Наталия Журавликова – Брак под прикрытием. Фиктивное счастье (страница 8)

И поднял руку. Это приободрило и остальных. Еще два голоса в нашу пользу. И холодный генерал остался в одиночестве.

– Вот и прекрасно! – потер руки магистр. – Куприш, можете подписать документы и отправить эту чудесную пару в их новый дом.

Генерал поднялся со своего места первым. Насмешливо наставил палец в сторону Рудольфа, сказал:

– Пуф, – и “выстрелил”. Значит, есть у них пистолеты.

Дальше все было проще. Для меня.

Рудольф заверял какие-то бумаги, прикладывал свою печатку к расплавленному воску. Потом сияющий Дональд передал нас в руки своего помощника и отправил смотреть наш новый дом.

У меня язык чесался задать Рудольфу кучу вопросов. Про дуэль, оружие, местные законы… Но при нашем сопровождающем этого делать было нельзя.

Долго ли коротко, мы въехали в чудесный, живописный район. Кабриолет обогнул парк, где между деревьями поблескивал водоем, выбрался на широкую дорогу. И наконец, остановился у большого трехэтажного дома, напоминающего дворец.

– Добро пожаловать домой, – вежливо сказал сопровождающий, – кстати, этот милый маленький парк тоже относится к вашим временным владениям.

ГЛАВА 4. Новоселье

Зайдя в просторную прихожую, Рудольф присвистнул.

– Отличный домик, правда, любимая?

– Да, я о таком как раз мечтала!

Я сложила руки на груди и изобразила восторг. Впрочем, это было несложно. С порога и правда мне все очень понравилось.

Спектакль мы играли для троих слуг, которые дисциплинированно выстроились перед нами. Наш провожатый уже попрощался и уехал готовиться к Новогодью.

– Рады приветствовать господ Метлер, – церемонно поклонился нам старший из всей процессии. Пожилой мужчина с белыми волосами, собранными в хвост. Черты лица его были удивительно благородными. Большие спокойные серые глаза, ровный тонкий нос с легкой горбинкой, тонкие губы в рамочке усов и окладистой бороды. Тоже белых.

В левом ухе – увесистая серебряная серьга, весьма меня удивившая. Присмотревшись, я увидела, что на ней изображено что-то вроде герба. Крылатый мужчина с копьем держит что-то в руке.

И то же самое – на приколотых к платьям двух остальных служанок жетонам.

Одежда на всех была форменная, в фиолетовых тонах. Передники на женщинах розоватого цвета.

– Меня зовут Эдвин, – представился слуга, – я управляющий домом Лимвер, в котором вы проведете, я уверен, прекраснейший год. Один из лучших в вашей жизни. Это моя супруга Женн и наша дочь Олив.

Я беглым взлядом оценила помощниц. У Олив лицо равнодушное, как бы она не старалась улыбаться. На вид ей лет восемнадцать, не больше. А под радушием Женн явно виделось мне недовольство. Не рада она новым хозяевам.

– Кроме нас, в поместье еще имеется повар и два его помощника. За парком ухаживает садовник.

– Штат, конечно, маловат, – вздохнул Рудольф.

– Всех остальных рассчитали, когда скончался Грег Лимвер, – вежливо ответил Эдвин, – последний хозяин этого поместья. Если вы захотите нанять новых слуг, это уже будет за ваш счет. В программу содержания дипломатов входим только мы.

– Благодарю, – кивнул мой муж, – можете показать нам покои. Наши вещи привезут к вечеру. И хотелось бы обсудить праздничный ужин.

– Праздничный? – удивилась я.

– Конечно, милая! Сегодня же канун Новогодья! Завтра мы обязательно отправимся праздновать в город, но сегодня у нас с тобой тихий семейный ужин.

Наша спальня оказалась на втором этаже. Рядом – отведенная мне комната, с большой гардеробной. Кабинет мужа был на третьем этаже.

Закрыв за нами дверь, Рудольф запрыгнул на огромную кровать и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая меня присоединиться.

Я выпендриваться не стала, но легла на социальной дистанции.

– А теперь растолкуй мне, что такое было у вас в посольстве, – потребовала я, – почему этот ледяной обалдуй меня чуть ли не облапал. И как вообще дипломат может стреляться на дуэли? Разве у тебя нет статуса неприкосновенности?

– Чего? – скривился Рудольф. – Какой еще неприкосновенности? Я непорочная дева или мужчина в расцвете сил?

– Но ведь тебя могут убить! – воскликнула я.

– Будешь скучать по мне, крошка? – Рудольф игриво подмигнул.

– Да сто лет бы тебя не видеть! – раздраженно бросила я. – Но что будет с твоей дипломатической миссией, если ты окочуришься?

– С миссией все хорошо будет, – Рудольф зевнул, – у нас много желающих сюда поехать. А тебя отправят на родину. В Пинартес, разумеется. Где ты будешь скорбеть по мне десять лет. А потом сможешь выйти замуж. Пусть уже и не так удачно.

– Вот бестолочь, – в сердцах выругалась я.

– Дорит, – Рудольф сел в кровати, – запомни, в Изодии нельзя позволить себе быть рохлей. Если бы я спокойно смотрел, как этот ледяной дракон тебя обхаживает, это значило бы, что я готов сдать не только собственные позиции. Но и легко пропущу решение, которое ущемляет права моей собственной страны! А ведь сейчас я – ее лицо.

– Скажи мне, лицо, какие у тебя вообще тут задачи, кроме того чтобы с драконами драться?

Известие, кем является громила Хонвер, меня напугало. Дракон, значит. Они тут существуют и довольно нагло себя ведут.

– Ну… Задач очень много. Например, я сижу в своем кабинете и рассматриваю заявки от жителей Пинартеса, которые мне пересылают. И выношу решение, отклонить их сразу или передать дальше для оформления гостевого проживания. А если у этих людей уже на месте возникают проблемы, они тоже приходят ко мне. Кроме того, я бываю на советах, когда решаются вопросы взаимодействия между нашими странами. Комментирую новости, поступающие из моего государства. Помогаю решить вопросы, которые порой всплывают между гостями из разных королевств. Если мой соотечественник затронет интересы другого приезжего и наоборот. И это только часть моих обязанностей, Дорит. Твой муж – серьезный и уважаемый человек.

– А ты единственный посол Пинартеса?

– Нет, есть еще один, он занимается экономическими и торговыми контактами между Изодией и Пинартесом.

– Всего двое! Это и правда очень ответственно, – восхитилась я.

– А ты думала! – подбоченился Рудольф.

– Вот объясни мне, ответственный мой, – прищурилась я, – этот милашка-генерал говорил, что не прочь расчистить место рядом со мной. Что он имел в виду? Смешанные браки тут запрещены, как я поняла. И если он тебя переселит в мир иной, мне в Пинартес ехать придется. Верно?

– Ты правда считаешь Амвера милашкой? – совершенно нелогично ответил мне вопросом на вопрос Руди.

– О, да, очень видный мужчина, – мстительно процедила я, – в моем вкусе.

– Для любителей замороженного мяса вполне сгодится, – пророкотал Руди. У него не получилось сказать это весело и беззаботно.

– По местным законам не приветствуются браки с иностранцами. Их тут соглашаются регистрировать только в одном случае – если женщина местная и забеременела. Поэтому от нас всех требуют наличия собственной супруги. Но если речь идет о мужчинах, он вполне себе может взять вторую жену из приезжих. Ну как жену… скорее, любовницу. У нее не будет прав как у гражданки Изодии. И если она понесет, то вместе с ребенком отправится жить за пределы столицы. В кварталы победнее. Когда этот отпрыск вырастет, там и останется. Чтобы навестить Изенплао, ему нужно выписать разрешение. На родину матери ему тоже путь закрыт для постоянного жительства. Ведь он несет в себе драгоценную частицу священных вод Изодии.

– Законы конечно просто фееричные, – скривилась я, – и как тут выжить?

– Не портить отношения со мной, в первую очередь, – хищно ухмыльнулся Рудольф, – и молиться, чтобы я на дуэли не погиб.

Среди товаров, которые щедрый и снисходительный муж для меня накупил, было нечто, для меня особенно ценное.

Ежедневник. В дорогом кожаном переплете, с желтовато-коричневатыми страницами чуть светлее оберточной бумаги, нелинованными и без дат и прочих облегчителей ведения жизненного плана.

Но его роскошный вид для меня не имел определяющего значения, главное – в него можно вписывать названия, имена. Кратко конспектировать важную информацию. Я думала, пишут тут пером и чернилами. Но меня ожидал приятный сюрприз. Магическая ручка, которая здесь так и называлась: “писарь”. С наш земной карандаш в длину, с острым зубцом в нижней части, как у нашей перьевой ручки, но сделанного из какого-то камня. Ставишь писарь на бумагу под наклоном, думаешь, о чем собираешься писать и двигаешь по листу. Появляются буквы, которые потом не размазываются и не стираются. Если помарка вкралась в текст, придется воспользоваться местным ластиком, тоже магическим. Он тут называется “палачик”. Мило и понятно. Белый камушек, которым нужно провести по лишнему слову. Важная деталь: “палачик” работает, только если с момента написания нетленки прошло не более часа.

Книжечку для записей мне доставили в поместье вместе с остальными вещами, довольно быстро. Мы с Руди только успели обойти весь дом, поахать и согласовать меню с поваром.

Рудольф меня предупредил, что прислугу оплачивает посольство, и, скорее всего, это суровое семейство будет держать там же еженедельный доклад, о том, как протекает наша жизнь в этих роскошных стенах. И ладим ли мы с Рудольфом, или готовы выйти охотиться на благородных жителей Озер.

Я сидела на нашем брачном ложе, записывая свои впечатления от первых дней в Изодии, радуясь, какие ровные выходят строчки, когда Рудольф возмущенно воскликнул: