Наталия Журавликова – Присвоенная ночь. Невинная для герцога (страница 16)

В панике я не разбирала дороги.

Неслась, боясь, что меня схватит сзади Милло или Эмилия…

Но препятствие возникло передо мной.

Ощутимый толчок дал понять, что я врезалась! В посетителя!

Вскрикнув, я в отчаянии взглянула в лицо своей невольной жертве.

— Простите, эрмин! — начала я. И осеклась.

— Какой приятный сюрприз! — герцог Максвелл Коллин не выглядел ни злым, ни удивленным. — Тебя-то я как раз ищу, моя милая новобрачная.

Это точно он?

Тогда почему выглядит как оборванец? Грязный, рубашка чуть ли не до пупа расстегнута, а ведь на улице уже по-осеннему прохладно становится даже днем!

Неужто герцог Ремтилленский разорился и подался в лесорубы? И все чуть больше чем за неделю.

Я попятилась.

— Что ты натворила, бестолковая! — продолжала браниться хозяйка. — Эрмины, простите меня, сама не ведаю, кого на работу из жалости беру.

В панике я озиралась, ища, куда улизнуть.

Эмилия уже направлялась к нам.

— Стоять! — резко скомандовал Максвелл, просчитав мои намерения без ошибки.

А потом улыбнулся хозяйке, пытаясь отряхнуть одежду.

— Эрми, я Максвелл Коллин, хоть и в таком печальном виде. В пути мой экипаж потерпел крушение.

— Владыка Коллин! — оторопела Эмилия. — Точно, я вас узнала! Вы в прошлом году на нашу ярмарку приезжали.

— Надо же, я и не помню, — пробормотал Максвелл себе под нос, так что я услышала, а хозяйка моя нет.

— Я сейчас же погоню прочь эту безрукую, — пообещала Эмилия.

— Не нужно, эрми, — остановил ее Максвелл, — у меня к этой девушке есть дело. Я как раз за ней и ехал в Медлевил. Так что, любезная, приготовьте для меня и моих слуг комнаты и велите нагреть ванну воды. Да еды подать как можно скорее.

— Слушаюсь, эрмин, — закивала Эмилия, слегка расслабляясь и обретая свой всегдашний уверенный вид.

— И лекаря отыщите, — Максвелл поморщился, — кажется, у меня ожог на животе.

Я стояла, все еще держа уже бесполезный поднос.

— Арлин, это и правда ты? — Милло, о котором я успела забыть, неторопливо подошел к Эмилии.

В зале стояло молчание, все настороженно смотрели на герцога. Вот выйдет он, и начнутся перешептывания.

— Арлин? Ты ее знаешь? — подивилась хозяйка.

— А ты нет разве? — расхохотался Милло. — Еще скажи, что не специально скрывала все это время свою невестку, Арлин Палестри!

— Вот оно что, значит! — пристально уставилась на меня Эмилия. — Ты, значит, матушку мою ограбила и братца моего чуть на тот свет не отправила?

Герцог присвистнул, кажется, в восхищении.

— А наша невинная крошка оказалась не такая уж безобидная, — сказал он, — ну, будем считать, что правосудие настигло ее прямо вот так, на месте.

— Прикажете задержать девицу? — подал голос слуга Максвелла, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Арлин — благоразумная особа, — герцог положил руку на мое плечо, — и она подождет, когда я приведу себя в порядок и вызову ее … на разговор. А ее новая родственница за этим проследит.

— Прослежу, — мрачно кивнула Эмилия, — только сразу скажу, моей мамаше вот так сходу верить не стоит. Могла и напраслину на Арлу… Арлин возвести. Уж я знаю. Поэтому учтите, в обиду я ее не дам!

Я в изумлении посмотрела на хозяйку. Как же изменился ее настрой по отношению ко мне!

Может, я и зря ей сразу не открылась?

ГЛАВА 6

— Ну, рассказывай! — потребовала Эмилия.

Она отвела меня в комнату, которую сама называла “кабинет”, но это было нечто вроде кастелянной.

Две стены заняты длинными полками, где аккуратно разложено постельное белье и расставлен инвентарь для обслуживания номеров.

Под окном примостился небольшой стол, заваленный папками с документами. Эмилия сама вела учет всех затрат и прибылей, да и прочую канцелярию.

Сейчас хозяйка посадила меня на низкий, грубо сколоченный табурет, а сама нависла надо мной, скрестив на груди руки.

— Ты, значит, женушка моего братца младшенького, — с напором сказала она, видя, что я не тороплюсь откровенничать.

— Мартина, — прошелестела я, все еще не понимая, какую мне вести линию. Но что отпираться глупо, совершенно очевидная вещь.

— Давно я его не видела, — усмехнулась Эмилия, — с той поры, как овдовела. Они с матушкой тогда меня утешить приехали. И заодно рассказать, как важна семья для нас с малышкой Кирой. Если ты успела узнать мою маменьку хотя бы поверхностно, можешь догадаться, что она меня убеждала наши капиталы теперь объединить. А если точнее — мое сделать общим.

Я кивнула.

Очень похоже на Орелию Палестри.

— Но я отказалась. К тому времени сама уже, как понимаешь, матерью была. И невыносимо смотреть было, как моя родительница из парня, Мартина, делает не пойми, что. Не мужчина, а так, бараний плевок.

Как бы мне ни было тяжко, на этих словах я улыбнулась.

Эмилия — женщина резкая, не стесняется в выражениях, и под горячую руку ей лучше не попадаться. Может она быть невыносимой.

Но человек справедливый.

— Как же вышло, что ты озверела так? — продолжала допытываться хозяйка. — Вон ты с виду будто куколка с торта, ручки марципановые, губки карамельные. Тебя ж еще довести надо было!

— Меня отдали по праву первой ночи эрмину Коллину, — призналась я со вздохом, — а когда вернулась, ваша матушка и Мартин заявили, что не примут опороченной. И Мартин… он мне изменял у меня на глазах. А потом требовал… требовал извинений.

Рассказ вышел сумбурный, но Эмилия, кажется, все поняла.

— Право первой ночи? Значит, маменька сэкономить на венчании решила? Хорошо, у меня муж полностью всю женитьбу сам оплатил и дату назначил. А иначе, кто знает…

Я вспомнила слова Фиты, экономки наместника, что Орелия Палестри своих троих дочерей отдавала замуж вне значимых дат, чтобы они не попали на закон о праве первой ночи.

Значит, по крайней мере, в случае Эмилии все дело в ее муже, который не пожелал рассматривать подобную возможность.

Выстроив, наконец, мысли в подобие стройной цепочки, я рассказала, как застала Мартина с Иридой во время акта любви, как ударила его по голове вазой. И об ожерельи обмолвилась, из-за которого меня теперь называют мошенницей и воровкой.

— Да, попала ты в переделку, — сочувственно поджала губы Эмилия, — а герцог тебя зачем ищет? Ты ж ему уже дала, что требовалось. Или так понравилось, что он повторить решил?

Поняв, что имеет в виду хозяйка, я смутилась. Действительно, главного-то я не сказала. О том, что девственность моя все еще при мне, но я ее проиграла Максвеллу. И по условиям нашего с ним спора поделиться этим не могла.

Пришлось притвориться, что я и сама не понимаю.

— Не знаю, эрми, — вздохнула я, — может быть, жалоба свекрови дошла и до самого герцога.

— Маменька, конечно, женщина громкая, но сомневаюсь, что герцог стал бы тебя из-за этого самолично разыскивать, — прищурилась Эмилия, — ох, девонька, или не договариваешь ты, или и правда настолько хороша в постели, что вон какой роскошный эрмин за тобой в расстегнутой рубахе по всему герцогству бегает.

Ох, что она теперь обо мне думает!

Но хозяйка смотрела одобрительно и подмигнула.