Наталия Журавликова – Брак под прикрытием. Фиктивное счастье (страница 9)

– Дорит! Ты даже не думаешь готовиться к праздничному ужину?

– А он правда очень праздничный? – не поверила я своим ушам. – Разве мы не вдвоем с тобой отмечаем Новогодье? Или как тут у вас Новый год называется.

– Новогодье, верно, – кивнул муженек, – но я успел разослать весточки в посольство. И уверен, с десяток любопытных к нам сюда нагрянет.

– С десяток? – я ужаснулась.

– Тут принято в Новогодье садиться в экипаж и объезжать знакомых, – поведал Руди, – и нигде больше часа не задерживаться.

– Погоди, – не поняла я, – если все катаются по гостям, как они вообще пересекаются?

– Вопрос хороший, но совершенно идиотский, – с одобрением сказал Рудольф, – для этого и нужны пригласительные. Там указываешь время, в которое сам планируешь выкатиться. И когда собираешься быть дома. Обычно это двухчасовой промежуток. Всего-то сто пятьдесят восемь минут побыть радушными хозяевами.

Сто пятьдесят восемь минут. Ага, а я еще радовалась, что время тут понятное. Получается, час здесь длится семьдесят девять минут.

Я быстренько записала эту важную информацию в книжечку.

– Что ж, дорогой, я тебя покину. Пойду себя украшать к приему гостей.

Спрятав книжечку на полку, которая закрывалась на серебряный ключ, я гордо пошла в свою собственную гардеробную. Я о такой в прошлой жизни мечтала.

– А как же помощь знатока стиля? И образчика элегантности? – насмешливо спросил Рудольф.

– Отличная идея, – обернулась я на пороге, – если встретишь такого в этом доме, отправь ко мне, пожалуйста.

– Вот стерва! – услышала я, закрывая за собой дверь.

Впрочем, помощь мне все-таки предоставили. Олив, дочка дворецкого, притопала ко мне с таким каменным лицом, что им можно орехи колоть.

Что ж, надо бы девчонку к себе расположить.

– Сеньорита, – защебетала я, сама не понимая, откуда у меня это обращение выскочило, хотя я даже в Испании не была ни разу. Наверное, сериалов пересмотрела в свое время, – как хорошо, что вы пришли! Я сама не очень в вашей моде пока разобралась. Только вчера прибыла.

Олив опешила, и ее личико приняло выражение килограмма на три полегче.

– Метрис, у нас принято к прислуге на “ты” обращаться, – сказала она растерянно, – и меня Олив звать, а не Сенья-Рита.

– Ой, – смутилась я, – прости, дорогая Олив. У меня так звали подругу. Лучшую. Она была еще и моя компаньонка. А ты так на нее похожа!

Услышав, что я в ней подругу увидела, служанка еще немного смягчилась. Ничего, я подожду пока из тебя лепить можно будет. Я так с подростковым кризисом в восьмом “Б” справлялась. Когда Ежова делала вид, будто меня не замечает, принципиально. Упертая девка, ее на месяц хватило. С этой, думаю, скорее всё получится.

– А что случилось с вашей подругой, вы ее потеряли? – спросила девушка с придыханием.

– Да, – я горестно кивнула, – замуж вышла. У нас на этом вся свобода и заканчивается. Особенно если супруг такой властный, как мне достался.

– Я заметила, – поспешно согласилась Олив, – метрано Рудольф очень себе на уме. Наверное, любит, когда ему все подчиняются!

– Да, крутого нрава мужик, – с жаром подтвердила я, – то есть мужчина. Только и остается, что женской поддержки искать, душу иногда отвести. Только вот где я ее найду, в Изодии-то?

Я вздохнула.

– Вы тут все такие важные, достойные. У великих Озер рожденные и мы вам не чета, иностранцы-то.

Олив совсем уж повеселела и начала общаться со мной вполне по-человечески.

Мы вместе выбрали наряд на сегодняшний вечер.

Мне здешняя мода вполне нравилась. Нет юбок с пышными кринолинами, в которых я бы себя наверняка чувствовала бабой на чайнике. Корсеты имелись, но похожие на наши, современные. А длина юбок могла быть разной… Но увы, только юбок и платьев. Штаны тут только мужчины носили. Так что придется мне распрощаться с привычкой носить джинсы вне школы на веки вечные. Разве что каким-то дивным образом я не найду возможность вернуться в свой мир.

– Дорогая! Долго тебя ждать? – забарабанил в дверь мой благоверный, когда я оглядывала себя в зеркало.

Ярко-красное платье с открытыми плечами ниспадало роскошными шелковыми складками до самого пола. Мои светлые волосы неплохо с ним сочетались.

– Не слишком откровенно, Олив? – спросила я служанку, показывая на свои обнаженные полупрелести.

– В Новогодье так можно! – ответила девушка и заговорщицки мне подмигнула, отворяя дверь Рудольфу.

Муженек окинул меня обычным своим заносчивым взглядом. И лишился дара речи.

Я точно говорю! Он прямо-таки с лица спал.

Вот так тебе, Рудик. Я еще не раз смогу тебя удивить.

Вечер приемов открыло семейство Куприша. Супруга Дональда меня удивила. Статная, видная женщина на голову выше мужа, в наряде, который непостижимым образом напоминал русский сарафан.

Пару сопровождали два ангелочка, пол которых для меня пока оставался загадкой. Интересно, как тут принято сюсюкательно называть детишек? Вряд ли слово “ангелочки” им будет понятно. А понять, мальчики это или девочки, я так сходу не смогла.

Хорошенькие, белокурые, кучерявые близнецы лет четырех от силы, в каких-то праздничных бархатных балахонах. Возможно, это новогодние костюмчики.

Возможно, имена прояснят ситуацию.

Но я зря надеялась.

– Милейшая метрис Метлер, – сияя, обратился ко мне Дональд, – крылатого вам Новогодья! Позвольте представить мою супругу, Лурию и наших отпрысков, Идро и Ледро.

Вот и здрасьте, приехали.

– И вам чистейшего Новогодья и ясного Тельба! – непонятно поздравил коллегу Рудольф в ответ. – Ваши дети подросли с тех пор, как мы виделись у вас на ужине!

– Вы тоже это заметили? – засветилась Лурия, до этого смотревшая на меня как будто бы с легкой неприязнью. – Особенно Ледро. У него, знаете ли, даже голосок изменился. А вот малышка Идро стала лучше запоминать мифы Изодии!

Я посмотрела на Руди с благодарностью. Вот так, одним мастерским замечанием он и растопил ледок между нами и помог мне выяснить, что у Купришей детки разнополые.

Эдвин, Женн и Олив уже суетились, предлагая гостям сесть, выпить, откушать.

Малышей усадили за отдельный столик. Гостиную успели нарядить так, что посмотреть любо-дорого.

Новогодним деревом здесь, как я поняла, была туя. В центре зала стояли три таких, украшенных пряниками, не факт, что игрушечными. Все деревца в кадках, большое, среднее и маленькое. Кроме сдобы еще маленькие-маленькие колокольчики, золотые и серебряные, а также бусы, тоже меленькие.

Цвета здешнего Новогодья – золото и серебро, как я поняла.

Настроение у меня вдруг и у самой стало праздничное.

Особенно когда чопорный Эдвин вдруг выпрямился и завертел головой, потирая свою красную, выдубленную ветрами и временем, шею.

Судя по тому, насколько невинным в этот момент сделался вид у близнецов Купришей, они к этому были причастны напрямую.

Эдвин вынул из-за ворота нечто, похожее на абрикосовую косточку. Обвел взглядом юных господ.

Идро и Ледро увлеченно делили между собой пирожное. С серьезными лицами ложечками разрезали корзиночку с белковым кремом. Таким пышным, что его вместо парика можно использовать.

– Чисто ульсики! – смахнул отцовскую слезу Куприш. – Так приятно видеть, что они делятся! Не просто в рот пихают все, что видят!

– У вас чудесные детки, Дональд! И такие сообразительные! – поддакнул Руди так тепло, что я не сомневалась – он тоже видел, как кто-то из них пульнул в дворецкого косточку.

Нет, я ничего против Эдвина не имею. Но под его учтивостью явно виделась мне недоброжелательность. Или снисходительность. Сложно сказать, что из этого я не люблю больше.

Тут послышался дверной колокольчик, и дворецкий с оскорбленной, но по-прежнему церемонной, физиономией, проследовал встречать новых гостей.

Наши гости, Дональд и Лурия, сидели за четырехместным столиком, которых в гостиной стояло целых пять. Мы же с Рудольфом стояли рядышком, чтобы в любой момент отправиться лобызаться с очередными посетителями.

– Кто это, интересно, пожаловал? – прошептала я на ухо мужу.

– Да кто угодно, лишь бы не твой поклонник, ледяной дракон, – беззаботно хохотнул он в ответ.

Тут вернулся дворецкий. Пока что в одиночестве.

– Метрано Рудольф, – слегка поклонился он моему супругу, – прибыл метрано Летвек Мив.