Наталия Зябкова – Академия неформат (страница 37)

− Стойте! – Жаклин похлопала в ладоши. – Так совсем не годится! Зрители закидают нас орехами! Елена, чуть поспокойнее, а вы, Патрик, наоборот. Да, вы… то есть король, любит Франзину, но королева всё-таки его жена! Получается, она признается ему в чувствах, а король, уставившись в пол бубнит на одной ноте. Смотрите! Елена, вашу реплику!

− Что холоден как лёд? Зачем глядишь угрюмо? Не хочешь говорить со мной совсем! – на этот раз студентка не кривлялась.

− Я должен вас покинуть вскоре − так мне диктует долг, что надо всеми властен! Пусть я король, но подневольнее солдата! – продекламировала Жаклин, потянув руку в сторону «королевы». – Примерно так. Вы поняли?

− Наверно, − Шульман не смотрел на неё. – Попробую ещё раз.

Они повторяли сцену снова и снова, но реплики Патрика выглядели безжизненно. Наконец Елена начала жаловаться, что ужасно устала, а завтра у них должна быть лабораторная работа по заклинаниям.

− Сьер Кранц неумолим, вы же знаете! – хныкала она. – Он не станет слушать отговорок!

− Ладно, на сегодня достаточно, − устало вздохнула Жаклин. – Встретимся послезавтра – после лабораторной сьера Кранца необходимо прийти в себя.

Она заперла зал после того, как все покинули его и пошла в сторону кафедры – сдать ключ.

«Я должен был тебя покинуть вскоре – так нам диктует долг, что надо мною властен. Пусть не король я, но подневольнее солдата!» − перефразированная реплика из пьесы повисла в воздухе. Жаклин замедлила шаг – сказанные таким тоном, слова разили прямо в сердце. Девушка вздохнула, сдерживая слёзы, подступающие к горлу и обернулась.

− Ты злишься на меня, − Патрик подошел ближе, но остановился в паре шагов от неё.

− Это слово не отражает моих настоящий чувств, − ответила Жаклин. – Не злюсь. Не понимаю, почему со мной так поступили, расстроена, но не злюсь.

Он подступил ещё на шаг, но вновь замер в нерешительности.

− Я хотел извиниться. Просто… Никак не мог найти в себе сил, − он не сводил с неё горящего взгляда. – Слова из пьесы очень точно отражают причину, почему вышло именно так.

− Не нужно объяснять − я не так глупа, как может показаться. Вне университетских стен у таких отношений между нами нет никаких шансов. Пусть всё останется, как есть – я преподаватель, вы студент – и только! − этот разговор становился невыносимым. Жаклин развернулась и пошла дальше, стирая всё-таки сорвавшуюся с края глаза слезу.

Патрик нагнал её в несколько шагов, резко развернул к себе и крепко обнял.

− Если бы ты знала, как это разрывает мою душу, − прошептал он ей в волосы. – Видеть тебя каждый день – холодный взгляд, учительский тон… Никакой возможности коснуться! Ужасная, бесчеловечна пытка!

Девушка замерла, а потом попыталась высвободиться.

− Дай мне ещё минуту, − прошептал Патрик, не отпуская. – Ещё пару мгновений.

Девушка всхлипнула. Пальцы Шульмана запутались в её волосах, безвозвратно растрепывая причёску, путешествовали по позвоночнику, оставляя за собой горящие дорожки. Жаклин вновь попыталась отстраниться, но парень прижал её ещё крепче.

− Сейчас, − горячо шептал он. – Ещё чуть-чуть и отпущу. Ещё немного…

Как ему сказать, что она этого не хочет? Совсем! Как же хотелось продлить эти блаженные секунды на целую вечность, и путь не было бы никого на свете, способного сказать, что это неправильно и так не должно быть… Должно! Только так правильно!

− Всё! – Патрик оторвался от неё, почти грубо отпихнул, и для верности отступил на шаг. – Прости меня! Не смог сдержаться.

− Что там случилось? – спросила Жаклин, остро осознавая, как самостоятельно рушит налаживающийся хлипкий контакт. – В парке, что это было? Я видела чёрную птицу из дыма и тумана…

Шульман вздрогнул и покачал головой.

− Она смотрела на меня!

− Это и есть черный феникс, − ответил Патрик. – Тебе… Точнее нам, очень повезло, что он тебя не коснулся! И не только тебя, но и никого другого. Мой дар только так проявляет себя, но он… убивает! Никогда не стой на пути черного феникса.

− Но… − Жаклин хотела рассказать, однако Патрик покачал головой.

− У нас действительно ничего не получится. Это была непростительная слабость с моей стороны – я потерял контроль. Такого больше не повторится!

Он развернулся и быстро пошёл дальше по коридору.

***

Девушка постояла некоторое время в растерянности, пытаясь совладать с чувствами. Так ли она дорога, раз от неё так быстро отказываются? Все эти пронзительные слова… Может быть, они лишь словами и являются? В сущности, что она знает о Патрике Шульмане, кроме того, что он сам рассказывал? У него общие знакомые с Гарвеем…Принц! Как же она не подумала? Вот кого стоит хорошенько расспросить о таинственном парне с зелёными волосами!

Возможность представилась не сразу. Перед предкарнавальными каникулами начиналась чреда зачётов, лабораторных и контрольных работ. Студенты были очень заняты. Даже театральный кружок собирался теперь один раз в неделю вместо двух. Занятые в постановке постоянно жаловались на нехватку времени и недосып. Жаклин их прощала, но время неумолимо двигалось в направлении премьеры, а большинство «плавало» в тексте. Некоторые, как Елена Свембли, безбожно переигрывали, остальные даже не утруждали себя игрой, попросту пересказывая свои роли. Гарвей перестал приходить на репетиции, не видя в них смысла, раз не сможет участвовать в спектакле.

Как-то после материаловедения, где она поведала студентам о свойствах карбинозного камня, слегка отступив от общей программы, девушка попросила:

− Сьер де Ансола, задержитесь на минуту.

Гарвей послушно подошел к ней.

− Чем могу служить прекрасной даме? – витиевато поклонился он. Жаклин поморщилась, но ответила в тон ему:

− Мсье, у меня к вам одно дело: хочу проконсультироваться по поводу вашего подарка и ещё кое о чём.

− Туз стал плохо себя вести? – поднял бровь принц. – Попробуйте запустить его в тренировочную цель – мне всегда помогало.

− Насколько хорошо вы изучили его свойства? – просила Жаклин.

− Я создавал его как замаскированное оружие, занимающее мало места и находящееся всегда под рукой, − ответил Гарвей. – В принципе, других свойств, кроме поражения указанной цели и зависания в воздухе в потоках силы, не наблюдал. А есть и другие?

− Как ни странно, − кивнула Жаклин. – Правда, основательно изучить ещё не успела. Он, похоже, создаёт при вращении магическое поле…

− При вращении? – перебил Гарвей. – Карта обычно просто висела в воздухе.

− Я подтолкнула его пальцем, а он стал вращаться вокруг своей оси и высосал при этом из меня огромное количество энергии.

Гарвей сложил руки на груди, скептически глядя на неё.

− Вы рассказываете очень странные вещи.

− Не нами сказано – магические артефакты, вобрав достаточное количество энергии часто обретают собственное сознание, − ответила Жаклин. – На самом деле, я хотела поговорить с вами не об этом.

− Слушаю, − кивнул принц.

− Расскажите мне пожалуйста о Шульмане.

Он усмехнулся, и облокотился на стол.

− А почему вы хотите расспросить о нём именно меня? Лучше бы сходили к ректору.

Не смотря на изменения в поведении после достопамятного случая с Патриком, в словах Гарвея явственно проступила лёгкая насмешка.

− Гарвей, пожалуйста! Если я пойду к сьеру Вайсу, это уже будет официально. А вы, насколько я знаю, вполне можете мне ответить. По секрету, так сказать.

Улыбка принца стала вымученной.

− Да, я должен вам, понимаю. Хорошо. Только у моих ответов тоже есть цена!

− Не принц, а ростовщик какой-то! – не удержалась от шпильки Жаклин.

− А с вами по-другому нельзя! – слегка вспылил Гарвей. – Так и норовите нанести удар, а после улыбаетесь, как ни в чём не бывало! Или строите из себя святошу!

− Вы, по-моему, всё перепутали! Кто спорил…

− Всё-всё! – оборвал принц с виноватой улыбкой. − Не хочу поругаться. Давайте прогуляемся по парку после занятий. Иначе сейчас опоздаем в столовую и останемся доедать унылую кашу вместо нормальных блюд.

− Согласна, − серьёзно кивнула Жаклин. – Второй день питаться кашей выше моих сил.

Гарвей засмеялся, хлопнув себя по бёдрам.

− Жаклин, вы абсолютно невозможная женщина! Никогда не знаешь, чего ожидать в следующую минуту! То читаете гневные нотации, то закрываете собой от неминуемой смерти… Хорошо, Патрик сумел в последний момент отозвать феникса – мы оба погибли бы на месте.

Девушка открыла рот, чтобы возразить, но, подумав, через секунду закрыла – она хорошо помнила, как потоки магии Шульмана проходили сквозь тело и мудрый взгляд птицы… Выходит, Гарвей не знает, что её никто не отзывал! Она потеребила булавку ректора, которую неизменно прикалывала к платью каждое утро. Хорошо бы, к прочему, изучить собственные развивающиеся силы.

− У ворот парка после двух! – безапелляционно сказала она. – И прошу не опаздывать.

***

Стоя у ворот, она вспомнила, как ждала здесь Патрика. Ровно в два часа на площади появился Гарвей, с мечтательной улыбкой направлявшийся к парковым воротам. Стараясь затолкать непрошенные воспоминания подальше, она сцепила пальцы, продолжая наблюдать за принцем. Он перекинулся парой фраз с группой студентов, зазывавших его к себе, и пошел дальше. Заметив Жаклин, он ускорил шаг и радостно улыбнулся.