Натализа Кофф – Исай (страница 28)

Сквозь пелену слез я видела упрямо сжатые губы и мрачный блеск любимых глаз.

– Прости, родная, я должен был предвидеть… – пробормотал Феликс.

Прикусила губу, увидев на лице мужа глубокие царапины. Мать успела и его «наградить». И вопреки здравому смыслу я ощутила яркую вспышку ярости. И руки сжались в кулаки. Я могла снести оскорбления в мой адрес, но не позволю вредить моим любимым и близким!

Феликс, очевидно, прочел мои мысли. И успел перехватить прежде, чем я потянула двери за ледяную ручку.

– Бог с ней, Белка! – произнес Исай, настойчиво утягивая меня дальше от двери.

– Нужно обработать! – решила я, сдаваясь, и вздохнула: – Кажется, нас здесь больше ничего не держит?

– Обратный рейс только завтра. Или можно рвануть на тачке, – предложил Исай, не сопротивляясь, когда я торопливо вынула влажные салфетки из кармана и принялась протирать глубокие царапины.

– Как хочешь, так и будет, – ответила я, хмуро рассматривая следы от ногтей матери. Привстав на цыпочки, прижалась губами к красноватым следам, а руками – к прохладной ткани куртки моего сильного мужчины.

– Я бы проветрился, но Мэт ждет, что мы заночуем у них, – тихо ответил Феликс, а я согласно кивнула.

Верочка была под присмотром бабушек. И я не волновалась за дочь, пусть она и находилась за многие километры от нас с Феликсом.

Когда двери, за которыми осталась мать с охранником, распахнулись, мы с Феликсом уже прошли несколько метров в сторону выхода из этого жуткого здания.

Но я прекрасно видела злобные и колючие глаза матери, направленные на меня. Конвоир бесцеремонно подтолкнул ее в спину, понукая идти в нужном направлении.

– Думаешь, все у вас получится? – выкрикнула мать. – Я придумаю, как отобрать у вас дочь! Верка не будет с вами! У меня есть нужные связи!

Мать кричала, пока конвоир не заставил ее замолчать. Мне было искренне жаль эту женщину. И ее пустые угрозы не испугали меня. Я твердо знала, что мой Феликс не позволит им осуществиться.

Кажется, дорога до машины была двое короче. Мелкий дождик барабанил по стеклам, словно моя душа рыдала. Я прокручивала события вновь и вновь. Слова матери звенели в ушах тихим напоминанием. Жирной точкой.

– А папа? – тихо спросила я.

– Его перевели в лазарет. Условия там лучше. Но к нему мы не поедем, Белка, – твердо произнес Исай. – Да и не пропустят. Не хочу тебя расстраивать, но там ситуация такая же. Они в два голоса обвиняют во всем нас с тобой. Даже в том, что они сами много лет не платили налоги и штрафы.

Я не стала возражать и настаивать. Если мой Феликс не хочет этой встречи, значит, она мне не нужна.

Кто-то, возможно, скажет, что я бесхребетная, ведомая мужем, безропотная овца. Но я бы назвала это заботой в исполнении моего мужа и желанием защитить меня от проблем.

– Знаешь, я когда-то собирался сгонять с тобой на тачке в столицу. Показать тебе город, покатать на каруселях, – признался Феликс. – Рванем сейчас? Возьмем тачку у Мэта в гараже. Ты, я и дорога. Что скажешь?

Предложение показалось мне заманчивым. Пусть путь был и неблизким. Но нам, кажется, необходимо это время, одно на двоих.

Я согласно кивнула и прижалась к мужу. Буквально спряталась под его рукой, словно он мог оградить меня от всех невзгод и неприятностей.

– Ты точно не устанешь? Мы ведь только что с самолета, – спохватилась я.

– Глупости, Белочка, – подмигнул Феликс. – И потом, мы всегда сможем заночевать в мотеле. Буду домогаться твоего тела. Или прямо в машине. Тоже домогаться.

– Ты неисправим! – тихонько рассмеялась я, пряча нос в тонком свитере мужа.

– Я просто люблю свою жену, – совершенно серьезно пробормотал Исай, поглаживая мою спину своими широкими ладонями. – А за Веру не переживай. Штормов ее лично охраняет эти дни.

– Я не переживаю, – сказала я, ни капли не кривя душой. Я была уверена, что Верочке ничего не угрожает.

Водитель увозил нас по мокрым улицам, дальше из города. Я смотрела, как струйки воды катятся по стеклам, оставляя мокрые дорожки. И мне казалось, что эти слезы принадлежат мне. Будто я оплакиваю этот день, когда стала сиротой при живых родителях. Меня нет для них, как они перестали существовать для меня.

– Прости, что не послушала. Не стоило приезжать. Я все надеялась, что они испытывают если не любовь ко мне, то хоть какую-то привязанность, – прошептала я, нежась в крепких руках мужа на заднем сиденье автомобиля, мчавшегося вперед, оставляя мое прошлое позади.

– Тебе это было нужно. Ты ведь у меня упрямая девчонка, – подмигнул Феликс.

– Упрямством я заразилась от тебя, – улыбнулась я, глядя на мужа. Тот состроил самое невинное выражение лица, которое я у него видела.

– Быть такого не может! – наигранно серьезно возмутился Исай, а я лишь взъерошила пальцами влажные волосы на макушке мужа, стряхивая капли дождя.

Вопреки той горечи, что затаилась в сердце, я почувствовала себя счастливой. Да, у меня есть муж, любящий и любимый. Есть дочь. Есть бабушки. Есть дом. Есть мы – наша семья. А остальное не имеет значения. Остальное – в прошлом.

Глава 29

Все налаживалось. Каждым нервом чувствовал это. Арсения тихо лежала рядом, устроив голову на моем плече.

Минуту назад Денис Алексеевич прислал сообщение с парой фоток Веры и бабушек. За дочь я был спокоен.

Я так и не сказал Белке про Судаковых. Да и про ее отца утаил. Просто не смог. Знал, что в любимых глазах будут стоять слезы и немой вопрос: «Что со мной не так? Почему родители так несправедливы?».

Я не мог дать ответа. И сам не знал причины, по которой мою Сеню нельзя любить. Она ведь идеальная: сильная, любящая, нежная, заботливая.

Я видел, как ей плохо сейчас. Как она старается показать, будто ничего не произошло. Но я различал грусть в ее взоре. И мне хотелось стереть, вытравить это чувство из сердца любимой.

– Я хочу сделать тест ДНК, – тихо прошептала Белка, не открывая глаз.

Признаться, я и сам думал об этом. Ведь нельзя быть настолько жестоким по отношению к своему ребенку.

Либо же родители Белки – самые настоящие звери.

– Как скажешь, родная, – согласился я.

На ночь мы остановились в гостинице. Белка запретила мне сидеть всю ночь за рулем. Я же не стал расстраивать ее отказом. Хотя, по сути, не раз вот так гнал тачку всю ночь напролет.

Сейчас же нам некуда было спешить. Только к дочери. Но она уже спит под опекой бабушек и под присмотром Штормова и его парней.

Сеня вновь затихла, а ко мне сон так и не шел. Я лежал, поглаживая хрупкую спину жены, скользил пальцами по тонким позвонкам и думал.

Моя Белка слишком гордая, чтобы попросить. Но ведь будет мучиться. Возможно, не сейчас, когда обида на родителей еще теплится в ее душе. Позже – непременно. А я не хочу, чтобы прошлое вставало между нами. Хватило. Сыт им по горло.

– Я заплачу адвокату. Если и не выпустят, то смягчат наказание, – выдохнул я.

Белка молчала. Думал, она все же уснула. Но жена, повернув голову, на миг прижалась губами к коже на моей груди, чуть выше сердца.

Я улыбнулся. Мы всегда друг друга чувствовали. И годы разлуки не повлияли на этот факт.

– Ты слишком добрый, родной, – выдохнула она.

– Это я так ухаживаю за своей женой, – решил сменить тему. К тому же, мы оба не спим. Почему бы не провести оставшееся до рассвета время с пользой?

Белка вмиг угадала мой настрой. Я заметил, что девчонка уже совершенно не смущалась, если мы оставались наедине друг с другом.

Вот и сейчас Сеня вскарабкалась на меня, устроилась сверху, скользя теплой кожей по мне, задевая зажившие рубцы шрамов и не принося боли. Только истинный кайф.

– Помнишь, тот день, в квартире? – тихо прошептала Белочка, глядя на меня.

Девчонка склонилась надо мной, опираясь ладонями в матрас. Она застыла непозволительно близко от моего лица, и вместе с тем далеко. Облизнула губы, заставив меня, перестать дышать и напряжено ждать ее следующий шаг.

– Наш первый раз? – догадался я. Кажется, это было в позапрошлой жизни. И вовсе не с нами. Но я все помнил. Каждый жест. Каждое касание.

– Да, после него. Ты хотел мне что-то рассказать, а лучше – показать, – выдохнула Белка, опаляя дыханием мой рот.

– Белочка, ты меня провоцируешь, – просипел я, чувствуя, как тело до предела напрягается и требует заполучить Белку.

– Вообще-то, я почти голая сижу на собственном муже, – хихикнула жена и прогнулась, дразня меня.

Шумно втянул воздух носом. Ведь никогда не смогу привыкнуть к этому. К вот такому крышесносному воздействию ее тела на меня. И я был рад этому. Я не собирался кричать на каждом углу, что я – писец какой сильный и крутой мэн, а женщины для меня – способ удовлетворения сексуальных потребностей.

Все иначе. Моя женщина – моя Сеня, моя Белочка, которую я до одури люблю и обожаю. Другой у меня никогда не было и не будет. Потому что не нужна. Я готов признавать перед всем миром, что однолюб и подкаблучник. И охренеть как гордился этим.

– Тогда слушай, родная, – пробормотал я.

Белка улыбнулась. А я, обхватив ее голову рукой, прижал к себе. И зашептал на милое ушко все, что хотел бы сотворить с ней, с ее телом. Я даже в полумраке гостиничного номера видел, как густо покраснела моя Белка. Чувствовал, как от моих слов, сказанных хрипло и тихо, любимая немного напрягается, а потом, к счастью, лишь крепче прижимается ко мне бедрами. И теперь с ума схожу уже я сам.