Наталия Журавликова – Присвоенная ночь. Невинная для герцога (страница 53)
— А моя матушка еще осуждала внебрачные связи, — проворчал Келавс, — будь добра, девонька, сними вот этот ошейник.
Присмотревшись, я увидела широкую металлическую полоску с шипами, охватывающую его шею.
Почему-то ее снять было труднее, чем цепи. Ошейник не поддавался.
— Поторопись, милая, иначе твоего суженого прикончат на месте, — резко сказал Олехо, когда я в растерянности отдернула руку от шипа. Не только острого, но еще и магически опасного, судя по тому, что он меня словно толкнул или ударил, не знаю, какие слова способны описать это воздействие.
Но слова оборотня о том, что Максвелла убьют, придали мне сил.
Я рванула ошейник так, что Олехо взвыл от боли. Проклятый металл вдруг стал жидким… а потом превратился в змею! И я держала этого отвратительного, холодного гада в руке!
Келавс же страшно взвыл и… я позабыла о пресмыкающемся, что извивалось между пальцами.
Оборотень резко увеличился, раздался хруст костей, что расходились под воздействием магии, меняя облик Келавса.
Его конечности вытянулись, искривились, покрылись шерстью.
И вот уже передо мной огромный волк трясет мохнатой башкой.
Зверь одним прыжком оказался на спине Слотли, который в тот момент был сверху.
Смотреть на эту бойню было страшно, но глаз я отвести не могла.
Я увидела, как со стоном вывалился из общей кучи Рекс Келавс. Мне показалось, он тоже пытался обратиться, но ему не хватало сил. Слышала, что когда оборотень ранен, он не может принять облик своего зверя и наоборот.
Максвелл Коллин встал на ноги. Он шатался, но выглядел в целом достаточно бодро. И с изумлением смотрел на меня.
Вдруг массивная дверь вздрогнула, ее кто-то с силой толкал снаружи.
— Именем короля Адаманта Четвертого! Открывайте! — послышался зычный голос.
Все должно было вот-вот закончиться.
ГЛАВА 18
В моем теле болела, стонала и просила о пощаде каждая мыщца и каждая косточка.
Сквозь красную пелену я смотрел, как люди в форме королевской жандармерии выволакивают из подвала моих полуживых противников.
Взгляд выхватывал кусочки реальности, подсвеченные странным оранжевым огнем.
Олехо Келавс в человеческом облике и разорванной в лохмотья одежде.
Сияющие глаза Арлин.
Арлин.
Я сделал шаг по направлению к ней, а она бросилась ко мне, когда рядом вдруг возник Рашбер.
— Эрмин Максвелл! — радостно воскликнул он. — Как хорошо, что мы успели вовремя!
— Ты-то здесь откуда? — досадливо спросил я, крепко сжимая руку Арлин.
— Когда Лансер вернулся без помидоров и муки, я заподозрил неладное, — вздохнул дворецкий. И к тому же, в повозке не было эрми Арлин.
— А ты знал, что она там?
В голове был красный туман, думать было сложно. Казалось, сейчас я лишусь сознания и упаду в липкую темноту.
Рашбер и Арлин что-то рассказывали мне вдвоем наперебой. Я чувствовал, что меня шатает.
Из их взволнованной болтовни уяснил, что моя девочка Арлин вовсе не робкая тихоня, поскольку решила проследить за Лансером.
А старина Рашбер, мучимый чувством вины, не смог ей сказать, что она подозревает в наушничестве не того слугу. Он думал, Лансер действительно отпрашивается по своим делам. В больную тетку не верил, но полагал, что парень завел подружку, к которой и наведывается.
Но когда слуга вернулся совершенно на себя непохожий, да еще и без Арлин, Рашбер выбил из него правду и объявил тревогу, в срочном порядке отправившись в управу Ремтиллена.
Местная жандармерия передала срочную депешу в столицу, и вот сейчас они все добрались, чтобы меня освободить.
— Ты прощен, Рашбер, — слабо сказал я, — а ты, Арлин…
— Да ты сейчас упадешь! — воскликнула она, приложив ладошку к моей щеке. — Помогите кто-нибудь! Герцогу необходим врач!
У меня было множество вопросов.
Как и чем она сумела осветить подвал, каким образом освободила Келавса? Что за силы и родовая магия скрыты в этом идеальном теле? Даже сейчас она прекрасна, хоть у нее с уха и свисает клок паутины.
Но меня потащили куда-то, и я чувствовал, что вырубаюсь. Боролся с накатывающим бессилием, волнами темноты… но все же в итоге моргнул и открыл глаза уже спустя сутки.
Я лежал в своей опочивальне, а серьезный пожилой целитель замерял мои жизненные показатели.
Рядом с кроватью сидела Арлин.
— Он очнулся! — воскликнула она, вскакивая и хватая мою руку.
— Наверняка, я многое пропустил, — попытался сесть и у меня это получилось. Ощупав голову, понял, что она перевязана.
— Тебя серьезно ранили, — грустно сообщила девушка.
— Как вы себя чувствуете? — взволнованно спросил лекарь.
— Просто великолепно. Оставьте нас!
— Но…
Целитель посмотрел на меня, пожамкал губами и нехотя согласился:
— Кажется, вам надо поговорить наедине. Оставлю вас. Но ненадолго, слышите?
Я кивнул, чувствуя, что это движение отдалось болью.
— А теперь рассказывай, — велел я Арлин, как только дверь за лекарем закрылась, — что у тебя за артефакт? Это боевая магия?
— Нет, родовая, — скромно улыбнулась моя девочка, — представляешь, в этом захолустном домишке, где тебя держали, нашлась шкатулка с гербом. И его узор был в точности таким, как и на моем кулоне. Просто в волнении я не сразу это поняла.
— Да уж, не до того тебе было, чтобы разглядывать декоративные элементы, — согласился я, — и что это за герб?
— Королевского рода, — сказала она тихо.
— Что? — не поверил я ушам.
— Этот заброшенный домик принадлежал семье герцога Слотли. А он кузен короля, как ты знаешь.
— А какое отношение имеет герб его семьи к тебе? — переспросил я холодея.
— Не совсем ко мне. К маме. Она, как оказалось, родственница эрмина Веллера. Пока ты спал… то есть был без чувств, Олехо Келавс многое выяснил с помощью той шкатулки. И как раз документы о моей семье, что ты ранее запросил, были доставлены в управу Ремтиллена. Как оказалось, мой дед по маме… он тоже королевского рода, владел магией семьи. И заключил ее в амулет. Сила должна была передаться через поколение его потомку, после… — тут она покраснела и замолчала.
А потом быстро-быстро выпалила:
— После консумации брака со своей парой по судьбе.
— Так как с мужем ты не спала, а брачную церемонию прервал я, то у нас, можно сказать, алхимический брак, — криво усмехнулся я, — для него не нужны печати и подписи. Но почему твои родители жили так тихо и безвестно в своей глубинке?
— Потому что мама скрывалась от Слотли, — призналась Арлин, — она узнала, что герцог Веллер желает быть единственным из живых родственников короля. Долгое время им с отцом удавалось оставаться в тени. Но папа себя выдал. Ему надоело скрываться. Он еще до того как женился на маме, состоял в охотничьем клубе, том же что и Давид Хатлер. Там они с ним общались. А через некоторое время пересеклись их пути с Веллером Слотли, тогда он еще не изображал из себя вечно больного.
— Да, — согласился я, — неведомая хворь скрутила его несколько лет назад. Когда мы с Олехо были вдвоем в подвале, он рассказал мне, какие ароматы преобладают у Слотли. Неудовлетворенность своим положением, гнилостный дух смутьяна. Зависть к чужому положению. Задушенные амбиции. Ритуал, который он провел на его вещи, показал события нескольких прошедших месяцев. У Веллера была двойная жизнь. Удивительно, что его главным соратником, идейным вдохновителем, была Марта.