Наталия Журавликова – Присвоенная ночь. Невинная для герцога (страница 28)
— В главной трапезной, Раш, — кивнул я, чувствуя, как после занятий разливается по мышцам сила вкупе с приятной усталостью, — и вели позвать туда мою гостью, если она еще не успела позавтракать.
— Вы о эрми Арлин? — уточнил Рашбер.
— А у нас тут есть еще одна гостья? — саркастично спросил я.
— Да, эрмин, — коротко кивнул дворецкий, — эрна Шардон прибыла сюда, пока вы занимались.
— Клементина? Что ей надо? — пробормотал я под нос. Но Рашбер все равно услышал.
— Полагаю, после встречи с эрми Арлин у нее возникли вопросы, — он склонил голову, как умная тощая птица.
Как мне хотелось выпроводить ее восвояси.
Эта история закончилась. Нечего ворошить горячие угли. И дрова я туда не собирался подбрасывать.
Но некрасиво по отношению к даме выставлять ее за дверь. Тем более что Клементина Шардон — известная в столичных кругах особа. А для меня сейчас дурная молва может оказаться губительной.
— Хорошо, поговорю с ней, — вздохнул я, — на крытой террасе. Арлин пусть пока спускается к столу.
— Слушаюсь, герцог, — Рашбер отправился выполнять приказ, а я пошел на террасу.
Там отличный панорамный вид на сад.
Стоило мне устроиться в одном из плетеных кресел, тут же прибыла служанка, толкая перед собой столик с крепчайшим горви и легкими закусками.
Наедаться до завтрака не хочется, но разум прояснить напитком на обжаренных зернах стоило.
— Макс! — Клементина шагнула внутрь террасы, будто упала в нее.
— Прости меня, дорогой! Я так скучала по тебе. Не проходит ни минуты, чтобы мои мысли не обращались к тебе, милый.
Отхлебнув горви, я поморщился. Горьковато даже для меня. Но действенно.
— Присаживайся, Клем, — пригласил я бывшую невесту, — с чем пожаловала?
— С предложением перемирия! — она изящно присела в кресло напротив.
— Сколько можно нам с тобой страдать в разлуке? Ты ведь тоже любишь меня, Макс!
— Поменьше пафоса, Клементина, — попросил я, — ты ведь изменила с моим другом, помнишь?
— Это не была измена! — она приложила руки к груди. — Я поддалась минутной слабости. У нас с Родериком был всего один поцелуй.
— Зато какой горячий! — не удержался я. — От него шапки льда на горных вершинах Талмари могли расплавиться!
Воспоминания были болезненные.
Моя невеста и мой лучший друг на королевском балу.
Как пошло и прискорбно.
Я разорвал помолвку, не объявляя публично о причине такого решения. И прекратил общение с Родериком Палмари.
— Я не хочу вспоминать о прошлом, Клем, — сказал ей, стараясь быть как можно более мягким.
— Тогда давай, создадим новое настоящее! — голос Клементины стал обволакивающим, тягучим, бархатным, как южная ночь. — А затем и будущее…
— Что-то мы засиделись, Клем, — я поставил чашку и поднялся.
— Мне пора к завтраку. Был рад пообщаться.
— И ты не пригласишь меня к столу? — она обиженно захлопала глазками и тоже встала.
Подошла ближе, положила руку на мою грудь.
Странно, но ее прикосновение меня больше не волновало.
— Сейчас мы позавтракаем с тобой, милый, — проворковала Клементина, — а после обсудим то, что ты услышал от короля Адаманта.
— Что? Откуда ты знаешь?
Я невольно отступил.
— Ты забыл, кто мой отец? — усмехнулась она. — Ему известно, в какую ты попал переделку, Максвелл. И он может тебе помочь. Если я его попрошу, конечно.
9.4
Ночь была бессонной. Я приняла прохладную ванну, но тело все равно горело. Стоило закрыть глаза, я видела перед собой Максвелла и даже ощущала на коже его прикосновения. И вновь испытывала эти порочные чувства.
Похоть. Вот это что.
Я хотела продолжения. И не только телом! На бесстыдные касания Максвелла откликалось и мое сердце. Я поняла это уже ночью, перебирая в памяти проведенные в его объятиях порочные минуты. Не хотела вспоминать, гнала от себя… но не могла.
Видела его улыбку, его глаза. Страсть, которая вспыхивала в них. И радовалась этой страсти! Мне приятно было его зажигать, вызывать неравнодушие.
Надо признаться себе: Арлин Демари, ты вовсе не чистая девочка. Как можно продолжать считаться невинной после того, что я испытала?
Как мне быть при новой встрече с ним, как держаться?
Я надеялась как можно дольше отсидеться у себя. Но увы, горничная пригласила на завтрак, таким тоном что было понятно, это распоряжение герцога.
Если не послушаюсь, он еще, чего доброго, лично придет. И о том что может произойти дальше, думать не хотелось… но само думалось!
Охладив пригоршней воды пылающие щеки, я собралась и спустилась в столовую.
Думала, что Максвелл уже там, переживала, как посмотреть на него, что сказать… Но его за столом не было.
Чтобы не смотреться глупо, я разрешила слуге поухаживать за собой.
Думала, не смогу проглотить ни кусочка, но пышный омлет, таявший во рту, сумел пробудить аппетит.
Мой завтрак уже был примерно на середине, когда пришел Максвелл.
Он выглядел таким мрачным!
Просто кивнул мне, а потом сел за стол, почему-то брезгливо глянул на блюдо с омлетом и бросил слуге:
— Здесь все уже остыло. Подайте разогретое.
— Слушаюсь, эрмин! — засуетился слуга.
Максвелл плеснул в стакан холодный чай из графина, добавил дольку лимона.
Отпил и вновь поморщился.
— Я бы предпочел сейчас что-нибудь крепче, — пробурчал он.
У меня язык к гортани присох.
Что с ним такое?
Злой, не смотрит ни на меня, ни на слуг. Неужели он на меня так сердится?
Слышала я, опять же от служанок, в доме опекунов, что если мужчину не
Неужели с герцогом произошло как раз такое?