Натализа Кофф – Моя. По закону мести (страница 32)

– Ненавижу, когда ты такой, – разобрал он негромкие слова, а кожей между лопаток чувствовал, как при каждом звуке шевелятся девичьи губы. И место, куда пришелся поцелуй, горело огнем.

Он склонил голову, так и не открыв глаз. Мышцы от напряжения дрожали. А он все еще пытался взять себя в руки. Угомонить, успокоить дикого, ревущего зверя.

А в мыслях уже видел, что именно может сделать с своей Дуняшей. Взять жестко, совсем не бережно и не нежно. Потому что сейчас иначе не сможет. А она… только усугубляет ситуацию.

– Думаешь, я ничего не понимаю, Георгий Матвеевич? – горько усмехнулась Дуня и отстранилась, отодвинулась от него на шаг, а он инстинктивно потянулся за ней. – Живо признавайся, Ирбис! Ты был с кем-то сегодня?

– Чего?! – рыкнул Гоша.

Да млять! О чем это она говорит?!

Гошу взбесило то, как легко Дуня поставила под сомнение его верность ей. Да ни хрена подобного! Чтобы он, Ирбис, и от слова своего отказался!

– Ты переспал с кем-то, Ирбис? Я тебя уже не привлекаю? – продолжала говорить Дуня, а Георгий ощутил, как его трясет от злости.

– Не перегибай, Дуняша! – рявкнул он.

– Чем докажешь, Гоша Ирбис, если не спал? – не унималась девчонка.

Ирбис повернул голову. Столкнулся с дерзким взглядом, отметил высоко вздернутый подбородок, распущенные по плечам волосы и одежду.

Осекся Ирбис. Провела его Дуня, как сопляка. Спровоцировала, не боится. Наоборот, решила подергать тигра за усы.

– Дверь закрыла, Дуняша Ирбис? – обронил мужчина, а уже прочел ответ по вспыхнувшим непослушным искрам.

На Дуне была прозрачная, абсолютно невесомая тряпочка. А под ней – острые соски и ленточки вместо чертовых трусиков.

Гоша знал, стоит ему пошевелиться, как он набросится на Дуняшу, возможно, наутро и не вспомнит ни о чем. А она…

– Я люблю тебя разного, – негромко шепнула она и поднырнула под руку, оказалась теперь лицом к лицу с ним.

– Я ж сорвусь, – сипло пробормотал Гоша, но черту в разговоре подвел звук упавшей на пол пряжки мужского ремня.

А дальше – все как в тумане. Все, что ощущал Ирбис, были протяжные вздохи, стоны, жадные касания.

Вспышка безумия стихла, очнулся Гоша в постели. Как дошел – не помнил. Дуняша спала рядом. Сопела, уткнувшись носом в его плечо.

Осторожно, чтобы не разбудить, мужчина откинул покрывало, а под ним – молочная кожа со следами от его пальцев. К утру расползутся синяки, он это знал. И сердце защемило от злости на самого себя.

Ну вот, просрал он все. Махом просрал. От гадких мыслей захотелось закурить. И выпить.

Но стоило попытаться сесть на кровати, как зашевелилась Дуняша.

– Куда? Не пущу! – сонно пробормотала девчонка.

– Дуняша, – едва ворочая языком промычал.

– М? – донеслось в ответ. – Люблю. Спи.

Гоша послушно лег обратно. А Дуня тут же подползла ближе, а потом и вовсе вскарабкалась на него. Легла удобнее, поластилась и затихла.

А он… Ему опять не спалось. Девичья острая коленка упиралась прямо в пах. Не до сна как бы.

Так и лежал Ирбис, придавленный хрупкой девчонкой, смотрел в потолок, пытался вспомнить все, что было в спортзале. А было, по ощущениям, много. Измучил он Дуняшу. И синяки по всему телу это подтверждали.

– Люблю тебя, Дуняша, – совершенно неожиданно для самого себя сказал вдруг Гоша.

Он вообще не думал, что когда-либо сможет произнести эти простые слова вслух. Считал себя слишком черствым что ли. Непригодным для такого. Неспособным на такие сложные, и одновременно простые слова. Это ведь просто слова. Другое дело – поступки. Он старался показать Дуняше, сколько она значит для него. А говорить он не мастак.

А здесь словно что-то щелкнуло в голове. Сказал.

– Я знаю, Гошенька. Спи.

Голос Дуняши звучал едва слышно, но настолько тепло и нежно, что Гоша заулыбался. Так может говорить только очень счастливая женщина. Наверное. По крайней мере, Гоша считал, что Дуня счастлива с ним.

А вот спросить, наверное, не помешало бы. Сейчас, пока девчонка витает между сном и явью. Не проснулась толком, но и не отключилась полностью.

– Дуняш, ты счастлива со мной? – Георгий спросил, не надеясь на ответ.

– На глупые вопросы я не отвечаю, Георгий Матвеевич, – пробормотала Дуня, вздохнула, подняла голову и взглянула на него.

Сонная, растрепанная, голенькая, невероятно соблазнительная. Гоша невольно улыбнулся в ответ на ее теплую улыбку, расцветавшую на нежных, припухших губах.

– Я очень счастлива с тобой, Гошенька. Очень люблю тебя. Очень. Можно, наконец, поспать? – улыбнулась Дуня.

– Можно, – кивнул Ирбис и, накрыв пятерней девичий затылок, велел: – спи.

У Гоши появилась навязчивая идея. Было странное чувство под ребрами, зудело так, что Ирбис понимал: неспроста все, необходимо действовать.

Георгий не особо верил в бога. Когда был в церкви в последний раз – не помнил. Да и был ли вообще? Не привык Гоша надеяться на высшие силы, знал, что полагаться нужно только на себя и на проверенных людей.

Но сейчас что-то пошло не так. Не по плану. Наперекосяк.

Впрочем, его жизнь начала меняться, когда в нее ворвалась Дуняша. И теперь Георгий не удивлялся тому, что приходится все перекраивать и подстраивать под девчонку. Наоборот, было как-то приятно даже.

По пути домой Ирбис велел парням свернуть с маршрута. Тачки остановились. Гоша вышел из машины. Запрокинув голову, осмотрел отливающие золотом купола церкви.

Да, определенно, место подходящее. Гоша мысленно видел, как Дуняша шла по ступеням вверх, закутанная в белоснежное платье, а на голове – полупрозрачный платок. С чего решил, что именно таким может быть наряд невесты? Гоша не знал. Может, видел где-то раньше? Кто уж разберет. Но почему-то твердо был уверен, что Дуняше понравится идея.

– Мне пообщаться с руководством? Кто у них здесь главный, интересно, – задумчиво предложил Макс, а Гоша усмехнулся.

– Предположим, что к руководству заведения нам торопиться не стоит, – ответил Ирбис и решительно двинулся к подножью лестницы, ведущей в храм, – сам перетру. Ждите здесь.

Дуня услышала собачий лай, заулыбалась. Охрана тут же доложила о появлении гостя на территории. А девушка сама вышла на крыльцо, встречать посетителей.

Их было трое. Мужчина и два лохматых пса, которые тут же принялись вилять хвостами.

– Евдокия Андреевна, а мы без приглашения, – скупо улыбнулся Роман Кузьмичев.

– Глупости, Роман Леонидович! Вы ведь знаете, что мы всегда вам рады, – отмахнулась Дуня и принялась гладить косматые морды псов.

Дуняша искренне полюбила двух кавказцев, да и помнила, как псы встали на ее защиту чуть больше месяца назад. С тех пор Кузьмичев был частым гостем в особняке, наведывался к Ефимычу, с которым у них были общие темы для бесед, да и увлечение охотой.

– Поужинаете с нами, Роман Леонидович? Маргарита Павловна мясо готовит. Очень вкусно, – улыбалась Дуня, глядя на слегка смущенного бородатого гостя. Не сказать, Ирбис с большим энтузиазмом принимал Кузьмичева на своей территории, но Дуня видела, что между мужчинами вполне может завязаться дружба. По крайней мере, Роман был пусть и молчаливым собеседником, но, как понимала Дуня, к его мнению Георгий прислушивался. А что было у этих двоих в прошлом – Дуня не интересовалась.

– Ну если мясо, – небрежно пожал плечом Кузьмичев, а потом словно спохватился, – а мы тут с Муркой и Лешим решили… Вот.

Роман будто опомнился, принялся открывать багажник своего универсала и вынул что-то. Подойдя к Дуне, остановился.

– Последний остался из помета. Думал, оставить себе. Но куда нам три пса, и двоих хватает, – бормотал Кузьмичев, а Дуня замерла, глядя на карие пытливые глазки-бусинки, темное кончики ушей, белую полоску на любопытной мордочке.

– Боже мой! Какая прелесть! – всплеснула руками Дуня, но не решалась взять щенка. – Мурка! Какой же он красивый!

Мать лохматого комочка присела рядом у ног Дуни. Девушка погладила мохнатую морду, ласково зашептала:

– Ты не переживай, малыш будет в хороших руках, – говорила Дуня так, словно ей нужно было разрешение Мурки.

Потом Дуня все же подхватила щенка на руки. И, кажется, влюбилась в ласковый комочек.

– Чудо какое! – радостно говорила Дуня, смеялась, когда щенок принялся лизать ее пальцы, добрался до щек. – Ой! Нужно у Гоши спросить разрешения.

– Гоша не возражает, – раздался негромкий насмешливый голос.

Дуня тут же вскинулась и шагнула к Ирбису, который оказался свидетелем встречи Дуни и ее будущего питомца.

– Правда? Нам можно его оставить? – с надеждой в голосе и радостной улыбкой уточнила Дуня, отыскав взглядом мужа.

– Правда, при условии, что спать он будет не в нашей постели, – сурово изрек Георгий. – Мне левые свидетели ни к чему.