Наталия Ячеистова – Тонкая грань (страница 4)

Дом, в котором жила Наталья Михайловна со своим мужем Алексеем Петровичем, остался им от мужних родителей – дед в своё время его сам строил. Добротный был дом, бревенчатый, стволы шли на него – не обхватишь. Алексей тоже руки имел золотые, но прока от того Михалне было мало. Почему так? Ведь когда она выходила за него замуж, он представлялся ей человеком мастеровитым, с которым будешь жить как за каменной стеной. Но Алексей, хоть и делал всё, как и его дед, на славу, был в своих занятиях неспешен, и ждать необходимого приходилось долго. Да ещё и соседи вовсю пользовались безотказностью Алексея – то один попросит подсобить, то другой, а тот всем помогает. Михална уж пилила-пилила его, наставляя на путь истинный, да всё без толку. Терраса, выстроенная мужем по её просьбе, чтобы было где на старости лет по вечерам чай пить, так и стояла пятый год заваленная строительным хламом, досками и инструментом. Ни пройти ни проехать. А тут ещё соседка эта, Глашка, даром что кривая, повадилась заглядывать. То одно принесёт в починку, то другое. Чайник у неё, видишь ли, сломался, а то приёмник не работает. А глазами так и зыркает на Алексея, голосок елейный делает. Михална ей говорит:

– Глафира, у тебя что, своего мужика нет, что ты всё к нам шастаешь?

А та ей в ответ:

– Ой, что толку от моего Васьки – руки как крюки. Только бутылку и умеет держать. Не то что Алексей Петрович – мастер первоклассный!

А Алексей в усы улыбается – приятны ему такие похвалы. От жены-то забыл, когда доброе слово слышал. Он на неё не серчал, понимал, что жена устаёт, однако и свою работу не откладывал. В своё время Алексей трудился на ближней лесопилке – хорошая была работа, заказы так и сыпались. Не начнись в стране перемены, он бы до сих пор, глядишь, там работал. А так лесопилку уже десять лет как закрыли, и теперь там китайцы теплиц понастроили. Однако Алексей приобретённых навыков со временем не растерял, а опыта прибавилось – и не только в столярном, но и в слесарном деле. Да и не пил он, как многие, так что по праву считался на селе лучшим мастером. Соседи так и шли к нему чередой. Да и как другим не помочь? Прибыток от таких работ небольшой, ну а много ли им со старухой надо? Бог миловал: покуда живы-здоровы, ни в чём не нуждаются.

Однажды, когда Глашка опять заявилась – на сей раз со сломанным утюгом, Михална не выдержала и выскочила на неё с кочергой:

– А ну пошла отсюдова! Повадилась ходить! Пошла, кому говорят, и чтоб ноги твоей тут больше не было!

Алексей хотел было вступиться за отпрянувшую Глафиру, но Михална была непреклонна и вытолкала соседушку взашей.

– Ох, не права ты, мать, – вздохнул Алексей, качая головой. – Что на человека набросилась? Злая ты стала, как земляная оса. – И направился на террасу к своему станку.

Михална сначала хотела ответить ему что-то дерзкое – уж очень задела её эта «земляная оса» – мол, забыл ты, старый, где твой дом и чей ты муж. Но потом остыла, и сделалось ей стыдно. «И чего это я действительно на неё набросилась? – подумала она. – Куда ей в самом деле со своими поломками идти?» Михална переживала из-за случившегося, но извиняться перед Глафирой не собиралась. Решила, что лучше съездит в церковь или монастырь, покается.

Михална шла по широкой гравиевой дороге, которая в ранний час была совершенно безлюдна. Утро выдалось свежее, чистое, идти было легко – будто не шла она, а летела. Вдали вырисовывались синие купола монастыря, высокая колокольня, неприступные белые стены. Лёгкая дымка скрывала нижнюю часть стен – казалось, будто монастырь парит над землёй. «Красота-то какая! – дивилась Михална, глядя на открывающуюся картину. – И что же это я раньше никогда сюда не ездила?»

При входе, у распахнутых кованых ворот стоял крепкий седобородый старик, внимательно оглядывающий входящих. Когда Михална поравнялась с ним, он вдруг преградил ей дорогу:

– Вам туда нельзя.

– Это почему? – удивилась Михална. Она была сражена и напугана. Это ж надо, такой путь проделала – и что, напрасно? Монастырь, должно быть, мужской, ну и что? Разве нельзя женщинам в мужские монастыри заходить? Может, правила какие новые ввели? Она стояла в растерянности, не зная, что предпринять. Вгляделась в находящихся на территории монастыря – нет, там были не только мужчины! Вон и женщины в платках стоят. Почему же ей нельзя? И вдруг она увидела за воротами своего Алексея! Как он мог тут оказаться? Ведь она не говорила ему, куда именно собирается, – сказала только, что в церковь. Невероятно! Она присмотрелась получше: точно он! Его высокая, худая, немного сгорбленная фигура.

– Алексей! – позвала она громко. – Алексей!

Алексей повернулся, увидел её и обрадованно замахал рукой. Быстрым шагом приблизился он к воротам и сказал старику:

– Пропусти её, Пётр, это моя жена, Наталья.

«Ишь ты, уже со всеми перезнакомиться успел!» – удивилась Михална, глядя на мужа.

– Та самая злая Наталья, у которой все люди – канальи? – спросил старик, строго взглянув на Наталью.

У той упало сердце. «Неужто люди про меня так говорят?» – пронеслось у неё в голове. Она опустила глаза, стараясь скрыть волнение.

– Пропусти, она хороший человек! – снова попросил Алексей. – Если и сердится когда, то потом жалеет.

Старик поколебался, но потом отодвинулся в сторону, освобождая для Натальи проход. Оказавшись рядом с мужем, Михална схватила его за руку:

– А ты как сюда попал? Почему он не хотел пускать меня?

Алексей взял её под локоть и повёл по тропинке. Вокруг было так благолепно, что Михална не переставала охать от восторга, оглядываясь по сторонам. Цветы – яркие, невиданных оттенков, крупные и мелкие – покрывали собой пологие склоны. Солнце грело как-то особенно приветливо, над деревьями порхали, чирикая, птицы.

– Господи, благодать-то какая! – повторяла Михална. – Прямо-таки небесная обитель!

– Ты что там всё бормочешь?

Михална открыла глаза и увидела склонившегося над ней мужа.

– Здорова ли ты? Уж десятый час, а ты всё спишь и бормочешь во сне.

Михална присела на кровати, оторопело глядя на мужа.

– Мы чё, уже вернулись? – спросила она, тяжело дыша.

– Точно не в себе! – испугался Алексей. – Может, тебе врача вызвать? Откуда мы вернулись? Не ездили никуда.

– А-а, – протянула Михална, откинувшись на подушки и постепенно приходя в себя. – Приснилось, значит.

Встав с кровати, она тщательно оделась, причесалась и отправилась на кухню. Через некоторое время она появилась в мастерской мужа с тарелкой в руках, на которой лежали горкой горячие оладьи. Михална поставила тарелку перед мужем:

– Алёшенька, передохни, дружок. Устал, наверное. Перекуси вот оладушками.

Алексей, опустив доску, оторопело смотрел на жену – румяную, похорошевшую. А она, присев рядом на табурет, как ни в чём не бывало продолжала:

– Сейчас за яичками схожу, на обед твой любимый мясной рулет сделаю, – и потом, смутившись, добавила, глядя в пол: – Лёш, ты уж там… это… не бросай меня там, ладно?

Алексей взглянул на неё с недоумением и, помолчав секунду, расхохотался:

– Так ты что, может, к Глафире меня приревновала? Решила, что уйду? Ах ты, глупая моя женщина!

Он снова засмеялся, стряхивая стружку с колен.

– Да нет, я не то… – оправдывалась, краснея, Наталья. Но что было «то», объяснить не решалась.

Милые люди

Свою жизнь Татьяна считала вполне благополучной. С мужем они жили хорошо; дочь, окончив медицинский институт, вышла замуж за своего однокурсника, и оба работали в районной больнице. Сама Татьяна занималась дизайнерскими проектами, и эта деятельность вполне устраивала её. Муж неплохо зарабатывал в логистическом бизнесе, на здоровье никто не жаловался. То есть семейное положение можно было бы назвать вполне благополучным, если бы не одно обстоятельство. И обстоятельством этим был Татьянин младший брат Алексей. Три года – не такая уж большая разница в возрасте, но с самого детства Татьяна чувствовала ответственность за него, чему способствовало отношение матери к детям: она часто оставляла их вдвоём, наказывая Тане следить за младшим братом и выполнять небольшие домашние поручения. Давно уже не было в живых ни отца, ни матери, но привычка заботиться о младшем брате – теперь уже сорокадвухлетнем мужчине – так и не оставила Татьяну. Брат, проявлявший в юности недюжинные математические способности, с лёгкостью окончил Физтех и поначалу вполне успешно работал в конструкторском бюро. Но потом в экономике страны начали происходить непонятные явления, лавинообразно закрывались самые, казалось бы, устойчивые заводы, институты и предприятия, закрылось и КБ, в котором работал Алексей. И вот с тех пор – уже более десяти лет – брат перебивался случайными заработками по временным контрактам. Жена ушла от него к более успешному коллеге, сын жил отдельно и мало беспокоился об отце. Казалось бы, все уже взрослые люди, но Татьяна не могла отмахнуться от неустроенности брата, горевала о том, что Алексей, такой талантливый, добрый и весёлый, оказался по жизни неудачником. Утешало её лишь то, что сам Алексей, похоже, таковым себя не считал и унынию не поддавался, жил скромно и довольствовался малым.

Как-то Татьяне позвонила школьная подруга матери, с которой они много лет поддерживали добрые отношения, правда, в основном по телефону. У тёти Кати, доброй общительной старушки, приближался юбилей, и она позвала Таню в гости. «Будут только свои, – сказала она, – сын Никита с женой и внук Стасик. И ещё одна подружка с бывшей работы зайдёт. Так что посидим по-домашнему, узким кругом».