Натализа Кофф – Моя. По закону мести (страница 33)
Дуня смеялась, играя с щенком. И не сразу заметила, как мужчины обменялись крепким рукопожатием. Да и не слышала, как Ирбис произнес:
– Ну чего решил, Рома?
– Староват я в пиджаках таскаться. Не мое это, – так же тихо ответил Кузьмичев.
– Понял, – мотнул головой Ирбис и убрал руки в карманы брюк, а сам не сводил взгляда с девушки, которая что-то говорила щенку, наглаживая мягкую шерсть.
– А вот на усадьбе, здесь, не отказался бы помочь, – кашлянул Роман, – псы мои в хозяйстве пригодятся. Прикроют, если что.
Георгий кивнул, скупо улыбнулся. Должно быть, мужчины достигли соглашения по вопросу трудоустройства.
Дуня, наконец, подошла к Ирбису. Держа щенка на руках, подняла голову. Гоша смотрел на девушку сверху вниз, отметил выбившийся из прически локон, румянец на щеках, горящие радостью и огнем глаза.
– Точно можно оставить щенка? – шепнула Дуня.
– Тебе все можно, Дуняша, – также тихо ответил Гоша и, опустив руки на девичью талию, – а пока пусть Рома присмотрит за живностью. У меня к тебе разговор.
– Хорошо, – осторожно кивнула Дуня и, отстранившись, передала щенка бывшему владельцу.
Ирбис увел Дуню в дом. Кузьмичев с псами и щенком отправился навестить приятеля, заодно хотел обсудить с Ефимычем фронт будущих, так сказать, работ. Если уж согласился охранять владения Ирбиса, нужно бы все хорошенько изучить.
А Дуня занервничала. Ранее Гоша не приглашал ее столь официально на разговор, еще и в кабинет. Все вопросы, если и возникали, решались либо в спальне, либо в столовой, вовремя завтрака, или ужина. Несколько раз Гоша даже возил ее в ресторан, так сказать, в свет. А еще они вместе ездили на работу к Дуне. Девушка помнила и до сих пор смущалась от тех событий. И подумать не могла, что директор престижного заведения так долго и витиевато будет извиняться перед ней за неправомерное увольнение.
Конечно же, Дуня понимала, что причиной извинений, разумеется, стал Ирбис и его влияние. А все равно остался неприятный осадок. Не хотела Дуня работать в коллективе, где ее не уважали. А принимали исключительно из-за страха перед ее влиятельным мужем.
И потом, Ирбис четко обрисовал свою позицию, сославшись на то, что у них медовый месяц. Уехать из города они пока не могут, слишком много важных дел накопилось. Но отпуск им, вроде как полагался.
Словом, Дуня не стала спорить. А всю свою энергию направила на обустройство особняка. И опять же, с Анюткой все было сложно. И Дуня помогала, как могла.
И теперь заволновалась, предчувствуя не самые хорошие новости. Иначе зачем тогда Гоше говорить с ней наедине?
– Что-то случилось? Гошенька! Не нужно скрывать от меня ничего! Что-то с Тамерланом? – затараторила Дуня, как только Гоша закрыл за ней двери кабинета.
Мужчина вздохнул, расслабил галстук на шее.
А Дуня нахмурилась еще больше. Нервничает? Ирбис? Все, точно что-то стряслось!
– Гоша! – поторопила Дуняша мужа и накрыла ладонями широкую грудь, скрытую белоснежной тканью рубашки.
– Да ничего не случилось, девочка, – пробормотал Ирбис и обнял девушку крепче. – Так, мелочи.
Дуня вскинула взор на мужа. Мелочи? Врет он все. Видно ведь, что взволнован. А Ирбиса крайне сложно вызвать на эмоции. Это Дуня знала, как и любой человек в области. Правда, знала Дуняша и совсем другое. Что все эмоции доставались исключительно ей одной. И это Дуняшу очень радовало. Потому что купалась в обожании этого сильного и несгибаемого мужчины. Испытывала изощренное удовольствие от того, как сильно способна обжечь страсть Ирбиса. И не только обжечь. Георгий открывался ей одной, показывал себя настоящего.
– Венчаться хочу, через две недели, – скупо обронил Ирбис и застыл, навис над ней, всматриваясь в глаза.
Дуня не сразу поняла, что именно он сказал. Тонула в темном тягучем взоре. Понимала, что стоит привстать на цыпочки и прижаться в поцелуе к твердым губам, как ужин придется отложить на неопределенное время. А нельзя. У них ведь гости в доме.
– Венчаться? Со мной? – прошептала Дуня эхом.
– А с кем же еще? – грубовато рыкнул Ирбис, нахмурился. – Или ты не хочешь? Со мной? Чтобы перед богом?
Дуня украдкой подметила, как Ирбис перехватил своей широкой и теплой ладонью ее пальцы. Там, где красовалось дорогущее кольцо. Обручальное. Гоша сам надел его на ее безымянный палец. Не при свидетелях, а так, в их спальне. Молча надел. И сам носил массивный перстень, на том же пальце. Что до сих пор удивляло Дуняшу, ведь она понимала, что Ирбис не склонен к украшениям и аксессуарам. Разве что носил часы, и теперь вот, мужской перстень.
– Хочу! – резко возразила Дуняша. – Пусть все знают, кому принадлежит Ирбис.
– Да кому я сдался, – криво усмехнулся Георгий. – Шитый, перешитый, сто раз подстреленный.
– Мне! – заулыбалась Дуняша и крепче обняла мужа, обвив руками талию, а щекой прижалась к широкой груди. И глаза прикрыла, слушая, как размеренно бьется сильное сердце ее мужа.
– Я ж тебя никогда не отпущу, Дуняша, – пробормотал Ирбис в ее макушку, а Дуня еще шире заулыбалась, когда мужчина, на выдохе, крепче обнял ее руками, закрывая от всего мира.
– Я тебя тоже, Георгий Матвеевич, – пригрозила Дуня, прикрывая глаза от удовольствия.
Георгий ждал Дуняшу в кабинете. С вечера в доме народу немного прибавилось. Правда, Тахирова пришлось доставлять едва ли не под дулом пистолета, но Макс справился. Лариманова тоже приехала. Хотя, Дуня говорила, что у подруги были иные планы. Девушка собралась переезжать к отцу.
Не новость, конечно. Без особой огласки люди Ирбиса пробили отца Анюты. И судя по отчету, отношения у Ларимановой с отцом и мачехой были неплохими.
На переезд Анны Тахиров не отреагировал. Впрочем, друг после выписки из клиники мало на что реагировал. Ирбис испытывал желание хорошенько прочистить Тамерлану мозги, но Дуня просила в отношения Тамика и Ани не вмешиваться. А потому Гоша выжидал, понимая, что Дуняша права. Взрослые, сами разберутся. Но и не мог не проследить за тем, чтобы в такой день Дуняшу ничто не тревожило.
Сегодня у них венчание. Волновался ли Ирбис? Да, было такое дело. Сам не понимал причин. Ведь женаты уже. Документы у Дуни на фамилию Ирбис. Георгий, для подстраховки, с юристами даже подготовил завещание. Нет, помирать Гоша не собирался еще лет пятьдесят, а то и больше. Но в жизни всякое бывает. А обеспечить Дуняшу со всех сторон – его первостепенная обязанность.
Ирбис усмехнулся своим мыслям. Да, у него был целый вагон планов на будущее. В нем фигурировали дети. Раз уж дом и псина у них с Дуней уже имелись.
Георгий взглянул на щенка. Несуразный, но породистый, да. По всем показателям, да и по словам Романа, щенок будет отличным защитником и охранником. Правда, гадил пока исключительно на ковер в кабинете Ирбиса. Что он в нем нашел? Не известно. Видать, чем-то дорогая ручная работа привлекала мелкого щенка.
Гоша повернулся к окну. В саду было полным-полно охраны. Все готовы были выдвигаться. Оставалось только дождаться невесту и ее подружку. Девушки в компании Маргариты Павловны были заняты последними приготовлениями. Визажиста и стилиста уже отправили обратно в город. Несколько минут, и Дуняшя спустится по лестнице. В красивом платье. Гоша это знал. Пусть и не видел, но Лиана показывала эскиз.
Странно, что именно директор торгового центра, принадлежавшего Ирбису, собственноручно занималась гардеробом Дуни. Гоша не настаивал. Дуняша сама так решила. Однажды, правда, когда Георгий спустился в ресторан немного раньше оговоренного времени, застал двух женщин, беседовавших за столиком.
Гоша тогда напрягся. Не желал он, чтобы его подчиненная словом или делом обидела Дуню. Но, судя по открытой улыбки Дуняши, все было хорошо.
С тех пор Лиана изредка приезжала в особняк. Привозила новые каталоги, или уже готовые шмотки. Гоша не вмешивался. Его устраивало и то, что Дуня была довольна.
За спиной раздался знакомый шорох. Георгий повернул голову.
Тахиров отирался у бара, взял бутылку вискаря, отвинтил крышку и замер, так и не налив выпивку в стакан.
– Чего застыл? Или вспомнил, что не обязательно бухать каждый день? – усмехнулся Гоша.
Тахиров заметно сдал, да. Лицо осунулось. Плечи поникли. Зарос, как черт косматый. Похлеще Лешего. И на любое замечание или подкол от парней реагировал крайне остро. Хватался за «ствол». Пришлось подменить патроны на холостые, чтобы ненароком в порыве гнева не случилось чего страшного. Мочить без разбора своих людей Гоша не позволял.
– Ну, мля, – скривился Тамир и вернул бутылку на место, – слушай, Гоша. Не обижайся, но не поеду я в церковь. Чего мне там делать?
– Как хочешь. Не заставляю, – небрежно пожал плечом Ирбис и отвернулся, – Лариманову сопроводит Вадим, или Макс.
– Вот только не начинай, а! – прошипел Тахиров.
– Ты, Тамик, сам из себя не строй размазню, – спокойно произнес Георгий, – не знаю, что там у вас и как. Но Анюта хорошая девушка. Достойная.
– Она, да, достойная, – горько усмехнулся Тамерлан, – все верно говоришь. Только я не достойный. Понимаешь? Я! На кой хер ей калека? Ей здоровый мужик нужен. А я? Я ж не мужик, млять. А так, огрызок. Ты ж знаешь, я баб имел каждый день и не по разу. А теперь – полный ноль.
– Дебил ты, Тахиров, – все так же серьезно проговорил Ирбис, – любит она тебя. А ты мозги крутишь.