьезности в такой момент.
Но я не могла отказать в этой просьбе. Провела ладонями по обжигающей коже, избегая касаться там, где пуля оставила след даже через защитный жилет.
Прогнала тревожные и ненужные мысли: «А что, если бы…».
Просто заставила себя думать о другом. О том, что мое тело тает от умелых ласк и прикосновений. О том, что даже на расстоянии я зависима от Реми. О том, что мне хочется приблизить дату фиктивного брака. А еще о том, что часто в мыслях я опускаю определение «фиктивный», и Реми становится просто женихом, а фиктивная свадьба — самой настоящей.
Шагнула ближе. Потянулась губами к широкой груди. Крепкие руки тут же обхватили мой затылок, длинные пальцы зарылись в волосы.
Реми молчал, задержал дыхание, обжигал меня взглядом. А я принялась покрывать короткими, нежными поцелуями его тело. Оно сводило меня с ума. Превращало мой мозг в ванильный зефир. А жажда, которая разливалась по моему телу, требовала сиюминутного удовлетворения.
Я хотела его. Именно его, моего красавчика-блондина Реми. Его улыбку. Его жадные руки. Его обжигающее дыхание.
— Полегче, Русенька, — хрипло пробормотал Проша, когда я скользнула руками к пряжке его ремня. — У меня нервы не железные. А ты такая… Такая беззащитная и красивая…
В ответ я молча расстегнула пряжку ремня, а следом — и молнию.
Возбужденная плоть натягивала ткань белья. И я накрыла ее своей ладонью. У меня совершенно не было опыта в подобных делах. Все, что я умела — показал мне Прохор. Но в моих мыслях мгновенно выстроился четкий план действий. Оставалось побороть собственное смущение. И перебраться в сторону кровати. Но как же она была далеко! Несколько метров казались просто непреодолимым расстоянием.
— Черт, Русенька! — выдохнул Реми, подхватил меня под бедра и устроил на письменном столе, стремительно смахнув перед этим все, что там было: декоративные рамки с фотографиями, книги, наши мобильные телефоны. — Все, конечно, супер. Но сейчас я хочу быть в тебе. Так что, терпи!
Я судорожно выдохнула. Терпеть? Вот ведь елки-палки!
Реми не церемонился, когда стаскивал с меня одежду. Не нежничал, когда его рот прижался к моей груди, затянутой в черное кружевное белье. Не предупреждал, когда требовательные пальцы бесцеремонно и стремительно нырнули под мои трусики.
— Какая же ты охренительно прекрасная! — шептал он, жадно втягивая горошины сосков в рот, одновременно окунув пальцы в мое жгучее возбуждение.
Я вскрикнула от щемящего удовольствия. Было сладко. Больно. Прекрасно.
Проша шумно выдохнул, растягивая и лаская меня своими волшебными пальцами. Его голос завораживал. Его дыхание обжигало.
— Маленькая моя! — бормотал он. — Я сейчас спущу в штаны, если не перестанешь!
Я поняла, что ладонь так и не убрала с мужской каменной плоти. Мои пальцы двигались в такт срывающемуся дыханию, сжимали, поглаживали через ткань белья.
И я, неожиданно для себя, перестала стесняться своих чувств и своих желаний. Меня окрылял хриплый шепот и опаляющее кожу дыхание. А еще ласковые пальцы, которые возносили меня к небесам. Мне хотелось сделать для Прохора то же, заставить его забыть собственное имя, дышать только мной.
— Нам нужно в кровать, Реми! — захныкала я, неистово скользя приоткрытым ртом по широкому плечу, оставляя жадные поцелуи-укусы на обжигающей коже.
Прохор подхватил меня, впился поцелуем в мой рот, властно хозяйничая языком и выпивая стон недовольства, ведь я лишилась столь желанной и откровенной ласки, которую дарили мне бесстыжие и ловкие пальцы.
Покрывало приятно холодило разгоряченную кожу. Но я притянула Прохора к себе, а потом заставила улечься на спину.
— Русенька! — возразило мое личное искушение и соблазн. — Я вот-вот взорвусь! Давай все потом…
— Терпи, Реми! — скомандовала я, резко сдернула мешавшую ткань его белья и обхватила налитую возбуждением плоть своими ладонями.
— Твою ма-а-ать! — Прохор процедил сквозь зубы и откинулся на подушки.
Я облизнула вмиг пересохшие губы. Знать бы, как все это делается! Но и признаваться в своей неопытности в этом вопросе было поздно. Судя по пылающему взгляду Реми, в мыслях он уже был шагов на десять впереди меня.
— Подскажешь, как? — тихонько попросила я.
Прохор нахмурился. В его взгляде появилось осознание ситуации. Он приподнялся на локте, потянулся ко мне, словно собрался вновь обнять меня. Но я оказалась быстрее.
Провела ладонью по напряженной плоти, сжала у самого основания. В ответ по комнате разлетелся стон вперемешку с нецензурной лексикой. Аристократ Аркон-Реми умел выражаться, как грузчик.
От моего любопытного взгляда не укрылась крупная капля, проступившая на самой вершине плоти. Я склонилась ближе, провела по ней языком, пробуя на вкус.
— Дааааа, — застонал Реми, вплетая свои пальцы в мои волосы на затылке. — Я сдохну, если ты остановишься!
Нет, не для того моего Прошу спас бронежилет, чтобы умирать, спустя пару часов. Совсем не для того!
Я прикрыла глаза от жгучего удовольствия. Жар внутри меня разрастался с каждым неумелым движением моего рта, с каждым касанием языка к твердой, подрагивающей плоти. Но судя по тому, как громко ругался Прохор, и по резким движениям бедер навстречу моему рту, Реми все устраивало.
Сквозь шум в ушах и дикие удары сердца я слышала бессвязный хриплый шепот, и от слов, слетавших с губ Реми, меня бросало то в жар, то в холод.
— Маленькая моя…
— Девочка моя…
— Негодница моя…
И неизменное «моя» заставляло двигаться дальше, заставляло преодолевать смущение и страх, вызванные неизвестностью.