Наталия Зябкова – Сумеречная госпожа. Заклятое наследство (страница 22)
Ник что-то отрывисто сказал девушке и высвободил руку, продолжая выговаривать. Тут музыка смолкла. Он отвёл от неё взгляд и заметил меня. На некоторое время выражение его лица стало чуть удивлённым и задумчивым, а в глазах промелькнуло что-то неуловимое, заставившее мои щеки немедленно заалеть. Джи проследила за его взглядом. Лицо блондинки исказила ярость, будто у неё из-под носа увели самое дорогое…
Я поняла очень отчётливо: кем бы ни приходились эти двое друг другу, девушка любит Ника всей душой.
— Уже успела переодеться, — уголки губ мужчины поползли вверх. — Тебе идёт. Рад, что не ошибся с размером! Обувь не жмёт?
— Все отлично, — не улыбнуться в ответ было просто невозможно. Блондинка хмыкнула.
— Познакомься, это моя двоюродная сестра, Джи, — Ник небрежно взял её под руку. — Джи, это Ариадна. Надеюсь, девушки, вы подружитесь.
Джи скептически приподняла бровь, но ничего не ответила. Я подавила глубокий вздох: что-то в последнее время появляется слишком много врагов! Вновь заиграла музыка, Ник подхватил меня под руку и потащил в середину зала. Сверху лились потоки разноцветного света, музыка здесь звучала ещё громче. Мужчина вёл очень уверенно: чувствовалось — танец для него обыденное дело. Мы то расходились в стороны, то кружили словно звезды близнецы, притягивающие друг друга и отталкивающие одновременно. Зазвучала медленная композиция. Ник притянул меня к себе, заключил в кольцо рук — его улыбающиеся губы оказались в опасной близости от моих.
— Я бы мог танцевать так всю ночь, — прошептал он, разглядывая моё лицо. — Давно мне не было так хорошо.
Удивительно: несмотря на громкую музыку, толпу незнакомых людей и тот факт, что мы находились на вечеринке Сандера Тамма, само присутствие Ника наполняло душу бесконтрольным ликованием. Быстрая композиция сменяла медленную, а я плескалась в волнах эйфории, забыв обо всём на свете. Голова шла кругом, лица смазались в сплошной мелькающий круг…
Я очнулась сидя на бордовом кожаном диване, спрятанном за резной ширмой. Яркий свет зала не доходил сюда, оставляя этот уголок в таинственном полумраке. Ник сидел рядом, пристроив мою голову у себя на плече, обводя пальцами свободной руки контуры лица. Когда подушечки коснулись губ, он глубоко вздохнул и прижался ещё теснее.
— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как у самой сбивается дыхание.
— Думаю, — ответил Ник, ведя пальцем по скуле.
— О чём?
— О том, что это преступление, так действовать на человека! Ты не оставляешь шансов… Сражаешь наповал.
— Впервые о таком слышу! — улыбнулась я, и тут же поняла, что солгала. Голос во сне говорил что-то подобное. — Ты говорил, чтобы я держалась подальше от тёмных уголков, а мы как раз в одном из них!
— Со мной можно, — его дыхание щекотало мне губы, а серо-голубые глаза оказались совсем близко.
Диджей поставил особенно грохочущую композицию, подействовавшую отрезвляюще. Что я на самом деле знаю об этом человеке? Ничего! Чуть отодвинувшись, я повернула голову и наткнулась взглядом на Сандера Тамма, с его моделью, расположившихся на соседнем диване, кажется, забывших об окружающих… Не совсем: девушка самозабвенно целовала его в шею, а он слегка отстранённо поглаживал её, словно домашнего питомца, и смотрел прямо на меня.
Ник тоже заметил его взгляд, хитро ухмыльнулся, притянул меня к себе поближе и потянулся к губам. Поцелуи «на публику» не входили в планы.
— Прекрати! — зашептала я, стараясь высвободиться. Это оказалось не так просто: нежная хватка Ника вдруг оказалась очень крепкой.
— Это всего лишь поцелуй, — проговорил он, и легко коснулся моих губ своими. — Вот, — он улыбнулся и в голове снова поплыло, — и совсем не страшно, правда? Даже приятно… Очень!
Он оказался прав. Не знаю, сколько времени прошло — мысли в голове ворочались медленно, пьяно; сознание словно раздвоилось. Одна часть пыталась докричаться, твердя — всё-таки лучше попросить отвезти меня домой! Зато другая хотела не просто остаться, а продолжать таять в руках блондина, творившего со мной при помощи простых прикосновений губ что-то невероятное.
— Если мы продолжим, я уже не смогу сдержаться, — прошептал Ник мне на ухо. — Давай-ка отвлечёмся. Кажется, там происходит что-то интересное.
Я посмотрела в сторону, куда он указывал. Кто-то успел убрать ширму, отделявшую наш уголок от зала. В центр, до сих пор исполнявший роль танцпола, принесли громадную глыбу льда на металлическом подносе около двух метров в диаметре. Сандер Тамм оставил свою девицу и с сосредоточенным выражением обходил льдину кругом, что-то прикидывая.
— Пойдём поближе, — предложил Ник. — Будет лучше видно.
Я послушалась, не понимая, что происходит. Гости начали аплодировать, подбадривая Сандера. Он задумчиво оглядел присутствовавших — его девушка куда-то запропастилась, наверно вышла «попудрить нос».
Отыскав среди гостей, именинник указал на меня и поманил рукой. От волнения ноги немедленно стали ватными. Ник выпустил руку, легонько подталкивая вперед. Ну, в самом деле, не убьют же меня на глазах у всех! На столе перед Таммом лежала портативная электропила и ацетиленовая горелка. Заметив инструменты, я невольно замедлила и без того неуверенный шаг. Сразу несколько рук вцепились в меня и потащили на середину зала, к холодно взиравшему Сандеру, замершему в картинной позе фокусника. Вытолкнув на середину, меня отпустили — теперь мы с Сандером стояли друг напротив друга.
Окружающие начали хлопать, подбадривая его, как на премьере, а Тамм цепко оглядывал меня со всех сторон, поводя в воздухе руками. Через пару мгновений он, также молча, жестом приказал повернуться. Я несмело развернулась боком. Сандер раздраженно взял меня за плечи и покрутил, продолжая оглядывать.
— Хватит любоваться! — выкрикнул кто-то. Толпа одобрительно загудела. — Начинай!
Сандер отступил от меня и вновь взмахнул руками, требуя тишины, а потом подошел к столу и взял пилу… Один вздох — из-под зубьев с неприятным звуком побежала ледяная крошка, оседая на полу, постепенно превращаясь в лужицы воды. Тамм работал быстро и грубо, хаотично чиркая пилой по куску льда… Так казалось. Через несколько минут он отступил, показывая гостям женскую фигуру, вышедшую из-под зубьев пилы.
Я не сдержала вздоха — неужели можно вот так, пилой создать настоящее чудо? Ледяная женщина была полна острых углов, её руки вздымались вверх, лицо с едва намеченными чертами развернуто к правому плечу, сквозь белую замёрзшую крошку проступали соски обнажённых грудей. Талия и бёдра едва намечены, вырастая из бесформенного ледяного пьедестала.
Сандер посмотрел на меня, отложил пилу и потянулся к горелке. Зрители вновь зааплодировали. Он бросил на меня долгий взгляд, поджёг горелку и принялся сосредоточенно регулировать ширину пламени, остановившись на узеньком раскалённом язычке. Теперь из-под его рук бежала вода: угловатые грани плавились, острые формы приобретали нежные блестящие изгибы и гладкость. Прямо на наших глазах из пламени и льда рождалась настоящая сверкающая Венера… С моим лицом! Прежде чем окончательно погасить горелку, Сандер несколько раз провёл рукой по скульптуре, проверяя степень совершенства.
Затем он выкрутил краник подачи газа, отложил горелку и с самодовольной улыбкой поднял руки вверх, в ожидании оваций. Какой-то человек выступил вперед и тоном опытного конферансье провозгласил:
— Сандер, на этот раз ты превзошел сам себя! Жаль, что эта леди изо льда! Ей место в музее!
Внимание гостей было приковано к имениннику. А сам именинник задумчиво оглядывал меня, от чего немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Это же месть! Какое ужасное чувство: быть одетой в самое красивое платье на свете, и под взглядами окружающих чувствовать себя нагой!
Самозваный ведущий заметил неловкость и немедленно воспользовался:
— Награду мастеру! — завопил он. Возглас подхватили присутствующие. Я хотела сбежать, но человеческая стена сомкнулась. Поиски Ника оказались тщетны — свет от софитов бил в глаза, в толпе все лица казались одинаковыми.
— На-гра-ду! На-гра-ду! — скандировали вокруг.
Сандер подошел ко мне, взял за плечо. В толпе неподалёку поднялся переполох — девушка, которая была с Таммом, изо всех сил прокладывала себе дорогу, усиленно работая локтями.
«На-гра-ду!»
Он, словно в трансе, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Время остановилось.
«Дай мне свои губки! — шепот. — Мы никому об этом не скажем!»
Жаркие — слишком жаркие поцелуи! После них становится стыдно и пусто в душе, будто я совершила преступление…
«− Я так люблю тебя, что готов убить собственного брата, стоит ему лишь коснуться тебя! А он ближе мне чем родная сестра! Ближе кого бы то ни было… Забудь!»
Сандер отпрянул, ошеломлённо глядя на меня. На его обычно бледных щеках горел лихорадочный румянец. Он заслонил рукой лицо, попятился, наткнулся на только что законченную скульптуру. Моя ледяная копия закачалась и, словно в замедленной съёмке, свалилась на пол, усеивая его голубовато-белыми осколками разной величины.
Девушка Тамма, которая наконец, выбралась из толпы, чуть не проткнула мне ступню высоченным острым каблуком. Толкнув меня, она подскочила к Сандеру, с ошалелым видом стоящему рядом, и залепила ему звонкую пощёчину.